Корабль вынырнул из гиперпрыжка с привычным толчком, от которого заскрипели все переборки нашей старенькой «Полярной Звезды». Мы вышли точно у цели – одного из маячков, что должны были привести нас к следующей точке. Но что‑то было не так.

– Какого чёрта? – Кира стукнула ладонью по своему пульту. – Влад, у нас проблемы.

На главном экране, где должна была светиться одна стабильная точка, творилось форменное безумие. Десятки, сотни маячков хаотично замерцали, меняя координаты с бешеной скоростью. Они то вспыхивали, то гасли, превращая навигационную карту в новогоднюю гирлянду, у которой замкнуло проводку.

– Все маяки сбоят, – доложила она, и в её голосе слышалась паника. – Сигналы скачут по всему сектору. Я не могу зацепиться ни за один. Это… это невозможно. Они все вышли из строя одновременно.

– Не вышли из строя, – проворчал Семён Аркадьевич, поглаживая усы. – Над нами просто издеваются.

И тут я его услышал. Тихий, ехидный смешок, прозвучавший не в динамиках, а прямо у меня в голове. Он был похож на треск статики, но я узнал бы его из тысячи. Вазар. Вернее, его цифровой слепок, который каким‑то образом снова пробрался в моё сознание.

Надоело.

– Кира, создай изолированное голографическое поле в центре рубки. Минимальная мощность, только для визуализации.

Девушка удивлённо вскинула брови, но спорить не стала. Её пальцы забегали по панели.

– Готово. Но зачем?

– Сейчас увидишь. Выпускаю нашего пассажира погулять.

Я закрыл глаза, сосредоточился и мысленно дёрнул за поводок, позволяя цифровому призраку вырваться из моей головы в подготовленную для него клетку.

Посреди рубки замерцал воздух, и из статических помех соткалась полупрозрачная, дрожащая фигура. Вазар.

– Довольно смеяться у меня в голове, – мой голос прозвучал ровно и холодно. – Что за цирк с маяками?

Цифровая фигура дёрнулась, и её лицо исказила усмешка, полная статического шипения.

А Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ, ЧТО ТЫ СЛИШКОМ ДОВЕРЧИВ, КОММАНДЕР. ДУМАЛ, ДОБРАТЬСЯ ДО АРТЕФАКТОВ ТАК ПРОСТО? ТЫ ВСЕГДА ПЁР НАПРОЛОМ, КАК АСТЕРОИД. НО ТЫ ЗАБЫЛ ГЛАВНОЕ ПРАВИЛО ВСЕЛЕННОЙ: ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ НУЖНО ПЛАТИТЬ. 

– Я не в настроении для твоих дешёвых загадок. Говори, где следующая точка, или я клянусь, что сотру этот сектор памяти вместе с твоим жалким цифровым отпечатком.

УГРОЗЫ? КАК ЭТО В ТВОЁМ СТИЛЕ, ВОЛКОВ,  – призрак картинно развёл полупрозрачными руками. – ЛАДНО. ТЫ ХОЧЕШЬ КООРДИНАТЫ? ТЫ ИХ ПОЛУЧИШЬ. 

Перед ним вспыхнул виртуальный экран. По нему, словно водопад, полились символы – незнакомые, витиеватые, сплетающиеся в безумный узор, от которого начинали слезиться глаза.

– Что это за абракадабра? – не выдержала Кира. – Уровень шифрования… Матерь божья, я такого в жизни не видела! Это не взломать. Ни за год, ни за сто лет.

– Он любит издеваться, – проворчал капитан. – Влад, может, просто сотрём его к чёртовой матери и полетим по своим делам?

Я покачал головой, не отрывая взгляда от бешеной пляски символов.

– Не можем, капитан. Он – наш единственный источник.

Голос Вазара снова заскрежетал в динамиках, на этот раз полный плохо скрытого триумфа.

ДЕВОЧКА‑ТЕХНИК НА УДИВЛЕНИЕ СООБРАЗИТЕЛЬНА. ЭТО ВАМ НЕ ПО ЗУБАМ. НО Я – СУЩЕСТВО ВЕЛИКОДУШНОЕ. КООРДИНАТЫ ПРЯМО У ТЕБЯ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ, КОММАНДЕР. А ВОТ КЛЮЧ… КЛЮЧ ДЛЯ РАСШИФРОВКИ МОЖНО СГЕНЕРИРОВАТЬ ТОЛЬКО ПРИ ПОЛНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ С ИМПЕРСКИМ РЕТРАНСЛЯТОРОМ. 

Каскад символов сменился изображением планеты. Мрачный, бурый шар, окутанный ядовито‑жёлтой атмосферой и плотным кольцом из космического мусора.

А БЛИЖАЙШИЙ ТАКОЙ РЕТРАНСЛЯТОР…  – Вазар сделал театральную паузу, – .. НАХОДИТСЯ НА ПЛАНЕТЕ ДЕТА‑КРАМ. УДАЧИ В КОПАНИИ В МУСОРЕ, ВОЛКОВ. 

Фигура призрака растворилась в воздухе. Голограмма погасла, оставив нас в тишине нашей старенькой рубки.

– Дета‑Крам? – присвистнула Кира. – Да это же натуральная задница галактики! Помойка в прямом смысле этого слова!

– У нас есть другой путь? – спросил я тихо.

Молчание было красноречивее любого ответа.

Я тяжело вздохнул, чувствуя знакомый груз ответственности.

– Кира, прокладывай курс на Дета‑Крам. Рассчитай самый безопасный маршрут через это мусорное поле. Семён Аркадьевич, подготовьте корабль. Проверьте щиты и орудия.

Капитан издал звук, похожий на скрип несмазанной переборки.

– Будет сделано.

Он развернулся и, ворча себе под нос, покинул мостик.

– Курс проложен, Влад, – бодро отчиталась Кира, хотя в её голосе я уловил нотки тревоги. – Прыгаем по твоей команде.

Я кивнул, глядя на дрожащее изображение Дета‑Крам.

– Прыжок.

Гиперпрыжок схлопнулся без предупреждения, оставив наш «Рассветный Странник» висеть в мёртвой тишине космоса. А прямо по курсу, словно гнилой зуб в чёрной пасти вселенной, нас ждала Дета‑Крам. Картинки из инфосети не передавали и десятой доли этого жуткого великолепия.

Планету окутывал не просто пояс астероидов, а настоящий саван из мёртвых кораблей. Изуродованные остовы, перемолотые в труху эскадры и оторванные палубы медленно дрейфовали на орбите, сталкиваясь в беззвучном танце разрушения.

– Ох, мамочки… – прошептала Кира, глядя на главный экран мостика. – Это не свалка. Это кладбище.

– Кладбище, за прогулку по которому какой‑то идиот пообещал нам кучу денег, – проворчал капитан, не отрывая глаз от экрана. Его лицо, и без того похожее на печёную картофелину, стало ещё мрачнее. – Волков, эта твоя затея с каждой минутой нравится мне всё меньше и меньше!

Я пожал плечами, наблюдая за багровыми отблесками на бронестекле.

– Мы на месте. Капитан, Лиандра, вы остаётесь здесь. «Странник» – наше единственное прикрытие и билет отсюда. На «Полярной Звезде» вниз спускаемся я, Кира, Ани и Гюнтер.

– С ума сошёл? – Семён Аркадьевич развернул своё кресло ко мне. – Посылать двух девчонок и ходячий блендер на эту груду ржавчины? Там же живого места нет!

В этот момент в рубку на своих колёсиках бесшумно вкатился Гюнтер.

– Протестую, капитан! – произнёс он с неистребимым немецким акцентом. – Моё шасси не является самоваром. И согласно моим данным, на Дета‑Крам высока вероятность встретить уникальные роботизированные формы жизни. Это будет sehr effizient для расширения моих баз данных!

– Вот видишь, кэп, – усмехнулся я. – Даже у консервной банки есть мотивация. Кира, Ани, на выход.

«Полярная Звезда» медленно, как испуганный бегемот, вползала в гущу обломков. Снаружи то и дело раздавался отвратительный скрежет металла по обшивке.

– Держитесь, – бросила Кира, не отрывая взгляда от иллюминатора. – Тут тесно, как в кармане у скупщика краденого.

Её руки порхали над панелью управления, и наш старый, упрямый грузовичок послушно уворачивался от самых крупных кусков космического мусора. Рядом со мной Ани неотрывно смотрела на свой планшет.

– Странные энергосигнатуры по всей поверхности, – тихо сказала она. – Нестабильные, хаотичные.

– Кира, определённо, справится, – ответил я, доверяя нашему пилоту больше, чем любым сканерам.

Поверхность планеты выглядела ещё хуже орбиты. Здесь не было горизонта. Вместо него до самого ядовито‑жёлтого неба громоздились горы спрессованного хлама. Острые шпили арматуры торчали во все стороны, как иглы гигантского ежа.

– Нашла более‑менее ровный кусок, – доложила Кира. – Похоже на посадочную палубу какого‑то древнего авианосца. Очень большого авианосца. Сажаю.

Посадочные опоры с громким лязгом ударились о металл. Корабль вздрогнул в последний раз и затих. Мы приземлились в самой натуральной заднице галактики.