Видение резко оборвалось, возвращая меня на трясущийся мостик Левиафана, где адреналин снова закипел в венах, вытесняя липкий страх.

– Ну что, щенки Империи, хотите поиграть? – зло усмехнулся я, сплёвывая кровь с прокушенной губы. – Сейчас я покажу вам новые трюки.

Левиафан бесшумной тенью скользнул в самую гущу каменных глыб, а настырные «Гончие» не отставали ни на метр, методично дробя мелкие астероиды плазменными выстрелами. Я полностью слился с сознанием корабля, пока навязчивый код Вазара услужливо помогал с математической точностью просчитывать траектории полёта каждого булыжника вокруг нас. Это было похоже на танец со смертью на минном поле.

Я резко заложил крутой вираж, заставив корабль пройти буквально в считанных метрах от гигантского ледяного астероида. Первая «Гончая» слепо повторила этот маневр, двигаясь по нашим координатам, но не успела вовремя затормозить. Я дал быструю мысленную команду, и Левиафан ударил свободным щупальцем по соседней каменной глыбе, с силой пнув её прямо наперерез врагу. Имперский крейсер на полном ходу врезался в монолитный камень, и вспышка взрыва осветила кольца планеты.

– Получите, мрази имперские! – радостно зарычал Морж, победно сжимая огромные кулаки. – Командир, да ты просто бог пилотажа! Я клянусь, что готов расцеловать твою железную руку!

Две оставшиеся «Гончие» легко обошли пылающие обломки своего товарища и быстро взяли наш Левиафан в клещи, отрезая любые пути к отступлению.

– Ани, срочно переведи всю оставшуюся энергию на маневровые двигатели! – приказал я, глядя на тактический радар.

Девушка лишь молча кивнула, и её тонкие пальцы запорхали по консоли. Она безоговорочно доверяла мне свою жизнь и точно знала, что я вытащу нашу стаю из любой передряги.

Дождавшись нужного момента, я ударил по тормозам, полностью реверсируя тягу. Левиафан послушно клюнул носом, останавливаясь как вкопанный, и пропустил оба вражеских крейсера далеко вперёд. Они с гудящим свистом пронеслись прямо над нашей рубкой, едва не снеся внешнюю обшивку судна.

– Огонь из всех орудий! Дайте им прикурить по полной программе! – заорал я во всё горло.

Семён Аркадьевич и Морж одновременно ударили по гашеткам плазменных турелей. Раскалённые заряды вонзились прямо в маршевые двигатели второй «Гончей». Вражеский корабль мгновенно потерял управление, закрутился беспомощной юлой и на огромной скорости влетел в гравитационный колодец газового гиганта, где его буквально расплющило атмосферой за несколько секунд.

Оставался всего один враг. Самый крупный и бронированный крейсер развернулся к нам носом и нацелил на Левиафан главное калиберное орудие, внутри которого уже клубилась непроглядная тьма. Оружие зловеще гудело, накапливая критический заряд для решающего удара.

– Влад, наши щиты на нуле! – в панике закричала Лиандра, глядя на мигающий монитор. – Бедный Криптик сейчас упадёт в обморок от истощения! Мы не выдержим прямого попадания!

– Командир, у меня всё готово! – победно завопила Кира по внутренней связи, перекрывая вой сирен. – Изолента и доброе матерное слово реально творят чудеса! Варп‑двигатель снова в норме, мы можем прыгать!

– Давай, Левиафан, рви когти в закат! – я до хруста стиснул штурвал, направляя всю энергию в гиперпривод.

Третья «Гончая» выстрелила. Широкий луч тьмы устремился в нашу рубку, обещая быструю смерть всему экипажу. Но в ту же самую секунду Левиафан издал вибрирующий гул. Пространство перед нами разорвалось с характерным хлопком, и корабль плавно нырнул в спасительный варп. Смертоносный луч прошёл в миллиметре от нашей кормы и растворился в холодной пустоте.

Полёт сквозь гиперпространство оказался на удивление коротким, но невероятно жёстким. Корабль трясло так сильно, словно он на огромной скорости летел по ребристой стиральной доске. Сирены всё никак не замолкали, с закопчённого потолка сыпались горячие искры, а измученный металл натужно стонал под давлением. Спустя пару бесконечных минут нас грубо и бесцеремонно выплюнуло из подпространства.

Искрящийся Левиафан с пробитым правым боком тяжело ввалился в зону густого пояса астероидов и лёг в дрейф. Радары показывали абсолютную чистоту. Мы наконец‑то находились в безопасности, надёжно скрытые среди тысяч каменных глыб совершенно незнакомой звёздной системы.

Я откинулся на спинку пилотского кресла, переводя дух. Интерфейс‑иглы плавно втянулись обратно под кожу, а симбиот послушно принял вид моей обычной человеческой руки. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в ушах, но наша команда снова смогла обмануть смерть.

Тяжёлые двери рубки разъехались в стороны. Внутрь устало ввалилась Кира, с ног до головы перемазанная чёрной копотью и машинным маслом. В её спутанных волосах торчали куски горелой изоляции, а на руках она баюкала Криптика, который тихо посапывал.

– Мы живы, – хрипло простонала наш механик и тяжело упала в свободное кресло, сдувая грязную прядь. – Но если ты ещё хоть раз заставишь меня чинить варп‑двигатель изолентой прямо на ходу, Волков, я клянусь, что лично прибью тебя разводным ключом!

– Поверь мне, Гайка, в следующий раз я обязательно попрошу тебя использовать армированный скотч, – с облегчением выдохнул я и улыбнулся. – А теперь давайте вместе подумаем, как нам залатать эту старую посудину, пока Империя не прислала новых гостей. Иначе наша удача может закончиться.

И почему каждая реликтовая штуковина запрятана в самой глубокой и тёмной дыре?  – с раздражением подумал я, разглядывая обзорный экран.

Мы висели посреди мёртвого космоса, где вокруг тянулся бесконечный пояс астероидов. Огромные каменные глыбы медленно вращались во тьме, словно зубы древнего бога, который лениво пережёвывал пустоту. Где‑то здесь скрывалась «Матрица Пустоты». Это был второй компонент для нашей «Колыбели», который мог сотворить целый мир, но почему‑то прятался там, где жизнь вообще не могла существовать.

Я стоял на мостике «Рассветного Странника», синхронизируясь с системами Левиафана, пока сам корабль тихо урчал, напоминая огромного сытого зверя. Я чувствовал его настроение так же чётко, как своё, и Левиафану здесь не нравилось. Вокруг летало слишком много камней, оставалось слишком мало пространства для манёвра, а сама аура мёртвого сектора навевала тоску.

– Капитан, сигнатура исходит вон от того здоровяка прямо по курсу, – раздался в динамиках звонкий голос Киры, прерывая мои мысли. – Координаты уже вывела на ваш экран.

Я прищурился, вглядываясь в монитор. Впереди маячил гигантский астероид размером с луну, сплошь испещрённый глубокими кратерами и трещинами, а его мертвенный цвет вызывал отторжение.

– Вижу, Гайка, – кивнул я и мысленно потянулся к разуму корабля. – Странник, подходим ближе, только давай аккуратно и не поцарапай свою красивую броню, ведь нам ещё перед Империей красоваться.

Левиафан недовольно фыркнул где‑то на границе моего сознания, но послушно двинулся вперёд, сбавив обороты двигателей. Корабль плавно скользнул между двумя вращающимися булыжниками, грациозно обогнул глыбу льда и завис над поверхностью астероида.

– Сигнатура прямо под нами, – доложила Кира, быстро стуча по клавишам терминала. – Она глубоко внутри, так что для доступа придётся бурить толстую кору этого булыжника.

– Понял, – ответил я, разминая шею. – Сейчас устроим им небольшое землетрясение.

Но я не успел отдать команду на зарядку главных орудий, потому что по корпусу Левиафана прокатился глухой скрежет. Затем ещё один. Этот мерзкий звук напоминал лязг гигантского ржавого гвоздя по стеклу и вызывал нервную дрожь.

– Какого чёрта? – нахмурился я, спешно выводя данные с внешних камер на панорамный экран.

Увиденное заставило меня брезгливо поморщиться. Из кратеров на поверхность лезли твари размером с хороший грузовик. Они напоминали уродливую помесь пауков и крабов, полностью состоящих из пористого камня и кремниевых кристаллов. Эти многоногие ублюдки обитали в вакууме, прыгая на чёрную броню «Странника» и пытаясь прогрызть её своими мощными жвалами. Корабль взвыл от возмущения и боли, а его био‑щупальца мгновенно вырвались из скрытых пазух, сбивая тварей словно назойливых мух.