Они не понимают. Энтропия – это хаос, а я стремлюсь к абсолютному порядку. К тому порядку, который был до того, как самопровозглашённые «Древние» решили переписать вселенную под себя. Галактика называет их богами. Я называю их палачами.

Если собрать все Ключи воедино, он сможет переписать физику. Он инвертирует работу механизма Древних и разорвёт эту чёрную дыру изнутри и силой вырвет свой народ из‑за горизонта событий, вернув им украденное время.

Его совершенно не волновало, что чудовищный выброс энергии при разрушении сингулярности мгновенно сожжёт половину обитаемой галактики, превратив Империю в пепел. Эта вселенная лишь сорняк, выросший на костях его семьи. И теперь просто пришло время глобальной прополки.

Внезапно терминал связи на столе издал тихий, мелодичный сигнал.

Глубинные датчики дальнего космоса, настроенные на поиск гравитационных аномалий, зафиксировали колоссальный разрыв ткани реальности. Сигнатура не принадлежала ни одному из известных кораблей. Это был грубый прыжок в пространственный карман.

Визг разрываемого подпространства ударил по самым чувствительным рецепторам станции.

Волков сделал свой ход.

На гладком, как посмертная маска, лице Императора впервые за тысячелетия дрогнул мускул. Появилась слабая, почти болезненная улыбка, полная вековой, сводящей с ума усталости и долгожданного предвкушения.

Единица 734 превзошёл все, даже самые смелые математические ожидания. Клон, являвшийся просто куском биомассы, каким‑то образом обрёл настоящую душу. Он стал той самой живой переменной, тем самым ключом, появление которого холодные алгоритмы Древних никогда не смогли бы предвидеть.

Сейчас Влад Волков, сам того не подозревая, ведомый любовью к своей команде и ненавистью к Вазару, отправился за Последним Фрагментом. За тем самым мощным Артефактом в Архиве Бесконечности, который Император физически не мог достать своими руками на протяжении тысяч лет. Маленькая, глючная шестерёнка, возомнившая себя живой, неслась прямо к цели. Идеальная гончая взяла след.

Император медленно закрыл чёрные, как сама бездна, глаза.

– Иди, мой маленький призрак, – тихо, но так, что голос эхом разнёсся по обсидиановому залу, произнёс он. – Собери для меня их оружие. Открой ту дверь, которая для меня заперта. И я клянусь… когда мои братья сделают свой первый вдох на радиоактивном пепелище вашей Империи… я позволю тебе умереть без боли.

Он снова повернулся к пылающей чёрной дыре. Поднял руку и приложил холодную ладонь к непробиваемому бронестеклу.

Хор криков в его голове мгновенно стал громче, словно почувствовав его внимание. Они умоляли о спасении и просили прекратить эту пытку.

– Я слышу вас. Я помню каждое ваше имя, – прошептал Император. И в его голосе, обычно лишённом даже намёка на человечность, вдруг прозвучала любовь.

Он поднял взгляд выше аккреционного диска, туда, где в холодной пустоте мерцали равнодушные звёзды. Туда, куда сквозь изнанку реальности ушёл биомеханический корабль.

– Они уже несут мне ключи от ваших цепей. Подождите ещё совсем немного. Ваш брат идёт.

«Ты всегда бьёшь по больным местам, словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», – зло подумал Вайтус и со всей силы швырнул хрустальный бокал прямо в стену.

Звон разбитого стекла эхом разнёсся по просторному кабинету. Вайтусу было плевать на испорченный интерьер, он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу чуть ли не до крови. Молодой аристократ только что с треском проиграл политические дебаты. Он надеялся на поддержку семьи, но его собственный отец не упустил шанса прилюдно растоптать сына.

Сейчас же Лорд‑Отец сидел в кожаном кресле напротив. Сложил руки домиком и смотрел на наследника с нескрываемым презрением. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, оставалось каменным и непроницаемым.

– Ты просто вспыльчивый щенок, Вайтус, – произнёс старик ледяным тоном. – Твои эмоции, как открытая книга для любого идиота в Совете.

Каждое слово отца било наотмашь.

– Сегодня тебя раздавили на трибуне, потому что ты гневаешься там, где нужно хладнокровно считать варианты, – продолжал Лорд‑Отец. – Политика не терпит истерик.

– Я защищал нашу честь! – выплюнул Вайтус.

Он чувствовал, как его щёки горят от стыда и унижения.

– Они в открытую насмехались над нами! – парень резко шагнул к столу. – Тот выскочка из торговой гильдии смел указывать нашему Дому, как вести дела на Периферии! А ты сидел и предлагал молчать!

– Они дёргали тебя за ниточки, а ты послушно плясал перед ними, как дешёвая марионетка, – отрезал отец и брезгливо поморщился. – Твоя речь была жалкой. Ты сам показал им свою уязвимость. Ты слишком слаб, Вайтус.

Старик медленно поднялся с кресла и опёрся руками о стол.

– С таким дурным характером ты никогда не станешь сильнее. Ты просто погубишь наш Дом, когда займёшь моё место. Если вообще его займёшь.

– Я делал то, что должен был! – огрызнулся Вайтус.

– Ты делал то, что тешило твоё эго, – сухо ответил отец. – Убирайся с глаз моих. Мне стыдно на тебя смотреть.

Вайтус пулей вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, чтобы хоть как‑то выразить свой протест. Внутри него всё кипело от ярости. Щенок? Слабак? Он докажет старому ублюдку свою силу. Он заставит отца давиться собственными словами и умолять о прощении.

Ноги сами понесли парня под землю. Там, под фундаментом их родового поместья, находилось хранилище реликвий. А в нём идеальное оружие – «Чёрный Осколок». Странный и пугающий артефакт недавно притащили контрабандисты. Они нашли его в аномальном секторе и продали Дому за бесценок, лишь бы поскорее избавиться от жуткой вещи. Никто из придворных учёных не понимал принципа работы этой штуки. Техника рядом с камнем сходила с ума, а люди жаловались на мигрени. Но все чувствовали скрытую пульсирующую мощь «Осколка». Вайтус решил, что сегодня эта сила станет его главным козырем в борьбе за власть.

Двери распахнулись, открывая вид на коридор из серого бетона. Вайтус уверенно зашагал вперёд, подошёл к первым воротам и приложил ладонь к сканеру. Система считала капиллярный отпечаток крови и одобрительно пискнула. Толстые створки с шипением разошлись в стороны.

Воздух внутри хранилища оказался спёртым и ледяным, а в ушах сразу появился низкий давящий гул. В самом центре парил небольшой кусок антрацитового камня с острыми краями, висящим над антигравитационным постаментом. Артефакт был надёжно закрыт внутри мерцающего поля стазиса.

Вайтус подошёл к контрольной панели. Руки предательски дрожали от злости на отца и от предвкушения скорого триумфа. Он ввёл код доступа и нажал кнопку отключения защиты. Голубое свечение стазис‑поля мигнуло несколько раз и полностью погасло, но гул в ушах стал громче.

Парень сделал глубокий вдох, шагнул к постаменту и схватил «Чёрный Осколок» голой рукой.

В этот же миг привычный мир перестал существовать.

Осколок срезонировал с кипящей яростью внутри Вайтуса. Пространство вокруг исказилось с оглушительным хрустом. Взбесившаяся гравитация ударила парня по плечам и швырнула его на колени. А камень намертво прилип к ладони, обжигая кожу мёртвым холодом.

Самое страшное началось внутри головы. Туда без стука и предупреждения ворвалась чудовищная телепатическая волна. Это был не один голос, а голоса миллиардов и триллионов существ. Они кричали в порыве вечной и непрекращающейся агонии. Эти неизвестные создания горели заживо внутри застывшей сингулярности. Их тела разрывало на атомы, они теряли своих детей и сходили с ума от бесконечной боли, запертые вне времени.

Вселенская мука всей своей тяжестью обрушилась на хрупкий мозг. Вайтус не мог этого выдержать и закричал, почувствовав, как в глазах лопаются сосуды. Горячая кровь залила зрение красной пеленой.