Схема медленно вращалась, подсвечивая свои слабые и сильные стороны. Многоуровневое строение с толстенными стенами, узкими коридорами и, что самое паршивое, всего одним известным входом. Красные линии обозначали лазерные сетки, синие – датчики движения, а зелёные, которых было просто уйма, – какие‑то органические сенсоры.

– План у нас дерзкий, но другого нет, – продолжила Кира, ткнув пальцем в схему. – Смотрите. Главный вход стерегут два здоровенных гуманоида, похожих на шкафы с ногами. Внутри – коридоры, патрули, камеры наблюдения на каждом углу. Но хранилище… вот оно. В самом сердце здания. Спрятано за тремя уровнями защиты. Первый – электронный замок с квантовым шифрованием. Мой клиент. Второй – органические «нюхачи», какие‑то местные твари, которые чуют чужака за километр. И третий… сам Крокс. Местные болтают, что он спит на горе своих сокровищ, как дракон из старых сказок.

– Прекрасный план, – буркнул капитан, почёсывая усы. – И что мы должны делать? Постучаться и вежливо попросить отдать побрякушку?

– Почти, – раздался спокойный, мелодичный голос Лиандры. Она подошла к столу и указала тонким пальцем на россыпь зелёных точек. – С «нюхачами» я разберусь. Я могу синтезировать химический реагент, который при распылении временно блокирует обонятельные рецепторы у большинства известных гуманоидных и негуманоидных рас. Они не почувствуют, даже если у них под носом взорвётся бочка с тухлой рыбой.

– Отлично, одним пунктом меньше, – с энтузиазмом кивнула Кира. – Электронные замки и камеры я беру на себя. Смогу создать «петлю» в системе наблюдения на пару‑тройку минут, охрана ничего и не заметит. Но нам нужно как‑то отвлечь патрули в главном зале. Создать большой, громкий и очень, очень тупой отвлекающий манёвр.

Все взгляды, как по команде, медленно повернулись в сторону дивана. Семён Аркадьевич, который как раз собирался сделать глоток кофе, поперхнулся.

– А что сразу я‑то⁈ – возмущённо пробасил он, вытирая усы тыльной стороной ладони.

– Семён Аркадьевич, вы идеально подходите на эту роль, – с самой невинной улыбкой сказала Кира. – Только представьте: вы – богатый, слегка подвыпивший торговец, который проигрался в пух и прах и теперь ищет, на ком бы сорвать злость. Устроите небольшой скандал, может, даже побьёте пару стаканов. Пока вся охрана будет пытаться вас скрутить и вышвырнуть вон, Влад…

– … пройдёт мимо, – закончил я за неё. План был рискованным, но в нём была своя извращённая, почти гениальная логика. – Я – тень. Пока все смотрят на яркую вспышку, то есть на капитана, я просто проскальзываю в хранилище.

Лицо капитана начало медленно наливаться багровым цветом.

– Чтобы я… да изображал из себя пьяного идиота⁈ Да я трезвенник с двадцатилетним стажем! Это же удар по моей репутации! По моему достоинству! Меня же все местные торгаши засмеют!

– Ваше достоинство или наши пустые топливные баки посреди враждебного космоса? – мягко, но настойчиво спросила Лиандра.

Капитан открыл было рот, чтобы выдать гневную тираду, но потом сдулся и только бессильно махнул рукой.

– Ладно… Но если хоть одна собака снимет это на голокамеру, я её лично найду и заставлю съесть эту камеру! Без соли и масла!

В этот самый момент в кают‑компанию вкатился Гюнтер. Он замер у стола, его окуляр несколько раз моргнул, сканируя схему на столе и наши напряжённые лица.

– Achtung! – проскрипел он механическим голосом. – Я проанализировал ваш план. Вероятность успеха составляет тридцать два целых и семь десятых процента. Это недопустимо низкий показатель.

Мы молча уставились на него.

– У тебя есть предложения получше, консервная банка? – фыркнул капитан, всё ещё кипятясь.

– Ja, natürlich! – с нескрываемой механической гордостью ответил Гюнтер. – Я бы рекомендовал альтернативный, более надёжный и эффективный план. Я предлагаю приготовить для барона Крокса мой новый шницель по‑прусски с добавлением концентрированной сухой кислоты в качестве секретного ингредиента.

Он вытянул один из своих манипуляторов, в котором, как фокусник, держал небольшой полупрозрачный кристаллик, похожий на кусок сахара.

– Согласно моим расчётам, данное блюдо вызовет у объекта гарантированное и острое расстройство пищеварения в течение трёх минут после употребления. Это предоставит нам стабильное четырёхминутное окно для беспрепятственного проникновения в хранилище, пока объект будет занят в санитарной комнате. Никакого риска!

В кают‑компании повисла мёртвая тишина. Мы переглянулись. Я изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски поползли вверх. Кира прикрыла рот рукой, и её плечи затряслись от беззвучного смеха. Даже на лице Лиандры промелькнуло что‑то похожее на улыбку.

– Гюнтер, – очень осторожно начал я, подбирая слова. – Это… очень креативное предложение. Но мы, пожалуй, откажемся.

– Но почему? – искренне не понял робот, его окуляр недоумённо мигнул. – Мой план статистически более надёжен! Вероятность успеха – девяносто восемь процентов!

– Потому что если твой шницель его не убьёт, то это сделаем мы, когда он выйдет из туалета! – рявкнул капитан. – Всё, решено! Действуем по первому плану! Готовьте свой газ, доктор! Кира, ломай их чёртовы компьютеры! А я… я пойду репетировать роль галактического идиота. Чтоб вас всех черти побрали!

Он резко развернулся и, громко топая, вышел из кают‑компании, что‑то бормоча себе под нос про потерянное достоинство, неблагодарных членов экипажа и современные методы ведения бизнеса.

Резиденция Крокса Мясника встретила нас не музыкой и фанфарами, а гулким, басовитым рёвом. Это Семён Аркадьевич входил в роль. И, надо отдать ему должное, делал он это с размахом, достойным главной сцены Имперского театра.

– Да вы знаете, кто я такой⁈ – доносилось до нас через комм‑канал, пока мы с Кирой прятались в тени у служебного входа, похожего на пасть мусоропровода. – Я, Семён Аркадьевич, капитан «Полярной Звезды»! Мой корабль стоит дороже, чем вся ваша паршивая забегаловка! А вы мне подсунули разбавленное топливо! У меня из‑за вас дюзы засорились! Я требую сатисфакции! Я требую этого вашего Мясника!

Грохот, звук бьющегося стекла и возмущённые вопли двух охранников, похожих на ожившие шкафы, подтвердили: отвлекающий манёвр начался.

– Кажется, кэп немного переигрывает, – прошептала Кира, ловко поддевая крышку вентиляционной решётки мультитулом. – Надеюсь, он не забудет, что это понарошку.

– Не волнуйся, – усмехнулся я, помогая ей поднять тяжёлую решётку. – Семён Аркадьевич всегда мечтал высказать какому‑нибудь портовому начальнику всё, что он о них думает. Сейчас он просто наслаждается моментом.

Вентиляционная шахта была узкой. Мы ползли на четвереньках, стараясь не шуметь. Я впереди, Кира сзади, её планшет тускло светился в темноте, отбрасывая на её сосредоточенное лицо зеленоватые блики. Она была нашим единственным проводником в этом металлическом лабиринте.

– Так, котик, приехали, – зашипела она мне в ухо. – Следующая решётка твоя. За ней – технический коридор. Одна камера, смотрит прямо на выход. Я её усыплю, но ненадолго. У тебя будет секунд десять, не больше.

Я молча кивнул и осторожно вытолкнул решётку. Спрыгнул на пол, стараясь приземлиться как можно тише. Коридор был узким, тускло освещённым аварийными лампами. В дальнем конце, под потолком, красным огоньком подмигивал объектив камеры.

– Сейчас… сейчас… Есть! – в голосе Киры прозвучали победные нотки. – Камера спит. Пошёл!

Я не побежал. Я скользнул вперёд, двигаясь быстро, но плавно, как тень. Ноги сами несли меня, тело помнило то, чего не знала голова. В ушах стоял стук собственного сердца.

– Чисто, – выдохнул я, прижимаясь к стене за поворотом.

– Отлично! – Кира спрыгнула следом за мной, легко, как кошка. – Дальше по коридору. За поворотом должен быть патруль. Два болвана, ходят по кругу. У нас есть… ой, мамочки!