Генерал кивнула, и на её губах заиграла предвкушающая улыбка.

Двери камеры с шипением открылись, выпуская их наружу. Свет снова стал нестерпимо белым. Я остался один.

Ну что, Влад,  – подумал я, чувствуя, как возвращается чувствительность к пальцам. – Ты хотел приключений? Получи и распишись. Только в этот раз постарайся не умереть до титров.

Хороший программист всегда оставляет бэкдор. Даже если он возомнил себя богом.

Эта мысль крутилась в моей голове, как заезженная пластинка, пока я висел в белом ничто. Гравитационные кандалы – изобретение для тех, кто любит извращения. Они не просто держат твои руки и ноги. Они создают локальное поле тяжести, которое тянет тебя в разные стороны одновременно. Ощущение такое, будто тебя медленно, с наслаждением разрывают на части, но останавливаются за миллиметр до того, как связки лопнут.

Я висел так уже… час? День? Вечность?

В этой камере время не текло. Оно застыло, как муха в янтаре. Моё тело ныло. Мышцы горели огнём, но разум… Разум был пугающе ясным.

Шок прошёл. Истерика от осознания того, что я – всего лишь лабораторная крыса, выращенная в пробирке, сменилась холодной, кристальной злостью. Я помнил всё. Каждую деталь предательства. Каждое слово Вазара.

Особенно его смех.

Этот звук не давал мне покоя. Металлический скрежет, визг тормозов, гул трансформатора. Он звучал в моих ушах снова и снова.

«Ха‑ха‑ха…» 

Почему я зациклился на этом? Может, я схожу с ума? Вполне логичный финал для «глючного» клона.

Я закрыл глаза и снова вызвал в памяти образ Аватара. Вот он стоит надо мной – чёрный, блестящий, совершенный. Вот его пальцы‑иглы втягиваются обратно. Вот он запрокидывает голову и смеётся.

Стоп.

Я перемотал воспоминание назад. Ещё раз. Медленнее.

Мой слух, изменённый симбиотом и моими собственными, теперь уже осознанными, модификациями, уловил в этом звуке что‑то лишнее. Это был не обычный шум, а какая‑то структура.

Внутри низкочастотного гула его смеха прятался ультразвуковой писк. Ритмичный и чёткий.

Длинный. Короткий. Короткий. Пауза.

Это не морзянка, а нечто более сложное. Цифровая модуляция. Данные, зашифрованные в звуковой волне.

Зачем?

Вазар – это по большей части машина. Цифровое сознание, облёкшее себя в броню. Для него каждое действие – это поток кода. Он не может просто «посмеяться». Даже его эмоции – это алгоритмы.

И в момент своего триумфа, в момент абсолютного высокомерия, его система дала утечку. Или…

Или он сделал это специально?

«Попробуй,  – сказал он мне. – Но на этот раз не будет быстрых смертей». 

Он оставил мне хлебные крошки? Вызов? Или он настолько уверен в своей неуязвимости, что транслирует свои ключи доступа в открытый эфир, как радиостанция, считая, что никто не сможет их расшифровать?

– Ты самовлюблённый кретин, «папочка», – прошептал я разбитыми губами. – Ты думаешь, что я – ошибка. А ошибки не умеют читать между строк?

Я сосредоточился.

У меня не было компьютера. У меня не было деки. У меня не было даже шпильки, которой Кира ковыряла замок.

Но у меня был я сам.

Я – Единица 734. Я – клон, созданный быть пилотом, техником и убийцей в одном флаконе. Моя нервная система – это не просто пучок проводов. Это интерфейс.

Я почувствовал холод металла на запястьях. Грави‑наручники. Они гудели, питаясь от общей энергосети корабля. Они были подключены к системе.

А значит, я тоже был подключён.

– Ну давай, – выдохнул я, закрывая глаза. – Потанцуем.

Я представил, как моя нервная система тянется к металлу наручников. Это было больно. Словно суёшь пальцы в розетку. Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку, я заставил себя вцепиться в этот электрический поток.

Мой мозг начал воспроизводить тот самый звук. Вибрацию голоса Вазара.

Я стал живым ретранслятором. Я гнал этот зашифрованный сигнал через свои нервы, через кожу, прямо в электронную начинку наручников.

Писк‑писк‑гууул…

Меня трясло. Зубы стучали так, что я боялся откусить себе язык. Перед глазами плясали красные круги. Система безопасности «Инквизитора» сопротивлялась. Я чувствовал её как тяжёлую, ледяную стену.

«Доступ запрещён. Биологическая единица не авторизована». 

– Я не единица! – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Я – админ, чёрт тебя дери!

Я усилил напор. Вложил в этот мысленный импульс всю свою ненависть, всю боль от потери друзей, всю ярость от того, что меня использовали как флешку.

Сигнал Вазара – тот самый скрытый код – ударил в стену защиты.

Это был ключ Администратора Локальной Сети. Вазар, смеясь, бессознательно (или сознательно?) транслировал свои привилегии. Его голос был паролем.

Стена дрогнула.

Идентификация: Подтверждена. 

Пользователь: Аватар‑Прайм (Эхо). 

Команда: Снять блокировку. 

Щёлк.

Звук был тихим, но я услышал в нём спасение.

Гравитация исчезла.

Я рухнул на пол, как мешок с костями. Колени ударились о твёрдый пластик, но я даже не почувствовал боли. Жадно глотал воздух, чувствуя, как кровь возвращается в онемевшие конечности.

Наручники с шипением раскрылись и упали рядом. Массивные металлические браслеты, которые должны были держать меня вечно, теперь валялись куском бесполезного хлама.

Я медленно поднялся. Меня шатало. В голове всё ещё звенело эхо ментальной схватки. Посмотрел на свои руки. На запястьях остались багровые следы, ожоги от электрического контакта.

– Спасибо за подсказку, – усмехнулся я в пустоту.

Подошёл к двери. Силовое поле, которое закрывало выход, мигнуло и погасло. Зелёный огонёк над входом весело подмигнул мне: «Добро пожаловать на свободу, мистер Глюк».

Шагнул в коридор.

Здесь было тихо. Имперский порядок во всей красе. Никто не ждал, что пленник выйдет из камеры особого режима сам. Охраны у дверей не было – зачем охранять того, кто прикован гравитацией внутри бронированного бункера?

Я был бос. На мне была только рваная белая роба, пропитанная потом и засохшей рвотой. У меня не было оружия. Моя левая рука всё ещё была слаба после деактивации симбиота.

Но я никогда не чувствовал себя опаснее, чем сейчас.

Вазар совершил ошибку. Он оставил меня в живых, чтобы потешить своё эго. Он думал, что я сломлен. Он думал, что я – всего лишь копия.

Он забыл одно правило, которому сам же учил своих клонов триста лет назад:

«Самый опасный враг – тот, которому нечего терять».

Я размял шею, услышав приятный хруст позвонков.

– Ты хотел увидеть эволюцию ошибки, Вазар? – прошептал я, и мой голос, отразившись от стен длинного коридора, зазвучал как обещание. – Смотри внимательно. Сейчас я начну ломать твою идеальную систему. И начну я с твоей любимой игрушки – этого корабля.

Я двинулся вперёд, и шлепанье босых ног по металлу звучало как обратный отсчёт.

Я скользил по коридору босиком, чувствуя холодный металл палубы кожей. Моё тело помнило движения. Мышцы, выращенные в пробирке, знали, как переносить вес, чтобы не издать ни шороха.

Впереди, у шлюза сектора «С», скучали двое охранников. Тяжёлая имперская пехота. Они не ждали угрозы. Кто станет ждать угрозу изнутри самого охраняемого дредноута галактики?

Ошибка.

Я не стал прятаться. Я просто ускорился.

Когда первый боец повернул голову, среагировав на движение периферийным зрением, я уже был в его «мёртвой зоне».

Удар был коротким и жестоким. Ребром ладони в сочленение шейных пластин. Там проходит нервный узел, отвечающий за координацию. Громила даже не вскрикнул – он просто сложился, как пустой костюм.