– В‑ваше Величество… – голос Марка дрогнул. Хосе незаметно, как ему казалось, пихнул напарника локтем в бок.

Император медленно повернулся.

Свет от аккреционного диска ударил ему в лицо, делая неестественно бледную кожу почти прозрачной. Но страшнее всего были глаза. В них не было ни белка, ни радужки, ни зрачка. Два антрацитовых провала, две маленькие чёрные дыры, в которых тонул любой свет.

– Я слушаю, лейтенант, – произнёс он.

Марк сглотнул, и кадык на его толстой шее дёрнулся.

– Доклад по операции «Гончая», сир. Всё прошло… в точности, как вы предсказывали.

– Детали, – Император сделал шаг вперёд, проходя сквозь край проекции Хосе. Тот инстинктивно шарахнулся, словно от привидения.

– Объект «Вазар» успешно внедрён в биомеханический аватар, – затараторил Марк, глядя куда‑то в район ботинок повелителя. – Синхронизация сто процентов. Объект «Волков»… он сбежал. Как и планировалось.

– Его эмоциональное состояние?

– Нестабильное. Критическое, – встрял Хосе, стараясь выслужиться. – Девчонка… Объект «Зеро»… она, кхм, аннигилировалась. Волков видел это. Наши сенсоры зафиксировали мощнейший ментальный выброс. Он сейчас не человек, сир. Он – комок боли.

Император едва заметно улыбнулся. Эта улыбка не коснулась его страшных глаз, лишь скривила тонкие губы.

– Боль – это резец, которым вытачивают форму души, – тихо сказал он. – Волков слишком долго спал в своём коконе невинности. Ему нужно было проснуться.

– Есть… есть одна проблема, Ваше Величество, – голос Марка упал до шёпота.

Император вопросительно приподнял бровь, хотя бровей у него почти не было видно на бледном лбу.

– Генерал Валериус. Она… она в бешенстве.

– В бешенстве? – переспросил Император, словно пробовал это слово на вкус.

– Да, сир. Она думает, что упустила их по собственной вине. Она рвёт и мечет, разнесла половину медблока. Она мобилизует флот для погони.

Хосе испуганно посмотрел на Марка, потом на Императора.

– Сир, если она узнает, что мы использовали её как пешку… Она нас разберёт на запчасти. Она же псионик класса «А».

Император рассмеялся. Он подошёл к голограммам вплотную. Его черные глаза впились в лица офицеров, и те почувствовали, как ледяной холод проникает под кожу.

– Ярость – отличный мотиватор, лейтенант, – мягко произнёс он. – Валериус – великолепный меч. Острый, закалённый в крови, безжалостный. Но мечу совершенно не обязательно знать, чья рука его направляет. Пусть думает, что это её охота. Пусть её ненависть будет искренней. Фальшь чувствуется на расстоянии парсека, а мне нужно, чтобы Волков верил.

Он поднял бокал на уровень глаз, рассматривая игру света в жидкости.

– Он должен верить, что за ним гонится сама смерть. Только тогда он побежит достаточно быстро.

– Но зачем, сир? – осмелился спросить Хосе. – Почему просто не вскрыть ему череп и не забрать данные? Мы же могли…

– Вы мыслите категориями мясников, – перебил его Император. – Данные в голове Волкова зашифрованы не кодом, а самой судьбой. Древние не открывают двери тем, кто просто стучит. Им нужен Ключ. Живой, дышащий, боящийся смерти Ключ.

Он отвернулся от голограмм и снова подошёл к окну. Чёрная дыра продолжала свой вечный пир, равнодушная к интригам смертных.

– Клоны не могут найти тайники Древних, потому что у них нет души, которая могла бы резонировать с Артефактами, – продолжил он, говоря скорее с отражением в стекле, чем с офицерами. – Волков – уникальная аномалия. В нём проросла личность. Теперь, когда он думает, что спасается, он побежит в единственное место, где подсознательно чувствует силу. К тайникам. Он сам принесёт их мне. Все до единого. Он станет моей гончей, которая выроет из земли кости богов.

Марк и Хосе переглянулись. На их лицах читался суеверный ужас. Они не понимали и половины того, что говорил их повелитель, но инстинкт самосохранения подсказывал им молчать и кивать.

– Продолжайте наблюдение, – бросил Император через плечо. – Валериус пусть гоняется за призраками. И ещё…

Он сделал паузу.

– Если генерал начнёт догадываться, что она лишь отвлекающий манёвр… Если её амбиции перевесят её полезность…

Император сделал ленивый жест рукой, словно смахивая пылинку с плеча.

– Устраните её.

Лейтенанты побледнели так, что стали почти одного цвета с голограммой. Убить Валериус? Генерала‑псионика, которую боялась половина Галактики?

– Но… сир… – пролепетал Марк. – Как?

– Вы найдёте способ, – голос Императора стал жёстким. – Или я найду способ заменить вас кем‑то более изобретательным. Вы ведь понимаете важность незаменимости, офицеры?

Страх перед женщиной в броне был велик, но страх перед существом с чёрными глазами был абсолютным. Марк и Хосе вытянулись в струнку, ударив кулаками в грудь. Грохот удара по кирасам прозвучал синхронно.

– Рады служить Императору! Слава Вечности! – рявкнули они.

Голограммы мигнули и растворились. Комната снова погрузилась в тишину.

– Беги, маленький призрак, – прошептал Император, и его голос слился с вибрацией станции. – Беги, скули, кусайся. Веди нас к Богу. Потому что этот трон…

Он сжал пальцы правой руки. Хрустальный бокал, произведение искусства стоимостью в планету, лопнул. Осколки не упали на пол – они превратились в мельчайшую пыль, которая осела на его перчатке серой пудрой.

– … стал тесноват для меня.

«Эта золотая клетка сверкает так ярко, что порой хочется выцарапать себе глаза», – с горечью подумала Лиандра, накладывая последний шов.

Она находилась в самом глубоком и сыром подвале шпиля клана Иллюмина на родной планете Люминария. Высоко наверху, в роскошных палатах с белыми стенами, её соплеменники лечили имперскую элиту. Лорды, генералы и богатые торговцы платили огромные деньги за их врождённую эмпатию. Этот редкий дар использовали просто как медицинский сканер, а не для реальной помощи страдающим.

Сегодня тайным пациентом Лиандры был обычный рабочий с нижних промышленных уровней. Этому инопланетному шахтёру всего час назад раздавило грудь сорвавшимся грузовым контейнером. У бедолаги не было юнов даже на самый дешёвый обезболивающий укол. Но Лиандра не могла позволить ему умереть на холодном бетонном полу.

Она осторожно пропустила его пульсирующую боль через себя. Её гладкая перламутровая кожа мягко засветилась, а длинные волосы начали переливаться приятным зелёным светом. Это был цвет спокойствия и исцеления. Лиандра тихо шептала ласковые слова на своём родном языке. Она чувствовала, как сбитый пульс шахтёра постепенно выравнивается, а животный страх уходит из его разума. Девушка искренне улыбнулась. Она спасла ещё одну жизнь.

В этот момент металлические двери подвала с тихим шипением разъехались в стороны. Внутрь уверенным шагом вошла Матриарх Селена. Строгая мать Лиандры и безжалостная глава всего медицинского клана. За её спиной замерли двое здоровенных охранников в сверкающей парадной броне.

Ледяной взгляд Селены скользнул по дочери, а затем с брезгливостью остановился на грязном рабочем.

– Вышвырните этот мусор на улицу, – сухо приказала она охране.

– Нет! – Лиандра в слезах бросилась вперёд, закрывая собой жёсткий операционный стол. – Ему нужен покой! Он просто умрёт на улице!

Один из стражников лениво взмахнул рукой. Невидимое силовое поле отшвырнуло девушку в сторону. Лиандра больно ударилась спиной о стену. От страха и бессилия её зелёное свечение резко сменилось на тревожный красный цвет.

– Ты – самое ценное, что есть в нашем клане, Лиандра, – чеканя каждое слово, произнесла мать. – Твой дар должен служить семье и приносить доход. Нельзя тратить его на нищих отбросов.

– Мой дар должен спасать жизни! – выкрикнула Лиандра, потирая ушибленное плечо и с трудом поднимаясь на ноги. – Все жизни, а не только жизни богачей!