Мы оказались в просторном круглом зале с высоким потолком.

Из рассеивающегося мрака вынырнули капитан Семён Аркадьевич и Морж. Старик облегчённо поправлял свою фуражку и утирал пот со лба. Огромный здоровяк‑наёмник виновато прятал глаза и делал вид, что просто проверяет свой пулемёт.

– Сработало, – выдохнул я с облегчением, гладя Криптика по пушистой голове, и посмотрел в центр зала.

Там, на невысоком постаменте из белого камня, парила «Матрица Пустоты». Она больше не была пугающей и тёмной. Теперь это был прекрасный сияющий кристалл. Внутри него медленно вращались крошечные, переливающиеся разными цветами галактики. Артефакт пульсировал мягким, успокаивающим светом, обещая нам невероятную силу созидания.

Мы наконец‑то дошли до своей цели. Второй важнейший компонент для «Колыбели» был в руках, и мы были живы.

Я подошёл к постаменту, чувствуя, как симбиот одобрительно и мягко гудит от переизбытка энергии. Криптик спрыгнул на пол и радостно заурчал. Он подпитывался чистой светлой энергией древнего артефакта.

Я осторожно протянул руку и взял «Матрицу». Она оказалась на удивление тёплой и почти невесомой, словно я держал в ладонях кусочек солнца.

– Выглядит как дешёвый ночник со свалки, – фыркнула Кира. – Влад, ты уверен, что эта штука стоит наших проблем?

– Эта штука стоит больше, чем вся Империя, Гайка, – ответил я, закидывая сумку на плечо. – Семён Аркадьевич, как обстановка на радарах?

Старый капитан поправил фуражку и нахмурился.

– Тихо, Влад. Слишком тихо, – пробасил он. – Мой старый радикулит подсказывает, что нам пора уносить отсюда ноги. Забирай свой сувенир, и давайте двигать на корабль. Не нравится мне это место.

Я кивнул и шагнул прочь от белого постамента. Стоило только артефакту потерять контакт с камнем, как всё вокруг резко изменилось.

Древняя иллюзия лопнула. Не было никакого пафосного взрыва или ослепительной вспышки. Мир просто выключился. Вся эта карликовая планета оказалась лишь голограммой, а мы стояли в самом центре пустого, выеденного изнутри астероида.

– Ну вот, опять началось, – успел проворчать Морж, перехватывая свой пулемёт.

Это были последние слова, которые мы услышали. Иллюзия исчезла не одна. Вместе с ней пропала атмосфера и гравитация.

Воздух не просто вытянуло сквозняком. Он мгновенно перестал существовать. Я открыл рот, чтобы скомандовать отход, но из горла не вырвалось ни звука. Тишина космоса обрушилась на нас бетонной плитой. Моё тело мгновенно потеряло вес, и ботинки оторвались от пола. Мы начали медленно всплывать в непроглядную пустоту.

Слюна на языке вскипела от резкого перепада давления. В глазах потемнело, а капилляры начали лопаться, окрашивая зрение в жуткий красный цвет. Невидимый великан сжал мои лёгкие, безжалостно выдавливая остатки драгоценного кислорода. Я беспомощно замахал руками, пытаясь найти хоть какую‑то опору.

Семён Аркадьевич схватился за горло. Лицо старого медведя на глазах приобрело уродливый багровый цвет. Старик широко распахнул рот в беззвучном крике, его глаза закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Кира свернулась в позу эмбриона, крепко обхватив грудь руками. Слёзы на её глазах моментально превращались в крошечные кристаллики льда.

Ани парила совсем рядом. Даже сейчас, умирая в ледяном вакууме, она из последних сил тянула ко мне руку. Её золотые глаза были широко распахнуты от боли, но в них не было паники. Только абсолютная преданность.

Морж колотил кулаками по своему шлему. Старая броня жалко мигала жёлтыми аварийными огнями, пытаясь загерметизировать пробитые стыки, но воздух неумолимо уходил наружу.

И только Гюнтеру не нужен был кислород. Робот бешено вращал красным сенсором, размахивал кухонным тесаком и бил себя поварёшкой по корпусу. Наверняка его процессоры сейчас выдавали системные ошибки о том, что свежее мясо портится прямо на глазах.

Симбиот на моей левой руке вспыхнул ослепительным ледяным огнём. Чёрный металл ожил, пытаясь стабилизировать мой разрушающийся организм.

В голове зазвучал голос цифрового Вазара:

«Критическое падение давления. Температура падает. Необратимые повреждения тканей мозга начнутся через четырнадцать секунд. Оптимальное решение: отключить органику, перейти в спящий режим и сохранить цифровой код». 

Иди к чёрту со своей статистикой,  – мысленно прорычал я, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. – Я не сдамся, консервная банка. И им умереть не позволю.

Я собрал всю оставшуюся волю и злость в один плотный комок. Моя биомеханическая рука вытянулась вверх, указывая на невидимый свод пещеры. Я – не ошибка эволюции. Я – вожак. И я защищаю своих.

«Странник»!  – заорал я в канале связи, вкладывая в крик всю мощь технопатии. – Рви камень! Вытаскивай свою стаю! Прямо сейчас!

Пространство содрогнулось. Даже в вакууме я ощутил чудовищную вибрацию. Порода над нашими головами затряслась, и огромные куски камня полетели вниз. А затем свод пещеры просто взорвался.

Внутрь астероида с разрывающим реальность скрежетом ворвался гигантский чёрный шип. Он был покрыт хитином и пульсировал багровыми венами. Левиафан пришёл на зов. Мой живой корабль вгрызся в камень, словно разъярённый хищник, спасающий детёнышей.

Конец шипа раскрылся, обнажая влажную зубастую пасть. Из нутра корабля ударил гравитационный луч. Нас подхватило, как пушинки на ветру, и стремительно втянуло прямо в эту глотку. Как только последний член экипажа оказался внутри, пасть с закрылась, отрезая нас от мёртвого космоса.

В уши ударило громкое шипение кислорода. Искусственная гравитация включилась с тяжёлым гулом, швырнув нас на пружинящую палубу шлюзового отсека.

Тишина закончилась. Отсек наполнился звуками надрывного кашля и стонами.

Я перевернулся на четвереньки, жадно втягивая тёплый воздух. Лёгкие горели адским огнём. Меня скрутило в спазме, и я выплюнул на палубу лужу крови вперемешку с жёлчью.

– Вот же дерьмо, – прохрипел я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Рядом надрывался капитан. Семён Аркадьевич пришёл в себя и хватал воздух ртом, держась за грудь огромными руками.

– Моя… фуражка… – просипел старик, пытаясь подняться. – Она осталась там.

– Купим новую, кэп, – ответил я, с трудом садясь на пол. – Главное, что вы живы. Иначе кто будет ворчать на нас по утрам?

Лиандра действовала чётко. Ксенобиолог достала из аптечки автоинъектор и с размаху всадила его в бедро Кире. Девушка тихо заскулила и открыла глаза.

– Мой ключ… – пробормотала Гайка, озираясь по сторонам мутным взглядом. – Влад, мы потеряли мой ключ. Я без него как без рук.

– Выдам тебе новый из личных запасов. Большой и блестящий, – я попытался улыбнуться, но вышло криво.

Морж сорвал с себя бесполезный шлем и отшвырнул его в сторону. Огромный наёмник лежал на спине, тяжело дыша.

– Ещё раз я не подпишусь на такое дерьмо, – пробасил он, потирая шею. – Вы мне явно недоплачиваете, командир. Эта броня стоила кучу юнов!

Ани подползла ко мне и уткнулась горячим лбом в плечо. Её тело сильно дрожало. Я обнял её, зарываясь пальцами в мягкие волосы.

– Всё хорошо, – тихо сказал я, прижимая её к себе. – Мы дома.

Из вентиляции выпрыгнул Криптик. Мохнатый зверёк жалобно пискнул и запрыгнул мне на колени. Его шерсть искрилась от пережитого страха. Он начал тереться мордой о мою руку, делясь своей энергией.

В центре шлюза гордо выпрямился Гюнтер. Робот заботливо похлопал капитана по спине плоской стороной тесака, отчего старик закашлялся ещё сильнее.

– Ахтунг миновал! – бодро возвестил повар. – Мясо снова приобрело здоровый розовый оттенок! Процесс гниения остановлен. Я могу приступать к готовке! Как насчёт супа из машинного масла и свежих опилок для восстановления сил?

– Гюнтер, иди к чёрту со своим супом, – хором простонали мы с Кирой.

Я перевёл дыхание. Сердце постепенно успокаивало свой бешеный галоп. Я подтянул к себе сумку и заглянул внутрь. «Матрица Пустоты» была цела и невредима. Она всё так же мягко переливалась светом, не обращая внимания на тот кошмар, который мы только что пережили.