Монстр‑паук прыгнул мне наперерез, раскрыв слюнявую пасть, но я просто снёс его биотическим толчком. Тварь отлетела в сторону, а я не сбавил скорости.

Призрак заметил меня. Его пустые глаза вспыхнули ярче, он протянул светящиеся руки и попытался испепелить меня на месте. Воздух вокруг него затрещал от напряжения. Но я оказался быстрее.

Я оттолкнулся от каменного уступа, взмыл в воздух и с силой вонзил иглу прямо в центр его энергетического тела.

Время остановилось.

Реальность вокруг погасла, сменившись непроглядной темнотой. Меня с головой накрыло волной чужих мыслей, воспоминаний и первобытного ужаса. Призрак ударил по моему разуму всей своей мощью, и это было похоже на удар кувалдой по затылку. Я почувствовал миллионы лет абсолютного одиночества. Тишина сводила с ума и рвала барабанные перепонки, а безумие сворачивалось в тугие кольца внутри желудка, заставляя задыхаться.

Я закричал, чувствуя, как моё собственное «я» начинает растворяться в этом кислотном океане отчаяния. Меня рвало на части.

Но затем включился алгоритм.

Холодный и безжалостный машинный код Прайм‑Командира возвёл в моей голове непробиваемую стену. Цифровая логика отсекла панику, отключила боль и заперла человеческие эмоции в герметичный бункер. В голове прояснилось, страх ушёл на задний план.

Ты не сломаешь меня,  – произнёс я ментально, который звучал как лязг стальных плит.

Я начал давить в ответ. Не как человек, а как машина, которая не знает жалости. Но одного льда Вазара было мало. Чтобы победить дух, нужна была человеческая упрямость. Та самая искра, которая делала меня не просто клоном‑ошибкой, а настоящей личностью. Я должен был переварить его, чтобы остановить. И я распахнул свой разум навстречу его памяти, начиная жадно впитывать её в себя.

Картинки замелькали перед внутренним взором с пугающей скоростью.

Я увидел, как Древние скручивают целую звёздную систему в сингулярность. Они были существами из чистого света. Я слышал крики миллиардов существ расы Императора, которые оказались заперты в чёрной дыре. Время для них остановилось, и они навечно застряли в моменте предсмертной агонии. Этот вопль пробирал до костей. Древние сделали это не со зла, а из сухого прагматизма. Они просто устранили угрозу, стерев целую цивилизацию, словно пыль со стола.

А затем я увидел то, что творил сам призрак. Его оставили охранять «Матрицу Пустоты», и он начал медленно сходить с ума от одиночества. Чтобы не исчезнуть, он стал пожирать других энергетических существ. Он рвал их сущности на куски, впитывал их боль и извращал собственный разум. Призрак превратился в омерзительного паразита. Он создавал фантомы, мучил их и питался их страхом.

Тошнотворные картины выживания заполнили мою голову. Это была грязь в чистом виде, мерзкая и липкая. Я почувствовал привкус гнили на языке.

– Хватит! – рявкнул я, собирая всю волю в единый кулак. – Твоя смена окончена, ублюдок!

Симбиот на руке раскалился добела. Я силой вытянул из призрака остатки его истерзанного духа и просто стёр их в порошок. Я перетёр его между цифровыми жерновами Вазара и своей человеческой яростью, не оставив ни следа.

Связь оборвалась так же резко, как и началась.

Я рухнул на каменный пол пещеры и содрал в кровь колени. Реальность вернулась страшным ударом под дых. Нервная система не выдержала ментальной отдачи, и желудок скрутило спазмом. Меня вырвало жёлчью прямо на светящийся мох. Тело сотрясала крупная дрожь. В голове стоял гул, а перед глазами всё ещё плясали кошмарные картины чужих воспоминаний.

– Командир! – услышал я крик Моржа словно сквозь плотную вату. Тяжёлые шаги наёмника сотрясали пол.

– Влад, ты как⁈ – Ани упала рядом со мной и попыталась заглянуть мне в глаза.

Её руки дрожали, когда она коснулась моего плеча. Я тяжело задышал и с трудом сфокусировал зрение. Девушка выглядела испуганной, её золотые глаза с тревогой изучали моё лицо.

Вокруг стояла звенящая тишина. Никакого рычания, никаких выстрелов. Бой закончился.

Я поднял голову и увидел, как орды монстров прямо на глазах рассыпаются в серую труху. Джунгли стремительно теряли цвет. Кристальные деревья чернели, трескались и осыпались мелким пеплом. Мягкий мох превращался в сухую пыль. Иллюзия, которую создал безумный разум, быстро рушилась на куски.

«Матрица Пустоты» мирно парила в воздухе. Она больше не пульсировала агрессией и выглядела как простая стеклянная сфера, внутри которой кружился водоворот звёзд.

А пещера преобразилась.

Когда остатки ложной флоры исчезли, перед нами открылось истинное нутро астероида. Мы стояли у входа в огромный лабиринт. Его стены были высечены из гладкого чёрного кристалла. Правильные геометрические формы уходили куда‑то в непроглядную глубину. Это было творение Древних. Строгое, мёртвое и пугающее своим величием.

– Это было отвратительно, – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

Я оперся на плечо Ани и вытер рот. В теле чувствовалась ужасная слабость, словно из меня выкачали все силы.

– Гюнтер, твоя стряпня – это просто цветочки по сравнению с тем, что я сейчас попробовал на вкус.

– О, спасибо, герр Волков! – радостно мигнул сенсором робот, вытирая окровавленный тесак о свой белый фартук. – Я обязательно запишу этот комплимент в свою книгу рецептов! Завтра на обед будет особое рагу из машинного масла и болтов в вашу честь!

Капитан Семён Аркадьевич подошёл ближе и подозрительно оглядел мёртвый лабиринт. Он закинул дробовик на плечо и поправил усы.

– Ты убил его? – спросил старик. В его голосе звучала сильная усталость.

– Я его стёр, – поморщился я, чувствуя, как во рту остался мерзкий привкус чужого безумия. – Поверьте, так для него лучше. Он сломался ещё тысячелетия назад и превратился в чудовище.

– Главное, что мы целы, – тихо сказала Ани, не отпуская мою руку. – Ты молодец, Влад.

– Стараюсь, – усмехнулся я, хотя сил на улыбку почти не было.

Я посмотрел на «Матрицу Пустоты» и криво усмехнулся. То, что изначально перед нами предстало, тоже оказалось иллюзией, а настоящий артефакт покоился где‑то неподалёку. И всё же… она манила к себе, но путь к ней преграждали чёрные кристаллические стены лабиринта. От них веяло могильным холодом пустоты. Охранная система Древних явно не ограничивалась только одним сумасшедшим призраком. Нам предстояло идти дальше, и я чувствовал, что это будет очень непросто.

Мы переступили невидимую черту, и мир вокруг мгновенно изменился, словно кто‑то выдернул вилку из розетки. Воздух стал тяжёлым и неестественно холодным. Появилось такое чувство, будто мы с разбегу нырнули в огромный резервуар с жидким азотом. Стены лабиринта сомкнулись за нашими спинами. Это произошло с глухим, зловещим звуком захлопнувшейся крышки стального гроба. Я резко обернулся, сжимая кулаки и вглядываясь в темноту. Я понял, что остался совершенно один в этом жутком месте.

– Капитан? Морж? Ани? – громко позвал я, но мой голос мгновенно утонул во всепоглощающей, давящей тишине, не оставив даже эха.

Симбиот на левой руке предупреждающе мигнул ледяным голубым светом. Он быстро покрылся матовыми чешуйками, реагируя на скрытую угрозу. Я поспешно коснулся пальцем коммуникатора в ухе и попытался связаться с кораблём, но в наушнике стоял лишь мерзкий статический треск. Он походил на скрежет металлических когтей по стеклу. Лабиринт Древних раскидал нас по разным углам своей извращённой реальности. Он расставил нас, словно фигуры на шахматной доске, и начал свою игру.

И тут тишину разорвал полный боли крик.

Это была Кира. Её звонкий голос с трудом пробился сквозь помехи в коммуникаторе. Он был полон неподдельного ужаса и отчаяния. Наш смелый механик, которая никогда не сдавалась, сейчас плакала навзрыд.

– Каэлен! Нет! Пожалуйста, прости меня! – рыдала Гайка, и от её слов у меня сжалось сердце. – Это я виновата! Я должна была сгореть там, в тюрьме, а не ты! Зачем ты взялся за эти провода⁈