Я держал в руках скальпель, украденный из медблока.

– Режь, – выдохнул 550‑й, зажмурившись.

Я вонзил лезвие в основание его черепа, чуть ниже затылочной пластины. Кровь брызнула на мои перчатки. Я действовал грубо, без анестезии, разрывая кожу и мышцы, чтобы добраться до маленького чёрного чипа, вшитого в наши позвонки.

Щелчок. Я поддел чип кончиком скальпеля и рванул на себя.

550‑й закричал, выгибаясь дугой, но двое парней держали его крепко. Я вышвырнул окровавленный микросхемный модуль на решётчатый пол и раздавил его каблуком.

– Готово, – я помог ему сесть и бросил кусок синтетической ваты. – Ты свободен. Следующий.

Очередь двигалась быстро. Мы вырезали из себя рабство с мясом. Пол был залит кровью и усеян раздавленными чипами. Это было похоже на скотобойню, где свиньи вдруг решили стать хирургами.

Когда последний клон, морщась и держась за шею, встал в строй, я взобрался на ящик с топливными стержнями.

– Слушайте меня, – мой голос был хриплым, но перекрывал гул реактора. – Я не буду врать вам про светлое будущее. Его нет. Вероятность того, что мы переживём этот час – ноль целых и хрен десятых.

По рядам прошёл ропот.

– Вазар считает нас мусором, – продолжил я, глядя в их одинаковые, родные лица. – Он планирует сжечь Галактику, а нас использовать как растопку. Сегодня нас утилизируют. Это факт. Но у нас есть выбор. Мы можем умереть как послушные куклы, стоя на коленях, или мы можем умереть как люди, вцепившись ублюдку в глотку.

– Как люди! – выкрикнул Марк, тот самый штурмовик, которого я разбудил первым. Теперь на его шее красовался свежий шрам, а в руках он сжимал плазменный резак.

– Тогда слушай задачу, – я включил голограмму схемы корабля. – Мы идём к узлу связи на палубе «Б». Блокируем управление. Отправляем сигнал бедствия Императору. Мы сдадим Вазара его же начальству. Пусть один тиран сожрёт другого.

– Это самоубийство, – заметил кто‑то из медиков. – Нас перебьют ещё на подходе к лифтам.

– Конечно перебьют, – я хищно улыбнулся. – Если мы будем воевать по правилам. Но мы– инженеры. Мы знаем этот корабль лучше, чем его капитан знает своих любовниц. Мы не будем воевать с ними. Мы натравим на них сам корабль.

Я спрыгнул с ящика и подхватил с пола тяжёлый гаечный ключ. Моё единственное оружие.

– За работу, братья. Инвентаризация окончена. Началось списание.

По коридорам палубы «Б» разносился вой сирен. Аварийное освещение заливало всё кроваво‑красным светом, превращая стены в декорации дешёвого хоррора.

Мы бежали плотной группой. Впереди – солдаты с трофейными винтовками, за ними – технари, с резаками, сваркой и самодельными бомбами.

– Контакт! – заорал Марк.

Двери лифта в конце коридора разъехались, и оттуда вывалился отряд «Лоялистов». Элита. Личная гвардия Вазара в тяжёлой броне.

Их лица были скрыты шлемами, но я знал, что под ними. Под ними были мои лицо. Лицо Марка. Лицо каждого из нас. Мы воевали с зеркалами.

– Сложить оружие! – рявкнул командир лоялистов. – Именем Прайм‑Командира, лечь на пол!

– Поцелуй меня в шлюз! – ответил я и метнул дымовую гранату.

Коридор заволокло едким серым туманом.

– Огонь!

Вспышки плазмы прорезали дым. Я нырнул за выступ стены, пропуская над головой смертоносный луч. Рядом со мной упал один из наших, с дырой в груди. Он даже не успел вскрикнуть.

Это был хаос. Узкое пространство, рикошеты, крики. Я видел, как Марк сбил с ног лоялиста и всадил ему виброклинок в сочленение брони. Кровь фонтаном ударила в потолок.

На меня выскочил гвардеец. Огромный, закованный в композит. Он выбил у меня из рук резак ударом приклада и навёл ствол мне в лицо.

Я увидел своё отражение в его визоре. Перекошенное, грязное и злое.

– Предатель, – прошипел он.

У меня не было времени на философию. Я действовал на рефлексах, которые вбил в меня этот проклятый корабль.

Упал на спину, пропуская выстрел над собой, и ударил ногами ему в колено. Усиленный сервоприводами сустав хрустнул. Гвардеец взвыл и пошатнулся. Я вскочил, схватил его за шлем обеими руками и с разворота впечатал затылком в переборку.

Удар был такой силы, что пластик шлема треснул. Гвардеец обмяк.

Я сорвал с него шлем, чтобы убедиться. На меня смотрели мои же глаза, только остекленевшие. Рот был приоткрыт в немом удивлении.

– Прости, брат, – выдохнул я, вытирая пот со лба. – Твой софт устарел.

Я выхватил у мертвеца винтовку. Наконец‑то нормальный аргумент в споре.

– Прорыв! – заорал я. – К терминалу! Живее!

Мы смяли их. Ярость отчаяния оказалась сильнее дисциплины. Мы перешагивали через трупы – своих и чужих – и ломились вперёд, к заветной бронированной двери узла связи.

– Взламывай! – скомандовал я 550‑му, прикрывая его спину.

Инженер подключился к панели. Его пальцы дрожали, но работали быстро.

– Код красный… они меняют шифрование в реальном времени… – бормотал он. – Есть!

Дверь с шипением ушла в стену. Мы ворвались внутрь.

Это был тупик. В смысле тактики. Огромный зал с серверами, и только два выхода. Один – тот, через который мы вошли. Второй вёл в открытый космос, но был закрыт аварийной переборкой.

Мы забаррикадировали вход трупами лоялистов и ящиками с оборудованием.

– Внимание! – крикнул Марк, выглядывая в бойницу. – Вторая волна! Их там десятки!

Я подбежал к главному пульту управления.

– Держите дверь! Мне нужно две минуты!

Я врубил систему внутренней безопасности. На экранах я видел коридор за нашей баррикадой. Он был забит солдатами Вазара. Они готовились к штурму.

– Слишком много, – прошептал я. – Мы их не удержим.

Мой взгляд упал на кнопку управления шлюзами. Сектор 4‑Б. Тот самый коридор, где сейчас толпились враги.

– Физика – бессердечная стерва, – усмехнулся я и набрал команду.

Разгерметизация внешнего контура. 

Подтвердить? (Y/N) 

Я нажал «Y».

На мониторе я увидел, как внешняя стена коридора отстрелилась. Беззвучно. Воздух мгновенно вырвался наружу, увлекая за собой всё, что не было привинчено.

Лоялистов выдернуло в космос, как пыль пылесосом. Я видел, как они машут руками, как их тела кувыркаются в пустоте, ударяясь об обломки обшивки. Секунда – и коридор был чист. Пуст и стерилен.

Я закрыл шлюз и восстановил давление.

– Путь свободен, – холодно констатировал я, чувствуя, как внутри что‑то умирает. Я только что убил десяток своих братьев нажатием одной кнопки. – Но ненадолго.

Я вернулся к взлому связи. Антенна дальнего действия. Направить узкий луч на координаты Имперского Дворца.

Соединение установлено. 

Передача данных… 

Прогресс‑бар пополз. Десять процентов… тридцать…

– Давай, родная, – шептал я. – Давай…

Экран мигнул. Полоска загрузки замерла на девяносто девяти процентах.

– Какого чёрта? – я ударил кулаком по консоли.

Вместо символа Империи на главном экране появилось изображение. Вазар.

Он сидел в своём кресле, всё с тем же бокалом вина. И выглядел… скучающим. А ещё немного удивлённым.

– Любопытно, – произнёс он, глядя на меня с экрана. Его голос звучал расслабленно, словно мы болтали за чашкой чая, а не стояли по колено в крови. – У моей отвёртки появились зубы.

– Я не отвёртка, ублюдок, – прорычал я в камеру. – Я твой приговор. Империя уже получает сигнал.

Вазар рассмеялся.

– О, ты про это? – он сделал жест рукой, и на экране появилась схема блокировки. Мой сигнал был перехвачен и изолирован в песочнице локальной сети. – Ты правда думал, что сможешь позвонить папочке Императору с моего корабля без моего ведома? Наивный, маленький 734‑й.

Он наклонился к камере, и его глаза полыхнули синим огнём.

– Но ты меня развлёк. Правда. Я думал, вы просто сломаетесь, а вы решили поиграть в героев. Это… мило. Иди ко мне, 734‑й. Поднимайся на мостик. Давай посмотрим, насколько ты острый.