Но я отшвырнул бластер в сторону. Он с грохотом ударился о переборку и отлетел в угол.

– Ты что делаешь? – выдохнула она, растерянно глядя на свои пустые руки.

Я схватил её за плечи и встряхнул.

– Слушай меня! Я не палач. Я не твоя «сестра». И я не буду играть по её правилам.

– Но я опасна! Я могу убить тебя во сне!

– Попробуй, – я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от страха за неё. – У меня в голове сидит параноидальный имперский офицер, который спит с открытыми глазами. Мы справимся.

Я притянул её к себе. Она сопротивлялась секунду, её тело было жёстким, как дерево, но потом она сломалась. Она уткнулась мне в грудь и разрыдалась, выпуская всё то напряжение, что копилось неделями.

– Я вытащу из тебя этот поводок, – прошептал я ей в макушку, гладя спутанные волосы. – Слышишь? Я инженер. Я чиню вещи. Даже если эти вещи сломаны на уровне души. Мы найдём этот чёртов Артефакт, о котором поёт Зов, и я найду способ отключить тебя от неё.

Она подняла голову. Чёрная пелена в её глазах начала отступать, возвращая золотой блеск.

– Ты сумасшедший, Волков, – всхлипнула она.

– Я знаю. Другие здесь не выживают.

В этот момент корабль снова вздрогнул. Но это был не удар. Это было похоже на то, как огромный зверь потягивается. «Странник» чувствовал цель.

«Мы входим в зону резонанса,  – сообщил Вазар. – Храм близко. И, судя по всему, нас там ждут. Не уверен, что с хлебом и солью». 

– Влад! – голос Киры из динамика прервал нас. – У нас гости на радарах… то есть, на оптике! Движение среди обломков!

Ани отстранилась от меня. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Её взгляд снова стал твёрдым.

– Кто? – спросила она.

– Дроны. Автономные защитники. Старые, ржавые, но злые, – ответила Кира.

Ани посмотрела на виброклинок на столе. Потом на меня.

– Я не могу обещать, что не сорвусь, – тихо сказала она.

– А я не прошу обещаний, – я поднял её клинок и вложил ей в руку. – Я прошу прикрывать мою спину. Пока ты – это ты.

Она сжала рукоять. Лезвие с гудением ожило.

– До конца? – спросила она.

– До самого Артефакта, – кивнул я. – И дальше.

Тишина перед боем всегда обманчива. Кажется, что мир затаил дыхание, но на самом деле он просто набирает воздух в лёгкие, чтобы заорать.

Мы висели в дрейфе среди металлических трупов «Кладбища Искр». Магнитная буря за бортом немного улеглась, позволяя сенсорам хоть что‑то видеть, кроме белого шума. Мы готовились к высадке. Точнее, я готовился морально, а Кира и Гюнтер бегали по кораблю, проверяя каждую заклёпку.

Я сидел в кают‑компании, чистя бластер. Это было успокаивающее занятие. Разборка, смазка, сборка. Щелчок затвора. Механическая медитация.

Рядом, на столе, сидел Криптик. Наш пушистый электрический найдёныш грыз старую батарейку, жмурясь от удовольствия. Искры сыпались с его усов на пластик стола.

– Цвырк? – спросил он, глядя на меня фиолетовым глазом.

– Да, малыш, мы идём туда, – ответил я, кивнув в сторону иллюминатора, где в темноте угадывались очертания чего‑то огромного. – И мне это не нравится так же сильно, как тебе.

Вдруг свет мигнул.

Сначала это показалось обычным скачком напряжения. Но потом свет погас окончательно.

Включилось красное аварийное освещение. Сирена взвыла так, что Криптик подпрыгнул до потолка, выплюнув батарейку.

– Влад! – голос Киры в интеркоме звенел от паники. – Реактор! У нас утечка!

Я вскочил, опрокидывая стул.

– Пробоина? Нас атакуют?

– Хуже! Кто‑то высасывает энергию изнутри! – кричала она. – Мы теряем гигаватты! Если так пойдёт дальше, через пять минут отключится жизнеобеспечение!

– Откуда утечка?

– Четвёртый грузовой! Тот самый запечатанный отсек!

Я похолодел. Четвёртый отсек. Место, где сидел цифровой призрак Вазара. Место, которое корабль замуровал собственной «плотью» в целях карантина. Мы не трогали его неделями, и я, честно говоря, надеялся, что проблема рассосётся сама собой.

Как же я ошибался.

– Семён Аркадьевич, на мостик! Держите корабль в дрейфе! – заорал я в виз, вылетая в коридор. – Кира, Ани – за мной! Берите тяжёлое вооружение!

Мы встретились у входа на нижнюю палубу. Кира тащила плазменный резак размером с виолончель. Ани была в полном боевом облачении, её виброклинки гудели, предвкушая работу.

– Там сейчас пекло, – сообщила Кира, глядя на экран сканера. – Температура кабелей зашкаливает. Он жрёт энергию напрямую из ядра. Как вампир.

– Значит, вобьём осиновый кол, – мрачно пообещал я.

Мы подбежали к двери четвёртого отсека.

Зрелище было жуткое. Серая биомасса, которой корабль запечатал вход, пульсировала багровым светом. Жилы, похожие на вены, вздулись. От нароста шёл пар. Корабль пытался удержать то, что было внутри, но инфекция оказалась сильнее.

Я приложил руку к горячей поверхности. Вибрация была бешеной.

«Он готов,  – холодно прокомментировал Вазар в моей голове. – Мой цифровой брат закончил свои приготовления. Любопытно». 

– Кира, режь! – скомандовал я.

Техник врубила резак. Синее пламя ударило в биоброню. Запахло палёным хитином. Корабль застонал всем корпусом – ему было больно, но другого выхода не было.

– Быстрее! – торопил я, глядя, как тускнеет аварийное освещение. – Ещё минута, и мы задохнёмся!

– Да режу я! Это тебе не масло, это биосталь!

Наконец, кусок «пробки» с шипением вывалился, и открылся чёрный провал.

Я первым шагнул в дыру, держа бластер наготове. Ани скользнула следом тенью.

Мы ожидали увидеть пыльный чулан со швабрами и ведром. Или серверную стойку. Но увидели лабораторию безумного учёного.

Помещение изменилось до неузнаваемости. Стены исчезли под слоями пульсирующей органики и проводов. Всё пространство было забито сложным оборудованием, которое цифровой Вазар, видимо, собирал по молекуле, используя нано‑фабрикаторы корабля.

Но главное было в центре.

Там стояла колба. Огромный цилиндр из прозрачного полимера, заполненный густой, желтоватой жидкостью. К колбе тянулись сотни толстых кабелей, которые искрили от перенапряжения.

А внутри плавало… Оно .

Я опустил бластер, чувствуя, как отвисает челюсть.

Это было тело. Гуманоидное. Ростом около двух метров. Но это был не человек. Это был шедевр биоинженерии и ночной кошмар одновременно.

Мышцы из синтетического волокна переплетались с настоящей, живой плотью. Кости были усилены титановыми пластинами. Чёрный композитный скелет просвечивал сквозь полупрозрачную кожу.

У существа не было лица. Вместо него была гладкая, чёрная маска из сенсорного стекла, лишённая глаз, носа и рта. Только сплошная, зеркальная поверхность.

– Матерь божья… – прошептала Кира, выглядывая из‑за моего плеча. – Что это? Франкенштейн?

«Это Аватар»,  – раздался голос.

Он звучал из всех динамиков сразу. Спокойный и властный, с лёгкой ноткой самодовольства. Голос Цифрового Вазара.

«Нравится? Я потратил кучу времени на оптимизацию. Человеческое тело так несовершенно… Пришлось внести правки». 

Я подошёл к колбе. Существо внутри висело неподвижно, но я чувствовал исходящую от него угрозу. Даже в спящем состоянии это была машина убийства.

– Так вот чем ты занимался, – процедил я, глядя на своё отражение в стекле колбы. – Мы думали, ты симуляции гоняешь. А ты строил себе куклу.

«Не куклу, Влад. Сосуд,  – поправил Вазар. – Мне надоело быть голосом в стене. Надоело зависеть от твоих глаз и ушей». 

– Ты ублюдок, – сказала Ани, подходя к пульту управления. Она подняла виброклинок. – Я сейчас разнесу эту колбу, и твой проект отправится в канализацию.