Я посмотрел на свою измученную, помятую, но живую команду. Мы снова выкрутились. Мы снова победили смерть.

– Два артефакта у нас, – хрипло произнёс я, поднимаясь на ноги и подавая руку Ани. – Остался всего один. И мы достанем его, чего бы это ни стоило.

– Только если перед этим мы поедим нормальной еды, – проворчал Морж, тяжело кряхтя.

– И если мы заедем в ближайший порт за новой фуражкой, – добавил Семён Аркадьевич, опираясь на стену.

Мы справимся со всем, пока держимся вместе,  – уверенно подумал я, направляясь к выходу из шлюза.

Иногда я думаю, что наша жизнь – это один большой дурацкий анекдот, где в финале смеётся только обезумевший Император,  – мрачно подумал я, разглядывая гигантскую стену газа прямо по курсу.

Мы висели на самой кромке обитаемой вселенной, где заканчивались привычные звёздные карты и начиналась сплошная чернота. Там не было торговых путей или пиратских станций, лишь пугающая пустота и вот эта аномалия. Туманность переливалась фиолетовыми и золотыми оттенками, закручиваясь в спирали, и медленно пульсировала, словно сердце спящего гиганта. Газовое облако казалось настолько плотным, что мне невольно захотелось протянуть руку и коснуться его. Именно там, в самом центре этого космического киселя, скрывалась «Слеза Времени» – третий и последний артефакт Древних, ради которого мы рисковали жизнями.

На мостике «Рассветного Странника» царила гнетущая тишина, которая давила на плечи и заставляла каждого из нас нервничать. Мерное гудение систем биомеханического корабля смешивалось с тихим пощелкиванием интерфейса моей хитиновой руки, иногда живущей своей собственной жизнью.

– Не нравится мне всё это, Влад, – глухо проворчал Семён Аркадьевич, прерывая затянувшееся молчание.

Старый капитан осел в кресле пилота, сжимая обеими руками потёртую кружку. Его пальцы заметно тряслись, а горячий кофе выплескивался на края, оставляя лужицы на приборной панели, но он даже не пытался их вытереть. Он неотрывно смотрел на обзорный экран, словно ожидая, что из тумана вот‑вот вылезет чудовище.

– Вам с самого начала ничего не нравится, кэп, – хмыкнула Кира, не отрываясь от своего терминала. – Вы же ворчали, когда мы летели на Мор‑Таан, и когда дрались на Крепости‑7, – добавила она, быстро стуча по клавишам. – Но мы зашли так далеко, что отступать бессмысленно, так что придётся идти до конца, иначе всё было зря.

– Ты молодая ещё, Гайка, многого не понимаешь, – тяжело вздохнул Семён Аркадьевич, сделав глоток кофе и скривившись. – На Фронтире про эту туманность ходит столько легенд, что у нормального человека волосы на спине седеют, ведь это тебе не чёрная дыра или скопление астероидов. Говорят, её никто и никогда не мог найти намеренно, она сама решает, кому показаться. А те безумцы, кому удавалось пересечь границу, назад уже не возвращались.

– Опять травите байки про призраков? – лениво протянул Морж, подав голос из угла.

Наёмник прислонился спиной к переборке и скрестил руки на груди. Он успел починить и перекрасить свою броню, но всё равно выглядел изрядно помятым после последних приключений, а его пневмо‑кулаки тихо гудели в режиме ожидания.

– Капитан, мы недавно выпотрошили мёртвый астероид и болтали со светящимся божеством внутри, так что меня вашими газовыми лужами уже не напугать. Если там есть, во что пострелять, я только за.

– Это не сказки, здоровяк, – Семён Аркадьевич поставил кружку на панель и поправил фуражку, которых у него оказывается было предостаточно. – Старые контрабандисты болтают, что туманность обладает разумом и исполняет твоё заветное желание, но взамен забирает самое дорогое – тех, кто в неё вошёл. Она поглощает души.

– Какая ненаучная чушь! – громко лязгнул гусеницами Гюнтер, эффектно въезжая на мостик с подносом.

Робот деловито поправил белый колпак и выпятил хромированную грудь, осуждающе сканируя нас красным глазом.

– Если эта лужа умеет исполнять желания, я непременно попрошу у неё сковородку с антипригарным покрытием! Тогда мой фирменный гуляш из солидола, антифриза и гаек обретёт божественный вкус, а вы будете умолять меня о добавке!

– Гюнтер, если ты сейчас же не уедешь со своим подносом на кухню, я пущу тебя на металлолом и сделаю из тебя унитаз, – процедил я, чувствуя, как от его трескотни начинает пульсировать висок.

Робот обиженно мигнул сенсором, развернулся и ретировался в коридор, громыхая посудой и бормоча ругательства на ломаном немецком про неблагодарную органику.

Когда металлический лязг стих, я перевёл взгляд на Ани. Девушка стояла рядом с моим креслом в своём привычном стелс‑костюме. Её волосы светились в полумраке мостика, а на лице не дрогнул ни один мускул.

– Что скажешь? – тихо спросил я, коснувшись её локтя. – Твоя эмпатия что‑нибудь улавливает внутри этого облака?

– Ничего, – Ани покачала головой, а в её глазах промелькнула тень тревоги. – Абсолютная пустота. Это место словно отрезано от остальной вселенной, оно мёртвое, Влад. Там нет эмоций, нет боли, нет радости или страха, и я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти.

– Отлично, – я криво усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев, стараясь придать голосу уверенности. – Значит, нас там точно не ждёт засада Инквизиции или армия мутантов с пушками, а со всем остальным мы как‑нибудь разберёмся по ходу дела.

Я глубоко вдохнул, выталкивая из себя сомнения. Внутри моей головы код Вазара вовсю просчитывал сотни вариантов развития событий, сухо констатируя факты, и ни один из сценариев не сулил нам лёгкой прогулки. Логика буквально орала о том, что лететь в аномалию на повреждённом корабле – это чистой воды самоубийство, но я давно привык полагаться не на статистику, а на своё упрямство и инстинкты.

– Слушать мою команду! – громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. – Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.

Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс‑иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.

– Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, – скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.

– Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, – отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.

– Морж, проверь всё наше оружие, – продолжил раздавать команды я. – Семён Аркадьевич, держитесь за что‑нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.

– Держусь, Влад, – буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.

– Ну, поехали, – выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. – «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.

Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.

Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.

А потом реальность сломалась.

Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто‑то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.