Имперцы за бортом перегруппировались и попытались прорваться к уязвимому брюху Левиафана клином. Но раз за разом враги натыкались на стену огня, пока Морж упорно пилил строй врагов.

– Неплохо стреляешь для куска сала! – весело подколол его Семён Аркадьевич, заложив крутой вираж и сбив щупальцем очередной истребитель.

– Ставлю ящик лучшего пойла со Скальдии, что набью больше имперцев, чем ты, дед! – громко отозвался Морж, разорвав цель плазменным залпом. – Готовь свои юны!

– Мешки с мясом, вы забыли про меня! – возмутился Гюнтер. Робот срезал сразу три машины длинной очередью. – Мой счётчик растёт быстрее теста на горячей плите!

– Ребята, реактор греется! – вклинился тревожный голос Киры. – Давление зашкаливает! Я отвожу лишнее тепло, но мы долго не продержимся. Влад, поторопись там!

Я слышал голоса своей стаи, и моё сердце переполнялось гордостью. Простые люди бросили вызов самой могущественной военной машине во вселенной, и они справлялись.

Процесс создания «Колыбели» перешёл в финальную стадию. Артефакты ослепительно сияли белым светом, сплетаясь в единый механизм. «Звёздная Кузня» жадно впитывала энергия звезды, а я пропускал этот поток через своё содрогающееся тело. Симбиот на моей руке раскалился добела и пускал едкий дым.

– Ещё немного… – прохрипел я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. – Почти готово… Ну же!

Но случилось то, чего я так боялся. Вазар взвыл в голове от запредельного напряжения. Энергия Белого карлика взбунтовалась, и «Матрица Пустоты» дрогнула, нарушив хрупкую гармонию слияния. И всё же «Слеза Времени» отреагировала мгновенно, выдав мощнейший разрушительный импульс, и эта волна ударила прямо по моим обнажённым нервам.

Я изо всех сил попытался выровнять потоки, но не смог удержать их мощь.

Оглушительный взрыв потряс пространство Церебрального зала. Ослепительная вспышка выжгла внутренние сенсоры корабля, а меня ударило высоковольтным разрядом. Кабели лопнули, словно гнилые нитки, и ударная волна отбросила меня прямо к противоположной стене.

Воздух с хрипом вырвался из пробитых лёгких, оставив во рту едкий привкус железа. Я лежал на искорёженных плитах Церебрального зала и чувствовал, как моё тело отказывает. Энергия артефактов бушевала внутри и выжигала вены, превращая кровь в нестабильную плазму. Моя левая рука пошла сетью глубоких трещин, и из этих разломов бил слепящий белый свет. Я захлёбывался собственной кровью, но упрямо цеплялся за ускользающее сознание и пытался удержать контроль.

Под высоким сводом зала бешено вращались «Звёздная Кузня», «Матрица Пустоты» и «Слеза Времени», которая успела покинуть моё тело, но не забыла прожечь дыру в груди. Эти три величайших артефакта слились в хоровод света и гравитации. Мелкие обломки, сорванные кабели и куски обшивки левитировали в воздухе, подчиняясь хаотичным потокам энергии. Наш корабль, с которым я был связан нейронными нитями, стонал от перегрузок. А его биомеханические стены пульсировали багровым светом, силясь справиться с напряжением.

– Влад, мать твою, держись! Не смей закрывать глаза! – сквозь грохот пробился голос Лиандры.

Ксенобиолог рухнула на колени рядом со мной и прижала меня к раскалённой палубе. В свете бушующей энергии её перламутровая кожа казалась прозрачной, а в зелёных глазах плескался неподдельный ужас. Дрожащими пальцами она выхватила из аптечки автоинъектор и с размаху вонзила его мне прямо в шею.

– Ввожу максимальную дозу стабилизаторов и стимуляторов! – крикнула Лиандра, потом отбросила пустую ампулу и тут же схватила новую. – Ты должен держаться, командир! Слышишь меня? Мы не для того вытаскивали тебя из каждой передряги, чтобы ты сдох прямо на финишной прямой!

Я почувствовал тупой укол, но ожидаемого холода лекарств так и не последовало. Моя кипящая кровь испаряла любые препараты за долю секунды, не давая им добраться до сердца. Организм сгорал в топке артефактов.

– Бесполезно, док, – прохрипел я и выплюнул кровавый сгусток на пол. – Твои витаминки мне уже не помогут. Я перегружен. Забирай остальных и уходите к шаттлам, пока я просто не взорвался.

– Заткнись и дыши! – рявкнула Лиандра. Она вколола мне ещё одну дозу. – Я корабельный врач, и я решаю, когда тебе умирать. Гюнтер и меня пустит на фарш, если я вернусь без тебя. А Кира разнесёт корабль на винтики. Так что живи!

Я криво усмехнулся. Даже на пороге смерти команда оставалась моей главной опорой. Через нейронную связь с Левиафаном я чувствовал всё, что происходило снаружи. Там, в холодной пустоте космоса, Семён Аркадьевич всё ещё уклонялся от залпов имперских крейсеров. Капитан выжимал из орудий максимум, прикрывая нас. Гюнтер поливал вражеские истребители шквальным огнём, не забывая орать ругательства на немецком. А Кира где‑то в машинном отделении удерживала реактор от взрыва, не забывая при этом громко ругаться, что ей совершенно не шло. Они бились за меня, и я не имел права сдаваться. Но я чётко понимал, что медицина здесь бессильна. Чтобы выжить и завершить создание «Колыбели», требовались радикальные меры. Я закрыл глаза и мысленно обратился к тому, с кем лучше было не связываться.

Вазар, приём. Отключай болевые рецепторы. Перераспределяй нейронные связи на максимум и блокируй всё, что мешает прямому контролю над энергией артефактов,  – отдал я приказ своему цифровому призраку.

«Внимание: данное действие приведёт к необратимым критическим повреждениям коры головного мозга, – немедленно отозвался внутренний ИИ холодным синтетическим тоном. – Вероятность полной потери зрения, слуха и тактильных ощущений составляет девяносто восемь процентов. Летальный исход наступит через три минуты. Это нелогичное решение. Органика не способна выдержать прямое подключение к артефактам Древних. Как я уже и говорил».

Плевать я хотел на твою логику и статистику! Мы уже нарушили все законы физики, так что давай ломать дальше! Просто делай, жестянка!  – мысленно рявкнул я в ответ.

Очередная волна агонии грозила окончательно стереть мою личность, но мне отчаянно нужна была ясная голова. В ту же секунду мир вокруг изменился: разрывающая мышцы боль исчезла, словно её выключили, грохот работающих двигателей, скрежет металла и крики Лиандры превратились в фоновый шум. Зрение сузилось до узкого туннеля, в конце которого сияли три артефакта. Я добровольно пожертвовал своими человеческими чувствами и превратил собственный мозг в вычислительный центр.

Став машиной, я снова потянулся к бушующей энергии и в очередной раз направил потоки плазмы через своё тело прямо в парящую «Звёздную Кузню», пытаясь стабилизировать процесс. Но сухая математика оказалась неумолима. Вычислительных мощностей человеческого мозга не хватало для синтеза изолированной микро‑галактики. Я превратился в тонкий провод, через который пытались пропустить заряд гигантской молнии. Голограмма «Колыбели» начала дестабилизироваться и распадаться на фрагменты.

Пространство в самом центре Церебрального зала внезапно разорвалось пополам. Звук был такой, словно огромная ткань треснула по шву, и вспышка портала резанула по глазам даже сквозь моё суженное зрение. Образовавшаяся воронка начала засасывать мелкий мусор. Гравитация в зале сошла с ума, швырнув Лиандру на пол и с грохотом оторвав от стены пару терминалов.

Из рассеивающегося чёрного портала медленно шагнул Вазар. Он возвышался над палубой, словно бог войны, явившийся забрать кровавые дары. Его зеркальная маска холодно отражала пламя бушующих артефактов.

Следом за гигантом из портала вышла Валериус. Её вид вызывал ужас: половина лица генеральши представляла собой багровый пульсирующий ожог, едва прикрытый куском белой маски, а искалеченное тело было заковано в броню, которая содрогалась при каждом шаге. Медицинский экзоскелет с тихим жужжанием поддерживал её позвоночник, а правую руку заменял боевой протез. Единственный уцелевший глаз Валериус горел огнём фанатичного безумия.