– Я же обещал, что никогда тебя не отпущу, – прошептал я, осторожно стирая каплю крови с её бледной щеки.

Космос за бронестеклом обзорной палубы превратился в кипящий котёл из плазмы и лазерных лучей. Мостик «Рассветного Странника» пульсировал багровым светом, словно огромное израненное сердце, бьющееся в предсмертной агонии. Нас безжалостно убивали.

– Щиты на шестнадцати процентах и продолжают стремительно падать! – отчаянно закричала Кира. Девушка с маниакальным упорством колотила по дымящейся консоли. – Влад, правый борт сейчас просто испарится к чертям собачьим!

– Держи их, Кира! Выжимай из реактора всё, до последней капли! – рявкнул я, крепче стискивая зубы.

Семён Аркадьевич, красный как рак, мёртвой хваткой вцепился в штурвал. Старый капитан закладывал такие виражи, от которых мои внутренности скручивались в тугой узел, а искусственная гравитация жалобно скулила.

– Не учи отца летать, салага! – прорычал он, пытаясь увести наш неповоротливый крейсер из‑под перекрёстного огня. Его любимая потёртая фуражка давно слетела с головы. – Но если мы прямо сейчас не вырвемся из этого чёртова котла, от нас останется только облако светящейся радиоактивной пыли!

Идеальная флотилия Вазара взяла нас в смертельные тиски. Рой безжалостных чёрных кораблей и тяжёлых крейсеров сжимал кольцо, выбивая из нашего левиафана последние крохи жизненных сил. Я чувствовал это физически. Мой нейросинхрон с кораблём работал на полных оборотах, превратив меня в живой проводник его боли. Каждый лазерный ожог на матово‑чёрной хитиновой обшивке «Странника» отдавался пульсирующей болью. Моя биомеханическая левая рука судорожно сжималась в кулак, металл скрежетал о металл.

Ани стояла рядом со мной. Её белые волосы разметались по плечам, а золотые глаза неотрывно следили за тактическим экраном. Она была готова в любую секунду обрушить свою разрушительную псионическую мощь на врага, но на таких огромных дистанциях против бронированных дредноутов это было равносильно попытке пробить бетонную стену голым кулаком. Чуть поодаль Доктор Лиандра хладнокровно распаковывала медицинские наборы, готовясь к самому худшему сценарию, а здоровяк Морж грозно потрясал своим пулемётом, изрыгая ругательства на всех диалектах Периферии.

Криптик носился по рубке, как ошпаренный. Наш шестилапый пушистый индикатор угрозы буквально сходил с ума от перегрузок. Его дымчатая шерсть стояла дыбом и сыпала во все стороны слепящими фиолетовыми искрами. Зверёк пронзительно визжал, предчувствуя скорый конец нашей маленькой стаи.

– Фиксирую входящий сигнал по открытому каналу, – бесстрастно доложил Гюнтер. Наш робот окончательно отбросил манеры услужливого официанта и перешёл в режим боевой турели. Его единственный красный окуляр зловеще мерцал, просчитывая сотни траекторий. – Источник – флагман противника.

Динамики на мостике противно затрещали, и рубку заполнил знакомый, ледяной голос с металлическим лязгом.

– Шах и мат, Единица Семь‑Три‑Четыре, – произнёс Командир Вазар. В его цифровом тоне не было ни капли торжества или злорадства. Только сухая констатация факта. – Все векторы вашего отхода заблокированы. Ваш корпус критически повреждён и не выдержит следующего залпа. Отключите оружие и заглушите двигатели. В противном случае, я просто соберу ваши органические останки с обшивки моего корабля.

Я презрительно сплюнул скопившуюся во рту солоноватую кровь прямо на палубу. Мой внутренний симбиот согласно заворочался в подсознании, требуя пролить машинное масло своего самопровозглашенного цифрового бога.

– Иди к чёрту, Вазар, – процедил я в коммуникатор. – Мы ещё посмотрим, кто кого будет соскребать.

Классическая космическая дуэль была заранее проиграна. Нас просто расстреляют на безопасном расстоянии, как неподвижные мишени. Нужно было сделать то, чего эта безупречная вычислительная машина никак не могла предвидеть. Логика здесь бессильна. Нам требовалось чистое безумие.

– Капитан! Руби маршевые двигатели! – приказал я, резко подключаясь иглой к центральному корневому узлу корабля.

– Ты рехнулся, парень⁈ – взревел Семён Аркадьевич, едва не вырвав штурвал с корнем. – Мы станем лёгкой добычей!

– Делай, что говорю! Живо!

Я закрыл глаза и с головой нырнул в сознание нашего корабля. «Рассветный Странник» страдал, корчился от попаданий, но в нём кипела первобытная ярость. За последние недели наш биомеханический монстр, постоянно мутируя и перестраивая себя, отрастил глубоко в брюхе новый странный орган. Прямо как когда‑то это делал сам Вазар, выстраивая своё новое кибернетическое тело. Это был экспериментальный пространственный модуль, сотканный из живой хитиновой биомассы и осколков забытых технологий Древних. Мы ни разу его не тестировали и даже не знали, как именно он работает.

«Внимание. Критическое предупреждение. Вероятность физического разрыва корпуса при неконтролируемом микро‑прыжке составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Рекомендую отменить действие», Внимание. Критическое предупреждение. Вероятность физического разрыва корпуса при неконтролируемом микро‑прыжке составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Рекомендую отменить действие',  – предупредил меня внутренний ИИ корабля холодным голосом, подозрительно похожим на голос самого Вазара.

Заткнись и давай всю энергию на этот новый кусок мяса!  – мысленно заорал я, жёстко подавляя сопротивление системы.

Корабль отозвался гулким звериным стоном, от которого задрожали переборки. Вся энергия, остававшаяся в плазменных реакторах, хлынула в свежую, ещё пульсирующую нейросеть нового органа.

– Всем держаться за что‑нибудь! Зубами, когтями, чем угодно! – крикнул я, открывая глаза, в которых полыхал ледяной голубой огонь. – Мы прыгаем!

Пространство прямо перед нашим носом треснуло, словно дешёвый пластик. Нас швырнуло вперёд с такой чудовищной силой, что дух вышибло из лёгких. Мы рухнули прямо в разверзнувшуюся, неестественно чёрную подпространственную воронку. Перегрузка оказалась настолько сильной, что у меня перед глазами вспыхнули кровавые круги, а из носа хлынула горячая кровь.

Этот слепой микро‑прыжок длился всего долю секунды, но для моего сознания он растянулся на мучительную вечность.

С рвущим барабанные перепонки воем «Рассветный Странник» вынырнул из гиперпространства. Но не где‑то далеко в безопасном секторе туманности. Мы материализовались прямо внутри непроницаемого защитного периметра флагмана Вазара.

Это была мёртвая зона. Нос к носу. Расстояние оказалось ничтожным, что мы едва не протаранили их матово‑чёрный борт.

Огромный обзорный экран полностью закрыла бронированная стена вражеского дредноута, именуемого Аватаром. Их безупречные алгоритмы явно не ожидали, что органический мусор нарушит все мыслимые законы физики и окажется на расстоянии вытянутой руки, просто проигнорировав их хвалёные щиты.

– Гюнтер! Полный залп из всех калибров! Жги их! – заорал я во всю мощь лёгких, чувствуя, как по венам хлещет чистый адреналин.

– Выполняю с превеликим удовольствием, герр командир! Смерть металлическим ублюдкам! – радостно пролязгал дроид, и весь наш корабль содрогнулся от синхронного выстрела.

Но обычного огня было недостаточно. Я почувствовал дикую пульсацию в корпусе нашего корабля. «Странник» хотел отомстить лично. Он жаждал вцепиться в глотку своему мучителю.

Из бронированного брюха нашего левиафана с влажным хлюпаньем вырвались десятки толстых, пульсирующих багровым светом биомеханических щупалец. Они, словно гигантские органические гарпуны, сокрушительной силой пробили обшивку флагмана Вазара насквозь. Заскрежетал разрываемый хром, в холодный вакуум брызнули снопы искр, потоки охлаждающей жидкости и искорёженные куски вражеской брони.

Наши бортовые орудия продолжали вести шквальный огонь в упор. Плазменные заряды жадно вгрызались во внутренности вражеского дредноута, выжигая целые отсеки и превращая их передовые технологии в расплавленный шлак.