И в центре всего этого стоял Вазар.

Это была коллективная галлюцинация. Мы все видели одно и то же: Вазар, огромный, как титан, сжимает в кулаке горящие звёзды. Его тень накрывает миры. Он – не просто командир. Он – мессия, новый бог.

– Слава… – прошептал кто‑то из братьев в общем канале связи. Голос был пропитан экстазом. – Мы видели Истину…

Волна эйфории накрыла отряд. Это было чувство абсолютной принадлежности, растворения в чём‑то великом. Мои братья‑клоны улыбались под шлемами, пуская слюни от счастья.

Но со мной что‑то пошло не так. Вместо экстаза я почувствовал… ошибку.

Перед внутренним взором 734‑го побежали красные строки кода.

ВНИМАНИЕ: Попытка перезаписи личности. 

Источник: Внешний. 

Статус: ОТКАЗ. 

Обнаружен критический сбой лояльности. 

Эмоциональный контур: АКТИВИРОВАН. 

Страх.

Липкий, холодный, животный страх. Эмоция, которую нам выжигали в инкубаторах. Я не должен был уметь бояться. Но я боялся.

Я смотрел на Вазара и видел не бога. Я видел человека, которого пожирает паразит. Я видел, как тьма вливается в его вены, меняя структуру костей, переписывая нейроны. Вазар опустил руку. Тьма впиталась в него без остатка. Он медленно повернулся к нам.

Его глаза изменились. Стальной цвет исчез. Теперь радужка сияла холодным, электрическим голубым светом, а зрачки стали вертикальными, как прорези в бездну.

– Связь с Центром разорвана, – произнёс он. Его голос изменился. В нём звучало «мы», тысячи голосов, слитых в один. – Мы видели Истину. Империя слепа. Она ищет оружие, но мы нашли Путь.

Один из уцелевших учёных, дрожащими руками, достал аварийный маяк.

– Командир… сэр… – заикаясь, пробормотал он. – Согласно протоколу «Омега», при контакте с классом «Архитектор» я обязан немедленно…

Он не договорил.

Вазар даже не поднял руку. Он просто посмотрел на учёного.

Я услышал хруст. Громкий, влажный хруст ломающихся костей. Тело учёного начало скручиваться, словно невидимый великан выжимал мокрое полотенце. Руки, ноги, позвоночник – всё закрутилось в спираль. Кровь брызнула фонтаном, мгновенно вскипая в искажённом поле.

Крик захлебнулся в бульканье. Через секунду на полу лежало нечто, напоминающее кровавый узел.

Вазар перевёл взгляд на нас. На своих верных псов.

– Старый мир слаб, – сказал он. – Он боится силы и назовёт это предательством.

Он сделал шаг вперёд. Электрический свет его глаз прожигал визоры.

– Есть ли здесь предатели? – тихо спросил он.

Вопрос повис в воздухе тяжёлой гильзой.

Мои братья, всё ещё находящиеся под действием пси‑эйфории, начали подниматься с колен. Их движения были плавными, синхронными.

– Никак нет, Командир! – рявкнул первый клон.

– Мы служим вам! – подхватил второй.

Я – Единица 734 – всё ещё стоял на коленях. Моё сердце колотилось так, что казалось, оно проломит ребра. Система диагностики вопила:

«УГРОЗА! УГРОЗА! БЕГИ!». 

Я понимал всё. Я видел, что он сошёл с ума. Я видел, что он только что убил человека силой мысли. Я был ошибкой в партии, бракованным изделием, у которого не сработал предохранитель блаженства.

Вазар посмотрел на меня.

– А ты, 734‑й? – его взгляд бурил мой мозг. – Я чувствую в тебе… диссонанс. Твоё сердце бьётся слишком быстро. Ты боишься?

Это был момент истины. Момент, когда родился Влад Волков.

Если бы я сказал правду – я бы умер. Если бы я попытался бежать – я бы умер.

Единственный способ выжить – стать тем, кем он хотел меня видеть.

Я принудительно отключил интерфейс предупреждения об опасности. Я закусил губу до крови, чтобы боль отрезвила разум. Заставил себя вспомнить тренировки по контролю биоритмов.

Вдох. Выдох. Пустота.

Я подавил страх, загнал его в самый дальний угол подсознания и запер на замок. Я сделал своё лицо маской обожания, скопировав выражение лица соседа.

Медленно поднялся и выпрямился в струнку.

– Страх – это слабость плоти, Командир, – произнёс я ровным голосом. – Моё сердце бьётся от восторга перед вашим величием.

Это была первая ложь в моей жизни. Первая в истории клонов.

Вазар смотрел на меня секунду, которая показалась вечностью. Затем уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Хорошо, – кивнул он. – Ты станешь моим инструментом. Ты научишься лгать ради Великой Цели.

Он отвернулся и пошёл к выходу.

– За мной, дети мои. Галактика ждёт чистки.

– Да, Командир! – хором рявкнул отряд.

Я кричал вместе со всеми. Но внутри, за барьерами лжи и притворства, маленькая, испуганная часть меня – зародыш души – шептала:

Господи, помоги нам.

Боги не ходят в туалет. Боги не потеют. И уж точно боги не должны обсуждать геноцид галактики, поедая виноград, лёжа на шкуре вымершего левиафана. Но мои «боги» делали именно это.

Я висел под потолком, в техническом лазе системы климат‑контроля. Для сенсоров меня не существовало: мой скафандр работал в режиме «Тень», поглощая любые излучения. Для глаз тех, кто был внизу, я был просто частью интерьера, безмолвным куском оборудования, который чинит вентиляцию, чтобы их величествам дышалось свежо.

Внизу, в личных покоях, которые по роскоши могли поспорить с дворцом императора, находились двое.

Вазар – Оригинал. Он сидел в кресле и вертел в руках бокал с густой синей жидкостью. Алкоголь со Скальдии, урожай какого‑то там года. Стоимость одной бутылки – годовой бюджет небольшой колонии.

И Валериус. Прототип.

Она мерила шагами комнату. Её движения были резкими, дёргаными, словно у марионетки, которую дёргает за нитки эпилептик. Энергия в ней бурлила, требуя выхода. Её пси‑потенциал рос слишком быстро, и тело – даже такое совершенное – начинало давать сбои.

– Они медлят, – прошипела она, останавливаясь у панорамного окна, за которым плыли звёзды. – Совет Десяти всё ещё обсуждает условия капитуляции. Жалкие черви. Они думают, что с нами можно торговаться.

Вазар лениво отпил из бокала.

– Терпение, моя дорогая, – его голос был бархатным, обволакивающим. – Дай им надежду. Надежда делает вкус страха более насыщенным.

– Мне не нужен их страх! – Валериус резко развернулась. Её волосы на мгновение взметнулись вверх, словно от статического электричества. – Мне нужна их тишина. Их мысли… они так громко кричат. Миллиарды голосов в моей голове. Они ноют, молятся, проклинают. Я хочу, чтобы они замолчали. Все.

Я замер, сжимая в руках лазерный ключ. Мой логический модуль, встроенный в мозг Единицы 734, бесстрастно фиксировал каждое слово.

Анализ диалога: Угроза уровня «Экстерминатус». 

Цель: Тотальная зачистка населённых систем. 

Причина: Психологический дискомфорт субъекта «Валериус». 

– Мы дадим им тишину, – Вазар улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание. Это была не улыбка человека. Это был оскал хищника, играющего с едой. – Ритуал Вознесения уже просчитан. Артефакты настроены. Мы захватим власть, перепишем законы физики этого мира. Мы станем константами, а они – переменными, которые можно обнулить.

В комнату вошёл слуга. Клон серии «Бета», низший ранг. Он нёс поднос с фруктами. Он старался идти тихо, но его ботинки едва слышно скрипнули по полированному полу.

Валериус дёрнулась.

– Громко! – взвизгнула она.

Она даже не коснулась его. Просто махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.

Воздух в комнате сгустился. Я увидел, как слугу подняло над полом. Его глаза расширились от ужаса, поднос выпал из рук, фрукты раскатились по ковру.

– Прошу… госпожа… – прохрипел он.

– Ты дышишь слишком громко! – крикнула Валериус. Её глаза полыхнули фиолетовым огнём.

Раздался влажный, тошнотворный звук. Тело клона сжалось, словно его поместили под гидравлический пресс. Кости треснули, превращаясь в крошево. Кровь брызнула во все стороны, заливая дорогой ковёр и идеальные сапоги Валериус.