– Сектор зачищен, – доложил я Валериус, сканируя периметр визором. – Угроз не обнаружено.

– Цель впереди. Бункер Древних, – её голос в шлеме звучал возбуждённо.

Мы подошли к огромным вратам, вросшим в скалу. На металле были выгравированы символы – предупреждения. Я не умел их читать тогда. Но сейчас, из будущего, я знал перевод:

«Здесь спит то, что не должно проснуться. Уходите». 

Колонисты уже установили буры и лазерные резаки.

– Офицер! – к нам подбежал пухлый бородач, главный археолог. Он сиял от счастья. – Мы почти пробились! Это открытие века! Там внутри… сенсоры сходят с ума! Энергетика невероятная!

734‑й посмотрел на него как на говорящую грязь.

– Отойдите на безопасное расстояние, гражданский.

– Но мы должны задокументировать…

Я толкнул его. Легко, без злобы. Просто убрал препятствие с пути. Он отлетел на пару метров, упав в пыль.

– Вскрывайте, – приказала Валериус.

Я подошёл к панели управления. Мои пальцы, облачённые в композит, подключились к интерфейсу. Это не было похоже на мой хакерский танец в будущем. Это был грубый взлом. Я просто вливал в систему вирусные алгоритмы Империи, ломая защиту Древних, как ломом ломают хрусталь.

Замки взвыли. Тяжёлый гул прошёл по земле, заставив колонистов испуганно присесть. Врата, не открывавшиеся миллионы лет, начали медленно расходиться.

– Контакт, – прошептала Валериус.

Сканеры моего шлема моргнули и выдали ошибку. Из щели вырвалось нечто . Оно не имело формы. Это было искажение воздуха, дрожание реальности. Невидимая волна прошла сквозь нас. Я ничего не почувствовал. Броня «Призрак» поглотила излучение.

Но колонисты…

Один из инженеров вдруг упал на колени, хватаясь за голову. Из его ушей потекла чёрная жидкость. Другой начал смеяться и царапать себе лицо, пока не содрал кожу до мяса.

– Биологическая угроза! – заорала сирена в шлеме. – Пси‑заражение класса Пять!

– Блокировать сектор! – скомандовала Валериус. Её голос оставался ледяным. Никакой паники. Только протоколы.

Я увидел, как невидимая сущность мечется между людьми, сводя их с ума, превращая их мозги в кашу. Но она не трогала нас. Мы, лишённые эмоций, пустые внутри, были для неё невидимы. Или невкусны.

В динамике ожил голос Адмирала Вазара.

– Объект найден. Артефакт нестабилен. Свидетели заражены. Приступайте к фазе два.

– Фаза два принята, – отозвалась Валериус. Она повернулась ко мне. Её лицо за прозрачным щитком шлема было спокойным, как у ангела смерти. – Тактик 734. Протокол «Чистый лист».

Я знал этот протокол.

Посмотрел на археолога. Того самого толстяка, который радовался открытию. Он сидел на земле, баюкая сломанную руку, и смотрел на нас с надеждой. Он ещё не сошёл с ума. Пси‑волна его не задела.

– Помогите… – прохрипел он. – Нам нужно в медотсек…

Нет!  – кричал я внутри своей черепной коробки. – Не делай этого! Они же свои! Влад, нет, стой!

Но 734‑й не слышал Влада. Влад ещё не родился. Был только Клон. И был Приказ.

– Угроза распространения информации, – произнёс я своим чужим, мёртвым голосом. – Свидетели подлежат аннигиляции.

Я поднял импульсную винтовку. Прицельная сетка наложилась на лоб археолога. Он перестал дышать. В его глазах я увидел не страх, а непонимание. Он не верил, что его защитники станут его палачами.

– За Империю, – сказала Валериус, поднимая своё оружие.

– За Порядок, – отозвался я.

Мой палец лёг на спусковой крючок. Я не дрогнул, не колебался, просто выполнял работу, для которой меня создали.

Память – это не библиотека, где книги стоят по алфавиту. Это минное поле. Ты делаешь шаг, надеясь найти старую фотографию, а тебе отрывает ноги шрапнелью чьей‑то чужой боли.

Я снова провалился. Моё сознание опять заперли в теле Единицы 734, но теперь я не мог даже комментировать происходящее. Я был просто зрителем в первом ряду кинотеатра, где показывали хронику рождения монстра.

Сектор Орион. Мёртвая планета без имени, только с порядковым номером в реестре.

Мы шли сквозь недра храма. Если это можно было назвать храмом. Архитектура Древних вызывала тошноту. Стены изгибались под углами, которые противоречили геометрии. Казалось, если долго смотреть в стык плит, глазное яблоко лопнет, пытаясь сфокусироваться. Гравитация здесь была пьяной: то прижимала к полу, заставляя броню скрипеть, то ослабевала, и мы делали гигантские прыжки.

Впереди шёл Он. Прайм‑командир Вазар.

В то время он ещё был человеком. Ну, или тем, что Империя считала эталоном человека. Высокий, широкоплечий, в парадной чёрной кирасе, на которой не было ни пылинки, несмотря на километры катакомб. Он не надел шлем. Его лицо, жесткое, с волевым подбородком и глазами цвета стали, выражало абсолютную, непоколебимую уверенность.

За ним семенила научная группа – десяток сутулых людей в лёгких скафандрах, увешанных сканерами. Они нервничали. Их приборы пищали, выдавая бессмыслицу, и этот писк эхом отражался от неправильных стен.

И, наконец, мы. Отряд «Эхо». Двадцать клонов. Двадцать идеальных копий, созданных убивать и умирать по приказу. Я был одним из них. Мой разум был чист, как отформатированный диск.

– Показатели фона зашкаливают, – пропищал главный ксенолог, нервно протирая стекло шлема. – Командир, структура нестабильна. Геометрия пространства… она меняется, когда мы на неё не смотрим. Я рекомендую отступить и прислать дроидов.

Вазар даже не обернулся.

– Дроиды не обладают волей, – бросил он через плечо. Его голос был спокойным, но от этого спокойствия веяло могильным холодом. – А Древние уважают только волю. Продолжать движение.

734‑й не испытал сомнений. Приказ есть приказ. Вазар шёл туда не как солдат. Он шёл как паломник.

Мы вышли в главный зал. Он был огромен. Потолок терялся во тьме, а в центре, над бездной, висела платформа, к которой вёл единственный узкий мост.

Над платформой висело Оно .

Это не был камень, кристалл или статуя. Это был сгусток тьмы, которая жила своей жизнью. Цифровая материя. Чёрные и фиолетовые пиксели роились, собираясь в геометрические фигуры и тут же распадаясь, словно кто‑то переписывал реальность в реальном времени. Вокруг Артефакта воздух дрожал, и я слышал звук – низкий гул, похожий на работу гигантского сервера.

– Невероятно… – выдохнул учёный. – Это не материя. Это чистый код, обрётший физическую форму. Вирус‑архитектор…

Он сделал шаг вперёд, поднимая анализатор.

Артефакт отреагировал мгновенно. Сгусток пульсировал, выбросив тонкий луч света, который пронзил учёного. Тот даже не успел вскрикнуть – просто упал, схватившись за голову.

– Отказ нейросистемы, – механически отметил я, сканируя тело.

Артефакт игнорировал остальных учёных. Он вращался, словно глаз, и этот глаз смотрел на Вазара.

Прайм‑командир остановился у края моста. Он медленно стянул перчатку с правой руки. Кожа его ладони была бледной на фоне чёрного металла.

– Ты ждал меня, – не спросил, а утвердил Вазар.

В моей голове – в голове 734‑го – зашумели помехи. Наша нейросеть, связывающая весь отряд в единый организм, взвыла.

– Командир! – крикнул один из лейтенантов «Эха». – Критический уровень пси‑излучения! Барьеры скафандров не справляются!

Вазар шагнул на мост.

– Барьеры нужны тем, кто боится, – произнёс он. – А я пришёл взять своё.

Он подошёл к пульсирующей тьме вплотную. Артефакт замер. Цифровой шум стих. Наступила тишина – такая плотная, что звон крови в ушах казался грохотом.

Вазар поднял руку и коснулся чёрной субстанции.

БАМ.

Удар был не физическим. Он произошёл внутри нашего сознания.

Я упал на колени. Весь отряд «Эхо» рухнул синхронно, как подкошенный. Перед глазами вспыхнула сверхновая.

Это была не боль. Это была информация. Терабайты данных, сжатые в одну секунду, вбивались прямо в кору головного мозга. Я видел рождение звёзд. Я видел гибель флотов. Я видел, как галактики сворачиваются в спирали ДНК.