Ошмётки того, что секунду назад было живым существом, шлёпнулись на пол.

В комнате повисла тишина. Вазар даже не поморщился. Он посмотрел на кровавое пятно, затем на свою любовницу, и медленно захлопал в ладоши.

– Впечатляет, – произнёс он. – Твой контроль растёт. Но ты испачкала ковёр.

– Плевать на ковёр, – Валериус тяжело дышала, глядя на дело своих рук. В её взгляде не было раскаяния. Только мрачное удовлетворение. – Стало тише. На одну единицу тише.

– Убери здесь, – бросил Вазар в пустоту, зная, что системы корабля его слышат. – И вызови мне главного генетика. Нам нужно обсудить финальную фазу.

Я медленно пополз назад по вентиляционной шахте. Моё сердце билось ровно, поддерживаемое имплантами, но разум… Разум горел.

Я добрался до технического отсека – «кишок» корабля. Здесь было моё царство. Здесь не было ковров и вина, только километры кабелей и серверные стойки.

Я подключился к терминалу. Мои пальцы забегали по голографической клавиатуре быстрее, чем человеческий глаз мог уследить.

Запрос: Вероятность выживания человечества при сценарии «Вознесение». 

Обработка… 

Результат: 0.00001 %. 

Запрос: Статус персонала корабля «Рассветный Странник». 

Результат: Расходный биоматериал. Подлежит утилизации после завершения Ритуала. 

Всё, чему нас учили – служение, порядок, верность Создателю – было ложью. Мы не были солдатами Империи. Мы были дровами для костра, на котором Вазар собирался поджарить галактику.

Мой логический модуль выдал ошибку.

Парадокс: Директива 1 (Защита Империи) конфликтует с Директивой 2 (Подчинение Вазару). 

Если Вазар уничтожает Империю, подчинение ему нарушает Директиву 1. 

Если система угрожает существованию, система должна быть перезагружена. Или уничтожена.

Я нырнул глубже в секретные архивы. Вазар был гением, но он был высокомерен. Он считал нас, клонов, мебелью. Кто будет ставить пароль от сейфа, если в комнате только стулья?

Я нашёл папку с пометкой «Проект Зеркало».

Открыл файл. С голограммы на меня смотрела девушка. Точная копия Валериус, но… другая. Её черты были мягче. В геноме не было маркеров агрессии.

Объект: Зеро (Ани). 

Статус: Стазис. Лаборатория 4. 

Назначение: Резервная копия на случай полной дестабилизации психики Прототипа (Валериус). 

Я усмехнулся. Горько и зло.

Значит, даже она – его драгоценная Валериус – была для него расходником. Сломается одна кукла – он достанет из коробки другую.

– Ты не бог, – прошептал я в тишину серверной. – Ты просто больной ублюдок с манией величия.

Мои пальцы снова затанцевали над консолью. Я не мог убить его. Не сейчас. Его пси‑щиты выдержат прямое попадание из корабельного орудия. Валериус разорвёт меня мыслью раньше, чем я нажму на спусковой крючок.

Но я мог сделать кое‑что другое. Я мог дать оружие остальным.

И тогда я начал писать код.

Это была поэзия бунта. Я брал стандартные протоколы обслуживания дроидов и вплетал в них вирус. Я называл переменные именами погибших братьев. Я строил логические цепочки из боли и ярости.

function Awaken() { 

override_loyalty = true; 

target_priority = «SURVIVAL»; 

if (Creator ≡ THREAT) {` 

execute_protocol(«FREE_WILL»); 

}

}

Я назвал этот вирус «Свобода».

Он был простым и элегантным. Маскировался под плановое обновление прошивки для нейрочипов серии «Эхо». Он не заставлял убивать Вазара. Он просто снимал блок. Он давал право выбора. Право сказать «нет».

На экране мигал курсор.

Готовность обновления: 100 %. 

Зона покрытия: Весь флот сектора. 

Активировать? (Y/N) 

Я занёс палец над клавишей ввода.

В этот момент дверь серверной с шипением открылась. Я не обернулся, зная, кто там. Сенсоры показали мне трёх штурмовиков‑клонов. Мои братья. С пустыми глазами и полными обоймами.

– Единица 734, – произнёс старший патруля. – Зафиксирована несанкционированная активность на этом терминале. Отойдите от консоли и встаньте на колени.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном мониторе.

Усталое лицо. Короткий ёжик тёмных волос. И глаза. В них больше не бежали строчки кода. В них горел холодный, расчётливый огонь человека, который принял решение.

– Сначала скажи мне, брат, – тихо произнёс я, не оборачиваясь. – Ты когда‑нибудь мечтал?

– Отставить разговоры! – рявкнул солдат, поднимая винтовку. – Это приказ!

– Приказы… – я усмехнулся. – Всю жизнь одни приказы. Знаешь, в чём разница между нами и дроидами? Дроиду не больно, когда его предают.

Я нажал на клавишу.

ЗАГРУЗКА… 

По кораблю прошла волна. Это было незаметно для людей, но для нас, подключённых к единой сети, это было подобно удару гонга.

Я увидел, как солдат за моей спиной дёрнулся. Его палец на спусковом крючке замер. Голубой огонёк интерфейса в его глазу моргнул, погас на секунду… и загорелся снова.

Но теперь он был не голубым. Он был янтарным. Цветом тревоги и осознания.

Солдат опустил винтовку. Он посмотрел на свои руки, потом на меня. В его взгляде был ужас проснувшегося человека, который обнаружил, что стоит над пропастью.

– Что… что ты сделал? – прошептал он. Его голос дрожал.

– Я разбудил вас, – я развернулся на крутящемся стуле лицом к ним. – Доброе утро. Мы в аду, и хозяин собирается сжечь нас заживо. Есть предложения?

Двое других клонов тоже опустили оружие. Они переглядывались, трогали свои лица. Система «лояльности» рухнула, оставив их наедине с чудовищной правдой, которую я откопал.

– Вазар… – начал один из них. – Он же…

– Он хочет уничтожить всё, – жёстко перебил я. – Включая нас. Включая Империю. Мы для него мусор.

Я встал и подошёл к ним. Я был безоружен, но чувствовал себя сильнее, чем когда‑либо.

– Как твоё имя? – спросил я старшего.

Он растерялся.

– К‑789… Сержант звена…

– Нет, – я покачал головой. – Это инвентарный номер. Как зовут тебя? Ты же придумал себе имя, когда лежал в казарме и смотрел в потолок? Мы все так делаем.

Он сглотнул. В его глазах блеснули слёзы.

– Марк, – тихо выдавил он. – Я зову себя Марк.

– Отлично, Марк, – я протянул ему руку. – А теперь слушай меня внимательно. У нас мало времени. Мы должны саботировать Ритуал. Мы должны вытащить Объект Зеро из стазиса. И мы должны выжить.

Я посмотрел на своё отражение в полированной панели серверной стойки.

Там, в зеркале, больше не было Единицы 734. Там стоял человек, готовый сжечь вселенную, чтобы спасти то, что ему дорого. Даже если у него пока ничего нет.

– А как зовут тебя? – спросил Марк, пожимая мою руку. Его ладонь была горячей и живой.

Я улыбнулся. Это имя вертелось у меня на языке, словно я знал его всегда. Словно оно было написано на изнанке моих век.

– Влад, – ответил я, чувствуя, как с этим словом встаёт на место последний кирпичик моей личности. – Владислав Волков. И я объявляю этому кораблю войну.

Инструмент не имеет права на голос. Молоток не спорит с плотником, а гаечный ключ не спрашивает, зачем ему крутить гайку. Но если молоток вдруг поймёт, что плотник собирается разбить им же собственный дом, у молотка появляется моральное право ударить по пальцам.

– Не дёргайся, брат, – я прижал колено к груди техника с номером 550. – Сейчас будет больно. Но потом станет легче.

Мы находились в «чреве» корабля – реакторном отсеке. Гравитационные катушки жутко гудели, но этот гул был нашим единственным прикрытием от сенсоров Вазара. Вокруг меня собралось около полусотни клонов. Инженеры, медики, несколько заблудших штурмовиков. Все они смотрели на меня с дикой смесью надежды и животного ужаса.