Экран погас.

И в этот момент дверь нашей баррикады начала плавиться. Это был не резак. Металл просто тёк, раскаляясь добела, словно воск. Воздух в зале мгновенно нагрелся. Запахло гарью так сильно, что заслезились глаза.

В проёме, ступая по расплавленному металлу, появилась Валериус.

Она была без шлема. Её волосы развевались, хотя ветра не было. Вокруг её тела пульсировала фиолетовая аура пси‑энергии. Она даже не несла оружия. Она сама была оружием.

– Огонь! – заорал Марк.

Десять винтовок ударили одновременно.

Валериус лениво подняла руку. Плазменные сгустки замерли в воздухе в метре от её лица, дрожа и гудя, а затем просто растворились, впитавшись в её щит.

– Громко, – поморщилась она.

Она сделала шаг и взмахнула рукой.

Пятерых наших, стоявших в первом ряду, просто разорвало. Их тела вывернуло наизнанку невидимой силой, размазав по стенам кровавым фаршем.

Мы попятились.

– Беги! – Марк схватил меня за плечо и толкнул в сторону, где приметил небольшой узкий лаз вентиляции. – Влад, беги! Ты должен добраться до мостика!

– Я не брошу вас! – заорал я, пытаясь поднять винтовку.

– Ты не сможешь её убить! – Марк ударил меня кулаком в грудь. В его глазах стояли слёзы. – Сделай то, что должен! Найди способ! А мы её задержим!

Он развернулся к Валериус и сорвал с пояса связку гранат.

– Эй, сука! – крикнул он, выдёргивая чеку. – Попробуй это переварить!

Валериус повернула к нему голову. На её лице не было страха, только лёгкое раздражение.

Марк бросился на неё. Остальные клоны, поняв его замысел, ринулись следом, стреляя на ходу, чтобы создать хоть секунду заминки.

Я бросился в сторону. одним движением вырвал тонкую крышку и юркнул в вентиляцию. Протиснуться было довольно сложно, но меня подгоняли вопли злости и отчаяния моих братьев… и я должен был оправдать их доверие.

За моей спиной прогремел взрыв. Грохот, крики, а затем – страшная, давящая тишина.

Выскочив в одном из коридоров, ударил по панели, блокируя люк. Прижался к холодному металлу спиной и сполз на пол. Мои руки тряслись.

Я слышал голос Валериус, приглушённый толстой сталью:

– Беги, мышонок. Лабиринт только начинается.

Я закрыл глаза, сглатывая горький ком в горле. Марк. 550‑й. Все они.

Я остался один. Снова.

– Я иду, Вазар, – прошептал я в пустоту, сжимая винтовку. – Пора нам поговорить один на один.

Мостик «Рассветного Странника» всегда был самым тихим местом на корабле. И единственным звуком был успокаивающий гул навигационных систем. Это был храм порядка.

Сейчас это была бойня.

Аварийные лампы заливали палубу пульсирующим багровым светом, превращая лица мертвецов в зловещие маски. Искрила перебитая проводка, сыпала с потолка холодными голубыми искрами, которые шипели, падая в лужи крови. Имперские солдаты – те, кто остался верен присяге, а не безумному богу – лежали грудами искорёженного металла и плоти. Я перешагнул через тело связиста. Его лицо застыло в гримасе ужаса, руки всё ещё сжимали табельный пистолет. Бесполезная игрушка против того, что шло по коридору.

– Внимание всем постам! – заорал я в виз на руке, перекрывая вой сирены. – Удерживать позиции! Не дайте им пройти к центральному ядру!

– Сэр… – голос лейтенанта из третьего отсека тонул в помехах и звуках стрельбы. – Мы не можем их остановить! Оно… Он просто проходит сквозь нас! Наши выстрелы… они останавливаются в воздухе! А‑а‑а!..

Связь оборвалась влажным хрустом.

Я выругался и ударил кулаком по тактической панели. На голографической схеме корабля красные точки гасли одна за другой. Вазар просто шёл к капитанскому креслу, как хозяин, вернувшийся домой и решивший вымести мусор. Всё это время он находился в своей огромной каюте, и, видимо, с любопытством наблюдая за происходящим. Но теперь решил принять участие лично.

Двери мостика, бронированные плиты толщиной в ладонь, рассчитанные на прямое попадание торпеды, начали выгибаться внутрь. Металл стонал, визжал, лопался, не выдерживая чудовищного давления извне.

– Приготовиться! – скомандовал я остаткам своего отряда, который я успел собрать по пути. Пятеро техников с резаками и трое солдат. Последняя линия обороны.

– Влад… – произнёс один из них. У него не было левого глаза, повязка пропиталась кровью, но он улыбался той самой безумной улыбкой смертника. – Если это конец, то хоть музыку включи. Ненавижу подыхать в тишине.

– Прости, но музыки не будет, – буркнул я, проверяя заряд гравитационной ловушки. – Но обещаю, что будет громко.

Двери лопнули.

Огромные куски металла вылетели из проёма. Один из солдат не успел уклониться – его просто размазало по стене, превратив в кровавое пятно.

В проёме стоял Командир.

Вазар даже не поднял руки. Он просто шагнул через порог, и воздух вокруг него дрожал от псионического напряжения. Его глаза горели холодной яростью. Он плыл над полом, и сама реальность расступалась перед ним.

А за его правым плечом скользила смерть. Валериус.

Она была похожа на танцующий вихрь клинков. Её белая форма стала багровой от чужой крови. Она смеялась. Этот смех был страшнее воя сирен. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, отбивая выстрелы моих ребят виброклинками.

– Держимся! – крикнул я, активируя грави‑мину.

Устройство покатилось по полу, пискнуло и сработало. В центре зала возникла зона гипергравитации, способная сплющить танк.

Вазар остановился. Он посмотрел на искажённый воздух перед собой с лёгким любопытством.

– Гравитация? – с улыбкой спросил он. – Ты пытаешься давить на меня законами физики, 734‑й? Я отменил их.

Он сделал ленивый жест пальцем.

Гравитационная ловушка взорвалась изнутри. Осколки шрапнелью прошили двух техников.

– Сдохните! – взвизгнула Валериус и прыгнула.

Мой брат, что говорил о музыке, успел выстрелить дважды, прежде чем она оказалась рядом. Вспышка клинка – и его голова скатилась с плеч.

– Нет! – заорал я.

Горячая и ослепляющая ярость затопила сознание. Я забыл про тактику. Я забыл про план. Я поднял свой модифицированный плазменный резак – инструмент, которым можно вскрывать обшивку крейсеров – и нажал на гашетку.

Струя раскалённой плазмы, способная прожечь что угодно, ударила в Вазара.

Он не уклонился. Он выставил перед собой ладонь. Плазма ударилась о невидимый барьер, расплескалась жидким огнём, но не причинила ему вреда. Он шёл сквозь мой огонь, как сквозь тёплый летний дождь.

– Ты разочаровываешь меня, – прогремел он. – Я дал тебе разум, а ты используешь его, чтобы кидаться в меня грязью.

Он сжал кулак.

Меня подхватило телекинетической волной и швырнуло через весь мостик. Я врезался спиной в навигационную консоль. Хрустнули позвонки. Боль была такой, что на секунду потемнело в глазах. Я сполз на пол, хватая ртом воздух.

Вокруг всё стихло. Мои ребята были мертвы. Валериус добивала раненых, методично протыкая их сердца тонкими стилетами.

Вазар подошёл ко мне. Он возвышался надо мной, как скала.

– Ты мог стать моей правой рукой, – сказал он, глядя на меня сверху вниз с брезгливостью. – А стал просто досадной помехой. Ошибкой в коде, которую нужно удалить.

Я сплюнул кровь на его чистые сапоги.

– Я не код, – прохрипел я, пытаясь встать. Ноги дрожали. – Я человек. И я знаю, что ты хочешь сделать.

– Ты не в том положении, чтобы позволять, – усмехнулся он.

Я незаметно потянулся левой рукой к поясу, где висела последняя ЭМИ‑граната. Если я не могу убить его, я могу хотя бы попытаться сбить его концентрацию.

Вазар заметил движение. Его глаза сузились.

– Плохая идея.

В воздухе свистнуло. Сгусток чистой пси‑энергии, тонкий и острый, как бритва.

Я увидел, как моя левая рука – вместе с гранатой – отделяется от плеча и падает на пол. Срез был ровным и прижжённым.