– Тишина… – проскрежетал его вокодер. В голосе больше не было ни мощи, ни угрозы. Только слабое, дребезжащее недоумение. – Он замолчал… Почему он замолчал?

И тут из соседнего зала, где мы оставили его паству, донёсся звук. Сначала тихий, жалобный стон, похожий на скрип несмазанного металла. Потом к нему присоединился второй, третий, и вот уже весь зал наполнился жутким, многоголосым хором. Это не были крики ярости. Это были стоны ломки. Их бог, их дилер, их источник кайфа только что перекрыл им кран. И теперь их собственная ржавая, пустая реальность обрушилась на них свинцовым прессом.

Технопророк дёрнулся, его голова‑маска заметалась между мной и погасшей сферой.

– Что ты наделал? – прошептал он, и в его синтезированном голосе прорезались нотки настоящего ужаса. – Ты… ты убил его!

– Я его не убивал, – я наконец‑то встал на ноги, опираясь на плечо Ани. Тело было свинцовым, каждый мускул ныл. – Я просто перестал его кормить.

Я сделал шаг вперёд. Технопророк инстинктивно дёрнулся назад, его летающий трон отъехал на пару метров. Вся его напускная божественность слетела, как дешёвая позолота. Передо мной сидел не жрец нового века, а напуганный наркоман, у которого отобрали дозу.

– У нас была сделка, – мой голос звучал ровно и глухо. У меня не было сил злиться или радоваться. Просто хотелось, чтобы это всё закончилось. – Я свою часть выполнил. Теперь твоя. Где настоящий ретранслятор?

Он молчал. Его окуляр тупо смотрел на меня. Вой из соседнего зала становился всё громче, всё отчаяннее.

– Не заставляй меня повторять, – сказал я. Рука сама легла на рукоять пистолета на бедре. – Я очень устал. И у меня совершенно нет настроения для лишних разговоров.

Это подействовало. Технопророк вздрогнул. Он бросил последний, полный тоски взгляд на мёртвую сферу, словно прощаясь с мечтой о вечном кайфе. Затем один из его тонких манипуляторов нехотя указал на неприметную панель в стене, которую я раньше и не замечал.

– Там.

Ани тут же метнулась к указанному месту. Это оказалась обычная имперская консоль, грубо вырезанная из корпуса какого‑то корабля и вмонтированная в стену. Никаких тебе мистических рун и кровавых алтарей. Просто утилитарный кусок техники.

– Есть! – воскликнула она через пару секунд, её пальцы запорхали по сенсорной панели. – Это он! Стандартный протокол «Гелиос‑7». Сейчас скачаю ключ на наш бортовой компьютер.

Пока она возилась, я не сводил глаз с Технопророка. Он съёжился на своём троне, обхватив себя манипуляторами, и мелко дрожал. Его тоже ломало, только он, в отличие от своей паствы, терпел молча.

– Готово! – Ани обернулась, её лицо сияло от облегчения. – Ключ у нас! Валим отсюда!

– Отлично, – кивнул я.

– Пойдём, – я взял Ани за руку, и мы направились к выходу.

Мы быстро прошли через зал с «молящимися». Зрелище было то ещё. Десятки киборгов бились в конвульсиях на полу, скребли металлическими пальцами по стенам, выли и что‑то бессвязно бормотали. Некоторые просто лежали, свернувшись в позу эмбриона, и тихо скулили. Они нас даже не заметили, полностью погружённые в собственную агонию.

Наконец мы выбрались из брюха выпотрошенного дредноута наружу, в багровый сумрак ржавой планеты. Вдалеке, как маяк надежды, светились посадочные огни нашей «Полярной Звезды».

Мы собрались в кают‑компании. Воздух был тяжёлым, спёртым. Я чувствовал себя так, будто из меня выжали все соки, но показывать этого было нельзя. Сейчас им нужен был не напуганный парень, а командир, который знает, что делать.

– Волков, я, конечно, рад, что вы унесли оттуда ноги, – первым не выдержал капитан. Его голос был хриплым. – Но что это, чёрт возьми, было? Наш медицинский сканер чуть с ума не сошёл, пока за тобой следил!

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Пора начинать спектакль.

– Это была ловушка. Как мы и думали, – я старался говорить ровно, спокойно, чётко выговаривая каждое слово. – Только не обычная, а ментальная. Тот артефакт, который они называют «Оракулом», оказался чем‑то вроде психического вампира. Он питается сильными эмоциями. Страхом, гневом, отчаянием. Чем сильнее ты дёргаешься, тем ему вкуснее.

– Но как ты смог?.. – Кира подалась вперёд, её глаза были огромными от удивления. – Мы видели твои показатели. Ты был на грани!

– Я был готов, – сказал я и медленно закатал рукав своей куртки.

На предплечье, пристёгнутый тонкими ремешками, тускло блеснул небольшой металлический цилиндр с красной кнопкой. Автоматический инъектор. Выглядело довольно убедительно.

– Я догадывался, что они попробуют залезть мне в голову, – я позволил себе выдавить лёгкую, уверенную усмешку. – Где‑то в моём туманном прошлом я, видимо, уже сталкивался с подобной дрянью. Не помню где и когда, но рефлексы‑то остались. Это специальная сыворотка. Экстренный стимулятор, смешанный с блокатором эмоций. Он должен был вернуть меня в реальность, если бы я совсем потерял контроль.

Я обвёл их взглядом и добавил главный козырь, который должен был всех успокоить.

– К счастью, не понадобилось.

Капитан удовлетворённо хмыкнул и откинулся на спинку стула, перестав терзать свои усы.

– Хм. Предусмотрительно. Что ж, это меняет дело. Ладно, главное, что ключ у нас, а остальное – лирика.

Брифинг закончился. Все разошлись по своим делам, радуясь, что опасность миновала. А я почувствовал, что мне отчаянно нужно побыть одному. Я поднялся на мостик. Корабль шёл на автопилоте, и в рубке было пусто и тихо. Я подошёл к главному смотровому экрану и уставился на далёкие, равнодушные звёзды.

Но я не видел их.

Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина. Ани, которая умирает у меня на руках. Её угасающий взгляд. Ощущение её тёплой крови на моих ладонях. Этот кошмар не просто показали мне. Его впечатали мне в мозг раскалённым железом. Я сжал кулаки. Маска спокойствия, которую я так старательно держал перед командой, треснула и рассыпалась в пыль.

Что же нас с ней связывало? Почему меня так тянет к этой женщине?

За спиной послышались тихие шаги. Я не обернулся, знал, кто это.

Ани подошла и встала рядом, тоже глядя на звёзды. Мы долго молчали. Тишину нарушало лишь мерное гудение корабельных систем.

– Ты не в порядке, – наконец сказала она. Это был не вопрос, а факт.

Я хотел возразить. Снова нацепить маску крутого парня, отшутиться, сказать, что просто устал. Но я не смог. Не перед ней. Я лишь медленно покачал головой, не в силах выдавить ни слова. Весь мой самоконтроль, вся моя воля ушли на то, чтобы просто стоять ровно и не закричать от ужаса, который всё ещё жил внутри.

Она посмотрела на меня. И в её глазах я увидел не жалость, а то самое тихое, глубокое понимание, которое было лучше тысячи слов. Она видела отголоски того кошмара, который я пережил. Она видела трещины в моей душе.

Не говоря больше ни слова, Ани просто взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и настоящей. Живой. Этот простой жест возвращал в реальность лучше любого стимулятора.

– Пойдём, – тихо сказала она.

И повела меня за собой. Мы вышли с мостика и молча пошли по пустому коридору. Мимо кают, мимо камбуза, где, наверное, уже вовсю хозяйничал Гюнтер, готовя ужин. Она вела меня к моей каюте. И я шёл за ней, как ребёнок, держась за её руку, как за единственную ниточку, которая не давала мне окончательно развалиться на части.

Дверь каюты с тихим шипением закрылась за нашими спинами, отрезая нас от гула корабельных коридоров. Внутри стало совсем тихо. Моя каюта – та ещё дыра: койка, стол да пара ящиков для барахла. В такой обстановке тишина просто давила на уши. Я разжал пальцы, отпуская её руку, и на автопилоте прошёл к иллюминатору. Снова уставился в эту чёртову пустоту с её холодными, безразличными звёздами. Спиной чувствовал, как она смотрит на меня, но повернуться не было сил.