– Влад!

Кира тут же подскочила ко мне, её лицо было белым как мел. Капитан опустил мне на плечо свою тяжёлую руку.

– Держись, парень, – его голос был хриплым, но на удивление твёрдым. – Мы знали, что прогулка будет не из лёгких. Но раз уж начали, надо довести дело до конца.

Я сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь унять дрожь во всём теле. Боль отступила, оставив после себя тошноту и ледяной холод где‑то в глубине груди. Но вместе с болью пришло и кое‑что ещё. Знание.

Я поднял голову и посмотрел прямо перед собой, вглубь мёртвого, почерневшего леса.

– Теперь я знаю, куда идти. Я чувствую… эпицентр. Сердце этой боли. Нам туда.

Я с трудом поднялся на ноги. Лицо, наверное, было бледным, но взгляд стал твёрдым. Теперь у нас была не просто абстрактная цель. У нас был чёткий, проложенный сквозь агонию целого мира маршрут. И мы должны были пройти его до самого конца.

Мы шли по тропе, которую мне указывала боль. Странное это дело – быть живым компасом, у которого стрелка дёргается не на север, а прямо в сердце чьей‑то агонии. Окружающий лес давно перестал быть просто лесом и превратился в декорацию для фильма ужасов. Деревья‑великаны, почти сплошь покрытые угольно‑чёрными кристаллическими болячками, сплетали свои ветви над головами. Получался такой свод, будто мы шли по коридору какой‑то жуткой, заброшенной церкви. Только эта церковь была живой, и она умирала.

Дорога завела нас в узкое ущелье. Под ногами хрустели острые осколки кристаллизованной коры, словно мы шагали по битому стеклу. Стены этого коридора – два гигантских ствола, которые почти вросли друг в друга. Здесь стало ещё темнее и холоднее, а воздух сгустился до такой степени, что, казалось, его можно потрогать.

– Чувствую себя червяком в гнилом яблоке, – проворчал капитан, с недоверием косясь на нависающие ветки. Они и впрямь походили на костлявые, почерневшие руки скелета. – Влад, ты точно уверен, что нам сюда? Местечко, скажу я тебе, совсем не для прогулок на свежем воздухе.

– Уверен, – глухо отозвался я. Головная боль становилась невыносимой. – Эпицентр где‑то совсем рядом. Я его так отчётливо чувствую, что зубы ломит.

И тут земля под ногами вздрогнула.

С оглушительным треском, будто ломались гигантские кости, прямо перед нами из‑под земли вырвались корни. Толстые, как анаконды, чёрные, узловатые, все в острых кристаллических шипах. Они извивались, скребли друг о друга с тошнотворным скрежетом и за пару секунд сплелись в глухую стену, полностью перегородив нам путь.

– Это ещё что за фокусы⁈ – рявкнул капитан, делая шаг назад и вскидывая свой верный дробовик.

– Ловушка! – крикнула Кира, её глаза расширились от удивления.

Не успела она договорить, как сверху послышался странный, шелестящий звон. Я вскинул голову. С верхних веток на нас дождём посыпались листья. Только это были не листья. Тонкие, острые как бритва, пластинки почерневшего кристалла. Они кружились в воздухе и с тихим «дзинь» втыкались в землю вокруг. Одна такая пластинка чиркнула меня по плечу. Ткань комбинезона лопнула, а на коже остался тонкий, саднящий порез.

– Назад! Живо! – скомандовал я, инстинктивно заслоняя собой Киру.

Но бежать было уже некуда. За спиной с таким же треском из земли выросла вторая стена из корней, отрезая нам путь к отступлению. Щёлк – и мы в коробке.

– Похоже, этому огороду не понравились гости, – процедил Семён Аркадьевич, целясь в чёрное переплетение. – Ничего, сейчас мы его немного прополем!

– Стойте! Не стреляйте! – я схватился за ствол его дробовика.

– Ты с ума сошёл, Влад? Оно же нас прикончить пытается!

– Оно не пытается нас убить! – я почти сорвался на крик, стараясь перекричать гул, который нарастал вокруг. – Оно защищается! Оно не видит разницы между нами и заразой! Для него любое прикосновение – это боль!

В этот момент всё ущелье содрогнулось от чудовищного, протяжного стона. Этот звук не слышишь ушами – он проникает прямо в кости, заставляя всё внутри вибрировать. Одна из гигантских ветвей прямо над головой капитана, толщиной с небольшой астероид и вся утыканная кристаллами, с треском надломилась. Она начала медленно, но неотвратимо падать вниз.

Семён Аркадьевич застыл как вкопанный. Он просто задрал голову и смотрел на летящую на него смерть. Его обветренное лицо на миг растеряло всю свою суровость, на нём было только чистое, детское изумление. Он даже не пытался отпрыгнуть. Не успевал.

– Капитан!

Молниеносное движение. Кира не кричала, не тянула его за руку. Она просто бросилась вперёд и со всей силы врезалась в него плечом, как заправский игрок в регби. Короткий, резкий, удивительно мощный толчок. Капитан, крякнув от неожиданности, потерял равновесие и неуклюже завалился на бок. Дробовик со стуком выпал из его рук.

И в ту же секунду на то место, где он только что стоял, с оглушительным грохотом рухнула ветка. Земля подпрыгнула так, что мы едва устояли на ногах. Тысячи кристаллических осколков брызнули во все стороны, как шрапнель от взрыва.

– Чтоб меня… – прохрипел капитан, лёжа на земле. Он смотрел на гору изломанного дерева и чёрных кристаллов всего в паре метров от себя.

Кира, тяжело дыша, стояла над ним. В её глазах не было ни страха, ни радости от спасения. Только какая‑то мрачная, холодная сосредоточенность.

– Вставайте, капитан, – бросила она. – Не время валяться.

Мир превратился в гигантскую дробилку, и мы были в ней просто горсткой зерна. Грохот стоял такой, что, казалось, барабанные перепонки вот‑вот лопнут. Сверху, будто острые стеклянные ножи, сыпались кристальные осколки, оставляя на наших комбинезонах всё новые и новые порезы. Стены ущелья, сплетённые из чёрных, мёртвых корней, медленно, но с ужасающей неотвратимостью сдвигались. Ещё немного, и от нас останется только мокрое место.

– Влад, мы сейчас станем начинкой для пирога! – отчаянно крикнула Кира, пытаясь перекричать этот ад. Она юркнула под нависающий ствол, уворачиваясь от очередного кристального «дождя». – Придумай что‑нибудь, гений!

Капитан, который уже успел подняться на ноги, снова вскинул свой верный дробовик. Его лицо было суровым, как поверхность астероида.

– Отойдите! Я проделаю в этой деревяшке дыру, через которую пролезет грузовик! – прорычал он, целясь в самое густое сплетение корней.

– Стойте! Не надо! – крикнул я, сам не до конца понимая почему. – Вы только разозлите его ещё больше!

Интуиция, или что‑то, что от неё осталось, вопила внутри меня. Стрелять в это существо – всё равно что лить бензин в огонь. Оно и так было раненым, обезумевшим от боли зверем, который крушил всё вокруг, не разбирая, кто враг, а кто просто оказался не в том месте не в то время. Моя попытка успокоить его, достучаться с помощью сочувствия, провалилась с треском. Оно восприняло моё прикосновение как новую атаку. Но почему?

И тут в голове что‑то щёлкнуло. Догадка была простой и от того ещё более жуткой.

Оно меня узнало.

Не меня, Влада Волкова, парня без прошлого. Оно узнало того, кем я был раньше. Коммандера Вазара. Оно почувствовало ту же самую силу, ту же самую… личность, которая однажды принесла ему эту бесконечную, чёрную агонию. Для Древа не было никакой разницы. Я был врагом. Я был причиной его страданий.

Просто пожалеть его было недостаточно. Нужно было что‑то другое. Что‑то гораздо более сложное.

– Влад, ты чего застыл, как статуя⁈ – в голосе Киры зазвенела настоящая паника. Стена из корней была уже в паре метров от нас, и её медленное движение казалось неотвратимым, как сама смерть.

Я не обратил на неё внимания. Я просто закрыл глаза, отключаясь от грохота, от страха друзей, от всего мира. Я заставил себя снова нырнуть в тот гул боли, что исходил от Древа. Но на этот раз я не пытался его унять. Я решил сделать то, что казалось полным самоубийством – открыться ему. Показать всё.