– Слушайте внимательно, – заговорил я, обводя команду взглядом. – Мы сейчас в секторе «С». Ангары на три уровня выше. Лифты, само собой, заблокированы, и там нас будут ждать. Но есть альтернатива.

Я ткнул пальцем в схему переплетения труб.

– Вентиляционные шахты охлаждения реактора. Там тесно, жарко, грязно и можно поджариться, если не повезёт с циклом продувки.

– Звучит как описание моей родной планеты, – хмыкнула Кира, вешая излучатель на пояс. – Я в деле.

– Мы пробираемся к челнокам через шахты, угоняем что‑нибудь быстрое и уходим в гипер, пока они не поняли, что произошло. Вопросы?

– Только один, – капитан с хрустом передёрнул затвор дробовика. – Мы успеем до обеда? У меня режим питания, знаете ли…

Договорить он не успел.

Свет в оружейной мигнул и сменился на тревожный, пульсирующий багровый.

Вой сирены ударил по ушам.

– Внимание всему персоналу! – механический, искажённый яростью голос Валериус звучал, казалось, из самих стен. – Код «Красный». Побег заключённых в секторе «С». Протокол «Охота». Живыми не брать. Повторяю: живыми не брать. Уничтожить на месте.

Я посмотрел на красный свет, заливающий лица моих друзей.

– Кажется, сестрёнка расстроилась, – прошептала Ани.

– Ну и пусть орут, – капитан сплюнул на пол. – Громче кричат – быстрее сдохнут. Веди, старпом.

Нас прижали в грузовом ангаре.

– Голову вниз! – рявкнул я, вдавливая Киру в пол за массивным ящиком с маркировкой «Огнеопасно».

Над ухом просвистел плазменный сгусток, оставив на металле контейнера дымящуюся борозду. Ани, скользнувшая тенью рядом со мной, ловким движением виброклинка отбила шальной луч, метивший мне в плечо. Её лицо оставалось непроницаемой маской, лишь золотые глаза хищно сузились, сканируя периметр.

Имперская элита. Отряд «Эгида». Чёрная матовая броня, слаженность роя, ни одного лишнего движения. Они не палили в белый свет, как ковбои. Они методично отсекали нам пути к отступлению, загоняя в угол, как крыс.

– Их слишком много! – прокричал Семён Аркадьевич, высовываясь из‑за укрытия и стреляя из своего дробовика. – У меня заряд на исходе! Ани, детка, сделай же что‑нибудь!

– Я не могу подобраться, – её голос был холодным и спокойным, контрастируя с грохотом боя. – Плотность огня критическая.

– Влад, мы не прорвёмся к шаттлу! – голос Киры дрожал, её пальцы судорожно сжимали шокер. – Там перекрёстный огонь!

Я закрыл глаза на секунду.

Я был простым парнем. У меня больше не было боевых имплантов, встроенных в кору мозга, или биомеханических рук, способных рвать сталь. Моё тело было обычным, человеческим, уязвимым для любой пули. Но в моей голове жило кое‑что пострашнее технологий.

Память.

Память сотен моих предшественников. И я знал тактику «Эгиды». Я знал их протоколы, потому что в одной из прошлых жизней я сам их писал.

– Отставить панику, – мой голос изменился. Он стал жёстче, ниже, в нём зазвенела сталь. – Мы не будем прорываться. Мы будем доминировать.

Я перехватил винтовку поудобнее.

– Гюнтер! – скомандовал я. – Позиция двенадцать часов. Мне нужно мобильное укрытие. Живо!

– Jawohl, Herr Kommandant! – отозвался робот из‑за штабеля труб. – Но я протестую! Использование шеф‑повара высокой кухни в качестве танка нарушает Желвенскую конвенцию и санитарные нормы!

– Выполнять! Ани, прикрой «самовар»! – гаркнул я.

Грохот металла заглушил выстрелы. Гюнтер, лязгая манипуляторами, рванул с места. Он не стал стрелять. Он просто врезался своим массивным корпусом в останки старого погрузчика, оторвал от него кусок лобовой брони размером с дверь и выставил перед собой.

Ани метнулась следом. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, используя массивную тушу робота как щит, перепрыгивая от укрытия к укрытию и не давая имперцам зайти Гюнтеру во фланг.

– За мной! – крикнул я команде. – Двигаемся за ними!

Мы рванули вперёд. Плазменные лучи «Эгиды» забарабанили по импровизированному щиту Гюнтера, высекая фонтаны искр.

– Mein Gott! – вопил робот, пятясь, но удерживая позицию. – Они портят мою полировку! Это вандализм! Я буду жаловаться в профсоюз галактических дворецких!

Пока Гюнтер принимал на себя основной урон, а Ани короткими, жалящими выпадами отгоняла смельчаков, пытающихся подобраться ближе, я искал глазами терминал. Никакого взлома силой мысли – я не киборг. Мне нужны были пальцы и знания.

– Внимание, отряд «Эгида»! – я набрал полные лёгкие воздуха, перекрикивая канонаду. – Код авторизации: Дельта‑Семь‑Зеро! Приказ: перегруппировка! Фланговый манёвр отменён!

Солдаты Империи замешкались. Это была доля секунды – заминка, вызванная противоречием между приказом их лейтенанта и приоритетным кодом из старых уставов, которые я помнил наизусть. Они были обучены подчиняться, и это была их главная слабость.

– Кира! – я толкнул техника к терминалу управления турелями, который виднелся в десяти метрах. – Твой выход!

– Что делать⁈ – она подскочила к панели, её пальцы запорхали по сенсорам. – Тут шифрование военного уровня!

– Не ломай его! – я высунулся из‑за спины Гюнтера и срезал одиночными двух солдат. – Вводи пароль администратора! Пиши: «Абсолют‑Нова‑Восемь»!

– Откуда ты?.. – её глаза расширились, но руки уже вбивали символы.

– Делай! Код угрозы: «Биологическая опасность, уровень Три»! Перепиши протоколы «свой‑чужой»! Назначь униформу «Эгиды» как вражескую сигнатуру!

– Есть!

Солдаты «Эгиды» поняли, что их дурачат. Командир отряда, высокий боец с красными шевронами, заорал:

– Игнорировать голос! Это дезинформация! Огонь на поражение! Все орудия на терминал! И убейте эту девку с мечами!

Плотность огня возросла. Щит Гюнтера уже раскалился докрасна. Ани, отбив очередной выстрел, зашипела – плазма задела её плечо, опалив стелс‑костюм (о да, она нашла своего «Призрака»).

– Лиандра! – я посмотрел на доктора. Она сидела за ящиком, сжимая в руках игольчатый пистолет.

– Я здесь, Влад.

– Видишь сочленения под мышками и на шее? – я указал сектором обстрела на наступающую тройку. – Я подсвечу. Ты режешь.

Я активировал лазерный целеуказатель винтовки. Красная точка заплясала на броне переднего штурмовика.

– Принято.

Ф‑ф‑фьють, ф‑ф‑фьють, ф‑ф‑фьють…

Игольчатый пистолет работал почти бесшумно. Но эффект был чудовищным. Тонкие иглы из мономолекулярного сплава входили точно в уязвимые места, которые я знал по собственному опыту ношения такой брони. Штурмовики падали один за другим, хватаясь за горло.

– Хорошая работа, док, – выдохнул я. – Кира, сколько ещё⁈

– Готово! – взвизгнула девушка, ударяя кулаком по клавише ввода. – Жрите, ублюдки!

Под потолком ангара что‑то щёлкнуло. Десятки автоматических турелей, висевших в спящем режиме, ожили. Их сервоприводы жужжали, разворачивая стволы. Сканеры прошлись по залу зелёными лучами, наткнулись на чёрную броню «Эгиды» и мгновенно сменили цвет на красный.

«ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. БИО‑УГРОЗА ПОДТВЕРЖДЕНА». 

– Ложись! – заорал я, падая на пол и утягивая за собой Ани.

Ад разверзся. Турели открыли шквальный огонь. Тяжёлые крупнокалиберные пули и сгустки энергии обрушились на имперских солдат сверху. Элита Империи, привыкшая быть охотниками, внезапно оказалась в тире в качестве мишеней.

Крики, грохот, звон гильз о металл. Броню рвало в клочья.

– О да! – Семён Аркадьевич хохотал, глядя на этот хаос и придерживая фуражку. – Вот это я понимаю – дружественный огонь! Учитесь, салаги, пока я жив!

Через минуту всё было кончено. Отряд «Эгида» перестал существовать. Турели, не найдя больше целей с вражескими метками, снова ушли в режим ожидания, хищно поводя стволами.

Наступила тишина, которая заставил задуматься – почему турели не стреляли по нам?

Мы поднялись. Гюнтер отбросил искорёженный кусок погрузчика, который дымился и был похож на решето.