Используя технопатию, я начал перекраивать био‑вены корабля прямо на ходу. Я перенаправлял гигантские объёмы энергии от двигателей к внешним пластинам. Заставил жар звезды скользить по корпусу Левиафана, мягко огибая самые уязвимые места. Я выстраивал идеальный термощит, оборачивая мощь Белого карлика против него самого.

– Давление стабилизируется! – доложила Кира сквозь нарастающий гул. – Температура падает! Системы охлаждения в норме! Влад, ты творишь невозможное!

Я ничего не ответил, так как был полностью сосредоточен на математике выживания, распределяя ресурсы с точностью до миллисекунды. Корабль всё глубже погружался в корону звезды. За обзорным экраном бушевал огненный океан, но внутри рубки снова стало можно дышать. «Колыбель» начала свой синтез, и «Слеза Времени» в моей груди завибрировала, реагируя на гравитацию.

В этот самый момент двери рубки с шипением разъехались, и из коридора пулей вылетел Криптик. Зверёк пронзительно визжал, царапая когтями раскалённую палубу. Его огромные глаза были полны ужаса.

Он чувствовал вовсе не жар звезды. Электричество было для него пищей. Криптик почуял совсем другую угрозу – тёмную, холодную и смертоносную, от которой нельзя закрыться щитом.

– Капитан, что там на радарах⁈ – рявкнул я, продолжая балансировать на грани жизни и смерти.

Семён Аркадьевич перевёл взгляд на мониторы, и его лицо мгновенно побледнело, став серым как пепел.

– Влад… – голос старика предательски дрогнул. – Прямо за нами… Фиксирую массовый выход из гиперпространства. Это колоссальная армада.

На экране сквозь густые помехи звёздной плазмы начали проступать хищные силуэты кораблей. Десятки «Гончих Бездны», а во главе этого строя гордо возвышался гигантский чёрный флагман, ощетинившийся сотнями тяжёлых орудий.

– Это «Инквизитор», – прошептала Ани. – Валериус всё‑таки нашла нас.

Я скрипнул зубами, понимая, что ситуация безнадёжна.

– Командир, они открывают огонь! – звонко крикнула Кира.

Удар был такой силы, что я чудом устоял на ногах. Семён Аркадьевич глухо выругался, едва не вылетев из пилотского кресла. По всем экранам побежали красные строки предупреждений, сливаясь в сплошную пелену аварийных сигналов.

Флагман Инквизиции выпустил первый синхронный залп, и это была не обычная плазма. Из орудий дредноута вырвались сгустки концентрированной чёрной материи. Чистая энтропия врезалась в наши фронтальные щиты, заставляя защитное поле таять прямо на глазах.

Я поморщился от тупой боли в висках. Левиафан жалобно заскулил прямо в моём разуме. Тёмная материя пожирала барьеры, вгрызаясь в хитиновую броню. На обшивке мгновенно образовывались гниющие кратеры, из которых пузырями сочилась зеленоватая био‑жидкость.

– Семён Аркадьевич, берите командование на себя! – скомандовал я и рывком выдернул иглы из терминала. Во все стороны брызнули снопы искр. – Мне нужно спуститься в Церебральный зал! Я должен запустить синтез «Колыбели» прямо сейчас, иначе Инквизиция нас всех перебьёт!

– Ты спятил, Волков⁈ – капитан подскочил с места. – Ты же там сгоришь заживо! Эта штука требует уйму энергии. Если пропустишь мощь звезды и трёх артефактов через себя, тебя просто порвёт на куски! Плоть такого не выдержит!

– Выбора нет! – я уже развернулся и побежал к выходу с мостика. – Сдержите их любой ценой! Выиграйте мне немного времени, капитан!

Я нёсся вперёд, перепрыгивая через искрящие силовые кабели, куски сорванной обшивки и лужи скользкой био‑смазки. Влетел в полутёмный Церебральный зал, который напоминал утробу зверя из переплетённых кабелей и дышащей плоти, и сходу рухнул в центральное кресло‑ложемент.

Десятки толстых проводов тут же ожили, змеями метнувшись ко мне со всех сторон. Кабели оплели мои руки, ноги и туловище, намертво приковав к креслу. «Слеза Времени» в груди запульсировала невыносимым жаром, радостно откликаясь на зов «Звёздной Кузни» и «Матрицы Пустоты». Два других артефакта плавно парили под высоким сводом зала, излучая мягкий голубоватый свет.

Я зажмурился, активировал технопатию и вновь подключился к оптическим сенсорам Левиафана. Мой разум мгновенно расширился, слившись с системами гигантского корабля. Теперь я видел космос с десятков разных ракурсов, но в реальности не мог пошевелить даже пальцем. Пришлось стать проводником для чудовищной энергии.

Космос бурлил вокруг израненного крейсера. Десятки имперских истребителей роем вырвались из ангаров и устремились к нам. Наш корабль оказался слишком массивным в гравитационном колодце умирающей звезды и завис на месте, став отличной мишенью, пока чёрная энтропия плавила щиты. Передовые отряды истребителей уверенно заходили на первый боевой разворот.

В динамиках внезапно раздался холодный голос Валериус:

– Волков! Отдай артефакты, и я позволю твоим друзьям умереть быстро. Иначе я лично выпотрошу этот кусок гниющего мяса, который ты называешь кораблём, и заставлю тебя смотреть!

Ани, статус⁈  – рявкнул я по мысленной связи, игнорируя угрозы сумасшедшей генеральши.

«Держу правый борт! – отозвалась девушка, и в её голосе сквозило ледяное спокойствие. – Моя телекинетика блокирует потоки энтропии, но щиты истощаются. Поторопись, Влад».

Через внутренние камеры я увидел, как Ани стоит в обзорной галерее. Её белые волосы разметались, а глаза ярко светились. Она выставила руки вперёд, и её телекинетические барьеры с трудом отражали сгустки чёрной материи. Каждый удар отзывался болью в её собственном теле.

– Внимание, стая! – рявкнул в динамиках хриплый бас Семёна Аркадьевича. – Мы не позволим этим ублюдкам разобрать наш дом на запчасти! Гайка, держи реактор на пределе возможностей! Морж, Гюнтер, живо за мной! Устроим этим крысам очень тёплый приём!

Я наблюдал через внешние камеры за нижним ангаром. Створки разъехались в стороны, и в космос стремительно вырвалась «Полярная Звезда». Наш старый грузовой корабль сильно изменился: вдоль его ржавого корпуса пульсировали толстые багровые вены, а из бортов вырывались длинные шипастые щупальца, которые извивались в поисках добычи.

А следом за этим активировались несколько турелей на «Страннике». Гюнтер и Морж не собирались сидеть сложа руки, и готовы были разорвать врага прямо здесь и сейчас.

– Подходите по одному, недожаренные шницели! – радостно завопил Гюнтер в открытом эфире. – Сегодня я сделаю отличный фарш!

Робот открыл шквальный огонь, и две имперские машины не успели уклониться и мигом превратились в облака мусора.

– Теперь моя очередь веселиться! – кровожадно взревел Морж.

Тем временем Семён Аркадьевич творил настоящие чудеса за штурвалом любимой «Звезды». Капитан словно сбросил с плеч груз прожитых лет, управляя грузовиком уверенно и невероятно ловко. Он использовал гравитацию Белого карлика, разгоняя корабль у края пылающих протуберанцев и заставляя обшивку дымиться. Затем резко давал по тормозам, и вражеские истребители просто не успевали среагировать. По инерции они пролетали мимо и падали в пожирающий огонь умирающей звезды.

Семён Аркадьевич не давал выжившим опомниться, нанося удары в спину щупальцами. Чёрные мускулистые отростки хватали машины за крылья, сминали корпуса и швыряли горящие куски в другие истребители.

– Получайте, крысы! – азартно хохотал старик. – Моя девочка покажет вам, где раки зимуют!

Я стиснул зубы. Процесс слияния артефактов начался, и сырая энергия «Звёздной Кузни» потоком хлынула в мои вены. Боль казалась невыносимой, будто по телу течёт жидкое стекло, сжигающая внутренности и плавящая кости. Я глухо закричал и напряг всю свою волю, направляя потоки энергии к «Матрице Пустоты» и «Слезе Времени». Я заставлял артефакты резонировать, собирая их в единую цепь.

«Синтез невозможен, – констатировал холодный голос Вазара в моей голове. Органика не способна выдержать температуру плазмы. Твоё сердце остановится через сорок секунд. Это неэффективно».

Заткнись, жестянка, и помогай стабилизировать поток!«  – мысленно огрызнулся я, стараясь не потерять сознание. – Если сердце остановится, тебе придётся запустить его заново!»