– Я согласен, – сказал я твёрдо, не оставляя в голосе ни тени сомнения.

Технопророк молчал несколько долгих секунд. Затем его багровый окуляр мигнул.

– Да будет так. Освободите путь для отмеченного.

Киборги, стоявшие у алтаря, беззвучно разошлись в стороны, открывая тёмный проход за троном.

– Ну что, пошли, – тихо сказал я Ани. – Посмотрим на этого их больного бога. Может, ему просто нужно перезагрузку устроить.

Проход оказался узким и тёмным, лишь тусклые аварийные лампы на потолке изредка моргали, выхватывая из мрака пучки проводов, свисающих со стен, словно замёрзшие змеи. Под ногами хлюпала какая‑то маслянистая жижа.

– Какое жуткое место, – прошептала Ани, её голос был едва слышен. – Похоже на заброшенный технический тоннель.

– Ага, только вместо крыс тут, похоже, киборги‑фанатики, – так же тихо ответил я. – Атмосфера, конечно, на любителя. Не хватает только зловещей музыки.

– Постарайся не шутить, Влад. У меня и так мурашки по коже, – попросила она, и я почувствовал, как она подошла чуть ближе.

Коридор вывел нас в следующий зал, и здесь стало по‑настоящему неуютно. Это было огромное, круглое помещение, похожее на машинное отделение гигантского корабля. Но вместо техников вдоль стен стояли они – десятки «Детей Ржавчины». Каждый из них был подключён к стене толстыми кабелями, которые входили им прямо в позвоночники и затылки. Их глаза были закрыты, а с губ срывалось тихое, нестройное бормотание, похожее на гул сломанного генератора.

«…вижу свет, что пожирает звёзды…»

«…пустота в его сердце, ключ в его руке…»

«…ржавчина поглотит плоть, и механизм обретёт голос…»

«…он идёт, он идёт, дитя двух миров…»

Их шёпот сливался в единый гул, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Они не замечали нас, полностью погружённые в свой коллективный транс.

– Они будто спят, но говорят, – прошептала Ани, её глаза внимательно изучали жуткую сцену. – Их разум подключён к чему‑то общему. К этому… пророку.

– И, судя по всему, я гвоздь их программы, – хмыкнул я, прислушиваясь к обрывкам фраз. – Приятно, чёрт возьми, чувствовать себя знаменитостью. Хоть где‑то.

В центре зала нас уже ждал Технопророк.

Ух ты, шустрый малый.

Его тело всё так же было вплетено в трон, который, видимо, мог летать по всему их логову. Его единственный багровый окуляр уставился на нас.

– Дальше пройдёт только отмеченный, – проскрежетал его синтезированный голос.

– Я пойду с ним! – резко заявила моя спутница.

Окуляр Технопророка переместился на Ани.

– Ты… – голос замолчал на секунду, сканируя её. – Твоя аура тихая, как и у него. Почти прозрачная. Ты тоже можешь идти.

Ани молча кивнула, её рука не отрывалась от рукояти бластер на поясе.

Технопророк развернул свой трон и беззвучно поплыл в следующий проход. Мы пошли за ним. Этот коридор был совсем другим – стены покрывал гладкий, чёрный металл, на котором светились тонкие синие линии, похожие на схемы. Воздух стал холоднее.

Мы вошли в святая святых.

Это был гигантский сферический зал. Гравитация здесь была слабее, и каждый шаг отдавался лёгким, пружинистым эхом. Всё пространство было заполнено густой паутиной из тысяч, если не миллионов, кабелей и светящихся оптоволоконных нитей. Они тянулись от стен к центру, где, паря в невесомости, висело оно .

Оракул.

Память услужливо подкинула название из украденных имперских архивов – «Ткацкий Станок Вероятностей».

Это была идеальная сфера метров десяти в диаметре, сделанная из неизвестного мне, переливающегося металла, который, казалось, впитывал в себя свет. Её поверхность была покрыта символами, которые не стояли на месте. Они текли, переплетались, сходились и расходились, как капли ртути, образуя бесконечный, гипнотизирующий узор. Сфера едва заметно пульсировала, и с каждой пульсацией по оптоволоконным нитям пробегала волна света. От неё исходил низкий, глубокий гул, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

Вот это да. Древняя штуковина, которая показывает будущее. А эти ребята молятся на неё, как на икону.

– Вот он. Наш Бог. Оракул, – в голосе Технопророка слышалось благоговение. – Он прекрасен. Но он болен. Имперские печати сковывают его.

Я присмотрелся и увидел их. Некоторые кабели, подключённые к сфере, были явно чужими. Грубые, со стандартными имперскими разъёмами, они были воткнуты в артефакт, как грязные иглы в тело живого существа. Вокруг этих мест металл сферы потемнел, а светящиеся символы дёргались хаотично и прерывисто.

– Ты должен излечить его, – пророкотал Технопророк. – Твоя пустота – единственное лекарство. Подойди.

Вокруг сферы висела небольшая платформа, к которой вёл тонкий мостик. Я шагнул на него. Ани двинулась было за мной, но я остановил её взглядом. Это я должен был сделать один. Она поняла, кивнула и осталась у начала моста, готовая в любой момент прикрыть меня.

Я медленно пошёл по мостику, приближаясь к пульсирующему сердцу этого храма. Гул становился всё громче, проникая, казалось, в каждую клетку тела. Символы на поверхности сферы замельтешили быстрее, словно почувствовав моё приближение.

Я остановился на платформе, всего в паре метров от артефакта. Холодный воздух вокруг сферы покалывал пальцы статическим электричеством.

– Ну что, железка, – прошептал я. – Будем лечиться?

На платформе не оказалось никакого удобного кресла или хотя бы завалящего пульта управления. Просто голый, холодный металл под ногами, а передо мной – гигантское, мерно пульсирующее сердце этого безумного храма. Технопророк, который парил позади на своём троне, молчал и не давал никаких подсказок. Видимо, по его гениальному плану, я, как «отмеченный пустотой», должен был сам догадаться, что делать. Обожаю интуитивные интерфейсы, чтоб их создателей черти драли.

– Ну и? – пробормотал я в пустоту зала, скорее для себя, чем для кого‑то ещё. – Постучать три раза и спросить, кто в домике живёт? Или пароль «Сезам, откройся» попробовать?

Я сделал шаг вперёд и протянул руку к одному из толстых имперских кабелей. Он, словно ядовитая змея, впивался в гладкую, переливающуюся поверхность сферы. На ощупь кабель был ледяным, и по нему шла слабая, едва уловимая дрожь.

– Влад, не смей! – донёсся сзади испуганный голос Ани. В нём слышалась настоящая паника. – Это безумие! Мы что‑нибудь придумаем!

Я обернулся и посмотрел на неё, стараясь выдавить из себя самую ободряющую и наглую усмешку, на какую только был способен.

– Расслабься. Обычная перезагрузка системы. Если зависну, просто выдерни шнур из розетки.

Не давая ни ей, ни себе времени на раздумья, я решительно и крепко схватился за кабель обеими руками.

И в этот момент мир взорвался.

Не было ни боли, ни крика, ни вспышки света. Просто моё сознание сорвалось с цепи и рухнуло в бездонный, ледяной океан информации. Это были не просто картинки или мысли, как в дурацком кино. Это были вероятности . Миллиарды, триллионы возможных вариантов будущего, прошлого и настоящего, которые обрушились на меня одной гигантской волной, угрожая разорвать мой мозг на мелкие кусочки.

Я увидел, как «Полярная Звезда» разлетается на атомы в астероидном поле, так и не добравшись до цели.

Я увидел, как мы находим нужный нам ретранслятор, но он оказывается ловушкой. Имперский флот выходит из гиперпрыжка и сжигает нас в одно мгновение, не давая даже шанса попрощаться.

Я увидел, как капитан срывает джекпот в галактической лотерее и покупает себе целую планету‑курорт. И вся еда на этой планете – из его любимой тушёнки. Даже мороженое.

Я увидел, как Гюнтер становится самым знаменитым шефом во вселенной. Его фирменный «Шницель а‑ля Дета‑Крам» подают на приёме у самого Императора, а критики пишут восторженные отзывы о его кулинарном гении.