Второй успел дёрнуться. Он начал поднимать винтовку, открывая рот для крика.

Я перехватил ствол левой рукой – слабой, но достаточно быстрой – и рванул на себя, одновременно вбивая колено ему в пах. Боец захрипел, сгибаясь пополам.

Второй удар, и охранник рухнул рядом со своим напарником.

– Извините, парни, – прошептал я, наклоняясь над первым. – Мне нужнее.

Через минуту я уже застёгивал ремни трофейной разгрузки. Тяжёлые магнитные ботинки сели как влитые. В руках – короткоствольный штурмовой бластер. Приятная тяжесть. Успокаивающая.

Я сунул ключ‑карту охранника в слот панели управления тюремным блоком.

«ДОСТУП РАЗРЕШЁН». 

Двери камер поползли в стороны.

Первой я увидел Киру.

Она сидела на узкой койке, обхватив колени руками. Когда дверь открылась, она вскинула голову. В её больших глазах, обычно полных озорных искорок, сейчас стоял липкий, тяжёлый страх.

Она видела трансляцию. Она видела, как Вазар вскрывал мне мозг. Каким‑то образом он спроецировал мои воспоминания на экраны, и теперь она знала, кто я.

– Влад? – её голос дрогнул. Она вжалась спиной в стену, словно я был привидением. – Или… это не ты?

Я замер в дверях. Оружие я опустил, но подойти не решался. Что я мог ей сказать?

«Привет, я тот самый парень, с которым ты чинила гипердвигатель, только я сделан из искусственной био‑массы и фальшивых воспоминаний»

– Это я, Кира, – тихо сказал я. – По крайней мере, та часть меня, которая помнит, как ты любишь взрывать вещи.

Она не сдвинулась с места. В её взгляде читалось недоверие. Для неё я был «био‑контейнером». Куклой. Монстром.

В этот момент из соседней камеры, прихрамывая и держась за бок, вышел Семён Аркадьевич.

Капитану досталось. Его лицо украшала внушительная гематома, а губа была разбита. Но фуражка… фуражка была на месте, пусть и сдвинутая набекрень.

Он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Потом на Киру. Потом снова на меня.

В коридоре повисла тишина, от которой звенело в ушах.

Я ждал. Ждал, что он скажет убираться. Что он плюнет в меня. Он ведь тоже всё слышал и видел. Он знал, что я с самого начала вёл их в ловушку. Меня ведь, как клона, тянуло к оригиналу. В этом Вазар был прав.

Семён Аркадьевич шмыгнул носом, вытер кровь с губы рукавом и шагнул ко мне. Его тяжёлая рука опустилась мне на плечо, едва не сбив с ног.

– Ну чего встали, как на похоронах? – прохрипел он своим басом. – Влад, у тебя запасная обойма есть? А то я себя голым чувствую.

– Капитан… – начал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Вы не поняли. Я не… Я клон. Я копия. Меня создали, чтобы…

– Цыц! – рявкнул он, и этот звук был роднее любой музыки.

Он сжал моё плечо.

– Клон, шмон… Мне плевать, из какой пробирки ты вылез, парень. И плевать, что там бубнил этот хромированный тостер. Ты мой старпом, сынок. Ты жрал с нами одну кашу, ты чинил мой корабль, и ты прикрывал мою спину.

Он наклонился ближе, и в его глазах я увидел не страх, а ту самую жадную, упрямую искорку.

– И ты мне, кстати, ещё денег должен. За тот ящик элитной тушёнки, который мы потеряли на Скальдии. Так что без соплей. Отрабатывать будешь, пока не вернёшь долг с процентами. Понял?

– Понял, Капитан, – выдохнул я. – Тушёнка – это святое.

Кира, наблюдавшая за этой сценой, вдруг всхлипнула, отлипла от стены и бросилась ко мне. Она врезалась в меня с разбегу, обхватив руками мою шею.

– Дурак! – прошептала она мне в ухо. – Какой же ты дурак, Волков! Я думала, они тебя разобрали!

– Не успели, – я осторожно похлопал её по спине, чувствуя запах её волос. – У них отвёртки не того калибра.

– Кхм‑кхм.

Мы обернулись.

Из третьей камеры вышла доктор Лиандра. Она выглядела безупречно даже в тюремной робе. Её перламутровая кожа слегка светилась в полумраке, а движения были плавными, как у танцовщицы.

Она тащила за собой… груду металлолома.

Точнее, это был Гюнтер. Наш робот‑повар выглядел так, будто его прожевал и выплюнул пресс для мусора. Голова болталась на одном проводе, корпус был вмят, но красный оптический сенсор уже начинал разгораться.

– Рада видеть тебя целым, Влад, – кивнула Лиандра, не отрываясь от процесса прикручивания головы робота на место. – Твои нейронные показатели стабилизировались?

– В норме, док, – усмехнулся я. – Просто лёгкое желание убить пару богов.

Лиандра щёлкнула каким‑то тумблером на шее Гюнтера.

Робот затрясся, его манипуляторы судорожно дёрнулись, и он издал звук, похожий на запуск старого двигателя в мороз.

– Achtung! Systemstart! – взревел Гюнтер.

Его окуляр сфокусировался на мне, потом на грязном коридоре.

– О, Mein Gott! – его голос был полон неподдельного трагизма. – Я видел цифровой рай! Там все было из стерильной нержавейки! Идеальный Ordnung! Никакой пыли, никаких грязных органических мешков! Там все лежало параллельно и перпендикулярно!

Он поднял погнутый манипулятор к потолку.

– Зачем⁈ Зачем вы вернули меня в этот мир хаоса и ржавчины⁈ Я только начал сортировать байты по цвету!

– Затем, что кто‑то должен прикрывать нам отход, железка, – буркнул Семён Аркадьевич. – И если мы выберемся, я куплю тебе литр самого чистого машинного масла.

– Синтетического? – с надеждой переспросил Гюнтер.

– Самого дорогого, – пообещал Капитан.

– Wunderbar! – Гюнтер тут же выпрямился, насколько позволял помятый корпус. – Протокол «Боевая Кухня» активирован. Я сделаю из врагов шницель!

В этот момент открылась последняя дверь в конце секции. Из темноты, шатаясь, вышла Ани.

Выглядела она паршиво. Идеальная кожа посерела, под золотыми глазами залегли глубокие тени. Она прижимала руку к виску, словно её мучила мигрень такой силы, что могла расколоть череп.

Я тут же оказался рядом, подхватив её под локоть.

– Ани? Ты меня слышишь?

Она вздрогнула, подняла на меня взгляд. В глубине её зрачков плясали отсветы чужого безумия.

– Она знает, Влад, – прошептала девушка, и её голос дрожал. – Валериус… Я чувствую её ярость. Это как открытый огонь. Она поняла, что система безопасности взломана. У нас мало времени. Совсем мало.

– Значит, будем действовать быстро, – я обернулся к остальным. – Мы безоружны, а против нас – целый дредноут, набитый солдатами в силовой броне. Если встретим патруль прямо сейчас – нас размажут.

– Предлагаешь сдаться и попросить добавки тюремной баланды? – мрачно поинтересовался капитан.

– Предлагаю заглянуть в каптёрку дежурной смены, – я хищно улыбнулся.

Мы двинулись по коридору. К счастью, тюремный блок был автоматизирован, и живая охрана, видимо, пила тот самый кофе, запахом которого тянуло из вентиляции.

Дверь оружейной была заблокирована магнитным замком. Серьёзная штука для обычных взломщиков, но не для того, кто носит в себе код, создавший эту Империю.

Я приложил ладонь к панели, снова скривился от острой боли, но она быстро исчезла. Секунда – и индикатор сменился с красного на зелёный. Дверь послушно ушла в стену.

– Рождество пришло раньше времени! – присвистнула Кира, заходя внутрь.

Комната была небольшой, но забитой под завязку. На стойках тускло поблёскивали стандартные имперские бластеры, шоковые дубинки и комплекты лёгкой брони. В углу, в ящике с пометкой «Конфискат», мы нашли и наши вещи.

– О, да… – Семён Аркадьевич с нежностью, граничащей с неприличием, извлёк свой плазменный дробовик. – Иди к папочке, мой сладкий. Соскучился?

– Капитан, вы разговариваете с дробовиком, – заметила Лиандра.

– У каждого свои недостатки, док, – буркнул тот, проверяя энергоячейку. – Зато «Аргумент» никогда не спорит.

Ани стояла у стойки с холодным оружием. Она молча взяла два коротких виброклинка. Едва её пальцы сомкнулись на рукоятях, дрожь в её руках прекратилась. Лицо снова стало непроницаемой маской убийцы.

– Я готова, – тихо сказала она.

Я вооружился трофейной штурмовой винтовкой. Проверив заряд, я вывел голокарту корабля прямо на настенный терминал.