– Что с ним? – испугалась Кира. – Он боится?

– Нет, – тихо сказал я, чувствуя, как внутри меня напрягся Вазар. – Он не боится. Он узнал.

Зверь смотрел не на меня. Он смотрел сквозь меня. Он видел то, что было скрыто под моей кожей, в моей голове. Он видел Тень.

Для этого существа, питающегося энергией, Вазар был не просто личностью. Он был аномалией. Чёрной дырой, излучающей холод и опасность.

Зверь оскалился, показывая два ряда бритвенно‑острых зубов, способных перекусывать металл. Он припал к полу, готовясь к прыжку. Он видел во мне угрозу.

«Убей его,  – лениво предложил Вазар. – Одна вспышка плазмы – и проблема решена. Он опасен. Он видит нас». 

Нет,  – ответил я. – Мы не убиваем тех, кто просто пытается защититься. Мы их приручаем.

Я не стал доставать оружие. Вместо этого я снял ментальный барьер, который обычно сдерживал «фон» Вазара. Я позволил своей внутренней тьме выплеснуться наружу. Не агрессией, а давлением.

Я посмотрел зверю в глаза и послал мысленный импульс:

СИДЕТЬ.

Зверь дёрнулся, словно его ударили хлыстом. Искры на его шерсти вспыхнули и погасли. Он заскулил. Тонко и жалобно. Агрессия исчезла. Он почуял силу, которая была больше его голода. Больше его инстинктов. Он почуял Альфу.

Существо медленно опустило уши. Оно подползло ко мне на брюхе, виляя пушистым хвостом, и ткнулось мокрым носом в мой сапог.

– Ого, – прошептала Кира. – Как ты это сделал?

– Договорились, – я наклонился и почесал зверя за ухом. Шерсть на ощупь была тёплой и слегка покалывала пальцы статикой. – Он признал авторитет.

Зверь заурчал, как трактор, и перевернулся на спину, подставляя пузико.

Семён Аркадьевич скептически хмыкнул, глядя на эту идиллию.

– Ну, раз вы нашли общий язык… Ладно. Оставляем. Но с одним условием!

Он наставил палец на Киру.

– Ты! Делаешь полную изоляцию всей открытой проводки на корабле. В каждой каюте, в каждом гальюне! Чтобы этот… комок ваты не смог даже батарейку лизнуть без разрешения!

– Есть, капитан! – Кира просияла. – Мы назовём его Криптик!

– Почему Криптик? – спросил я.

– Потому что он загадочный. И потому что он «крэкнул» нашу защиту, как опытный хакер.

– Криптик, – попробовал я имя на вкус. Зверь отозвался коротким «Цвырк!». – Пойдёт.

Капитан махнул рукой и пошёл дальше командовать разгрузкой, бормоча под нос: «Зоопарк, а не корабль. То робот‑повар, то найдёныш с раздвоением личности, теперь ещё и электрическая крыса…»

Мы остались вдвоём. Кира побежала искать изоленту и экранирующую фольгу.

Я присел на корточки перед Криптиком. Он тут же сел, глядя на меня своими космическими глазами. Теперь он был спокоен. Но я заметил одну деталь. Когда я думал о чём‑то нейтральном – о курсе, о еде, о ремонте – шерсть Криптика лежала гладко, и он был просто милым пушистиком. Но стоило мне вспомнить бой на лайнере… Стоило мне на секунду допустить мысль о том, как приятно было ломать кости врагам… Шерсть Криптика мгновенно топорщилась. Искры возвращались. Он тихо рычал, глядя не на меня, а куда‑то за моё плечо, словно там стоял кто‑то невидимый.

Он рычал на Вазара.

Я протянул руку. Криптик лизнул мой палец. Язык у него был шершавый, как наждачка.

– Ты не просто питомец, да? – тихо спросил я.

Зверь наклонил голову набок.

– Ты – индикатор. Мой личный счётчик Гейгера. Пока ты мурчишь – я человек. Если ты шипишь – значит, монстр слишком близко.

«Полезная игрушка,  – согласился Вазар. – Хотя я бы предпочёл собаку. Добермана. Или василиска». 

– Перебьёшься, – сказал я вслух.

Криптик снова зашипел, услышав голос Вазара в моей интонации, но я погладил его, успокаивая.

– Всё в порядке, малыш. Мы с ним… работаем над этим.

Я выпрямился. Впереди был долгий перелёт к «Кладбищу Искр». И теперь у меня был не только напарник в голове, но и маленький пушистый судья у ног, который не позволит мне забыть, кто я такой на самом деле.

Или кем я рискую стать.

Спасённые сидели на ящиках с боеприпасами, спали на палубе, укутавшись в термоплёнку, и тихо переговаривались, всё ещё не веря, что вакуум их не сожрал.

Я стоял на галерее второго уровня, наблюдая за суетой. Моя левая рука была спрятана в глубокий карман плаща. Я не хотел пугать и без того дёрганых гражданских. Для них я был просто ещё одним усталым членом экипажа, а не мутантом‑убийцей.

Внизу, в центре людского водоворота, возвышалась фигура Семёна Аркадьевича. Капитан был в своей стихии. Он орал на дроидов‑погрузчиков, раздавал пайки и умудрялся одновременно торговаться с кем‑то по комлинку.

– Нет, мадам, это не каюта первого класса! – гаркнул он, поворачиваясь к пожилой женщине. – Это торпедный отсек! И скажите спасибо, что торпеды там смирные и не храпят!

В толпе спасённых выделялся один субъект. Дориан Векс, как он представился. Представитель расы торков – приземистый, широкий в кости гуманоид с серой кожей. На нём висели лохмотья того, что когда‑то было камзолом. Бархат был порван, золотое шитьё свисало нитками, а под левым глазом наливался фиолетовым цветом роскошный фингал.

Векс выглядел как свадебный торт, на который кто‑то сел. Но держался он так, словно стоял на приёме у Императора.

Я спустился вниз, когда торк подошёл к Семёну. Капитан уже набрал в грудь воздуха, готовясь отшить очередного богатея (да, да, кое‑кто из спасённых был весьма «высокого рода») с его претензиями.

– Слушайте сюда, уважаемый, – начал Семён, уперев руки в боки. – Джакузи у нас нет, шампанское закончилось в прошлом веке, а массаж делает только Гюнтер, и поверьте, вам это не понравится.

Векс не скривился. Он не стал требовать адвоката или жалобную книгу. Он медленно, преодолевая боль в явно ушибленных рёбрах, сделал учтивый поклон.

– Капитан, – его голос был гулким и твёрдым, как удар молота о сваю. – Я не смею просить о роскоши. Вы вытащили моих людей из огня. Моя жизнь принадлежит вам.

Семён поперхнулся заготовленной колкостью. Он моргнул, глядя на побитого аристократа.

– Э‑э‑э… ну, это наша работа, – буркнул он, сбитый с толку. – Обычно такие, как вы, первым делом требуют связаться со своим страховым агентом.

– Страховка покроет потерю корабля, – Векс выпрямился, поправляя оторванный манжет. – Но она не вернёт честь. У меня есть лишь одна просьба: разрешите отправить короткий шифр в мой головной офис на Аурум‑Прайме. Мои партнёры должны знать, что средства для компенсации семьям погибших разблокированы.

– И всё? – Семён подозрительно прищурился. – А как же горячая ванна?

Векс усмехнулся разбитыми губами, обнажая крепкие желтоватые зубы.

– Джакузи подождёт, Капитан. А честь – нет.

Семён Аркадьевич хмыкнул, и его лицо разгладилось. Он уважал две вещи: наличные деньги и стальные принципы.

– Добро, – кивнул он. – Пойдёмте в мою каюту. Там связь чище. И… кажется, у меня завалялось кое‑что получше чая. Влад, ты с нами?

Я кивнул. Мне тоже не помешало бы выпить. Желательно чего‑то, что выжигает память о последних сутках.

Каюта капитана была островком старого мира посреди биомеханического безумия нашего корабля. На столе, среди карт и навигационных планшетов, стояла пузатая бутылка из тёмного стекла.

– «Сирианский янтарный», – с придыханием произнёс Векс, разглядывая этикетку. – Пятьдесят лет выдержки. Я думал, последнюю партию выпили ещё в прошлом столетии.

– Трофей, – коротко пояснил Семён, разливая густую, маслянистую жидкость по стаканам. – Спас его из горящего бара на Тортуге‑9. Бармен кричал: «Спасай кассу!», а я спасал душу заведения.

Мы чокнулись. Коньяк был жёстким, но потом разливался по телу мягким, солнечным теплом.