«Ты думаешь, ты сбежал, Владислав?»

Её смех был холоднее космоса.

«Ты можешь спрятаться в любой дыре, но ты несёшь ключ в себе. От себя не убежишь. Скоро увидимся».

Вспышка.

Тьма накрыла меня, мягкая и спасительная. Последнее, что я помнил – это запах палёной проводки и тёплая рука Ани, накрывающая мою ладонь.

А потом наступила тишина.

Гиперпространство выплюнуло нас, как косточку от вишни. Жёстко, с хрустом и тошнотой, подкатившей к самому горлу.

Я открыл глаза. Первое, что я увидел – это красный аварийный свет, заливающий мостик. Второе – перекошенное лицо Семёна Аркадьевича, который пытался отлепить своё лицо от приборной панели.

– Живы? – прохрипел я. Голос звучал так, будто я жевал песок.

– Если это рай, то я подаю жалобу на администрацию, – простонал капитан, ощупывая свои усы. – Почему здесь так трясёт?

– Потому что мы вышли в зоне турбулентности, – отозвалась Кира. Она висела в своём кресле, вцепившись в подлокотники. Её лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском выжившего. – Двигатели заглохли. Мы дрейфуем.

Я с трудом отстегнул ремни и попытался встать. Тело ныло.

– Вазар? – мысленно позвал я.

«Функциональность семьдесят процентов. Энергосистемы истощены. Нам нужен отдых, партнёр. Иначе в следующий раз я не смогу прикрыть твою задницу» , – голос в голове звучал устало, но довольство в нём никуда не делось.

Мы ушли. Мы обставили Валериус.

– Что с сенсорами? – я подошёл к главному экрану. На нём была только серая рябь помех.

– Ослепли, – Кира ударила кулаком по консоли. – Магнитная буря такой силы, что стрелки компасов, наверное, узлом завязываются. Радары, лидары, дальняя связь – всё мертво. Работает только старая добрая оптика.

– Открывай бронестворки, – скомандовал я. – Посмотрим, куда нас занесло.

Тяжёлые металлические пластины, закрывавшие обзорный купол, медленно поползли вверх с натужным скрежетом.

Я ожидал увидеть тьму. Или туман. Но то, что открылось перед нами, заставило замолчать даже вечно ворчащего капитана.

Мы висели на краю гигантского кольца. В центре, далеко‑далеко, тускло светил умирающий белый карлик – маленькая, злая звезда, похожая на бельмо в глазу вселенной.

А вокруг неё вращалась смерть.

Миллионы кораблей. Это был океан металла и мусора. Древние дредноуты, похожие на соборы, рваные остовы крейсеров, обломки истребителей, сплавленные в единые, уродливые комья. Всё это медленно, величаво плыло по кругу, сталкиваясь, крошась и сверкая в холодном свете звезды.

– Матерь божья… – выдохнул Семён Аркадьевич, снимая фуражку. – Это же сколько душ тут сгинуло?

– Кладбище Искр, – прошептал я. – Легенды не врали.

Зрелище было пугающим и величественным одновременно. Тишина здесь казалась плотной, осязаемой. Она давила на уши.

Вдруг у моих ног что‑то зашипело.

Я опустил взгляд. Криптик сидел на полу, вжавшись в угол консоли. Его шерсть стояла дыбом, превратив его в колючий серый шар. Фиолетовые глаза были расширены до предела.

– Цвырк! – пискнул он жалобно и прикрыл уши лапками.

– Что с ним? – спросил капитан. – Снова жрать хочет?

– Нет, – я нахмурился, присаживаясь рядом со зверьком. Я протянул руку, но Криптик шарахнулся от меня, словно я был раскалённым утюгом. – Здесь слишком много энергии. Магнитной, психической… Он перегружен.

И в этот момент я тоже почувствовал это.

Сначала было похоже на звон в ушах. Тонкий, на грани слышимости. Потом звон превратился в вибрацию. Она шла не снаружи. Она шла изнутри. Резонировала с моими костями, с моей кровью, с тем чёрным симбиотом, что жил во мне.

Зов.

«Наконец‑то,  – прошелестел Вазар. – Мы близко, Влад. Ты чувствуешь? Это не магнитная буря. Это песня. Песня Древних». 

Я схватился за край пульта, чтобы не упасть. Голова закружилась. Перед глазами на секунду вспыхнула карта – не та, что была на чипе, а та, что была выжжена в моём подсознании. Сложный трёхмерный лабиринт, ведущий вглубь этого металлического рифа.

– Влад? – Кира тронула меня за плечо. – Ты светишься.

Я посмотрел на свои руки. Под кожей проступила чёрная сетка вен, пульсирующая слабым фиолетовым светом.

– Я знаю, куда лететь, – хрипло сказал я. – Нам туда. Вглубь.

Я указал на сектор, где нагромождение обломков было самым плотным. Там, в тени гигантского корпуса разрушенной станции, мерцало что‑то странное. Не свет, а искажение пространства.

– Ани? – вдруг спросил капитан, оглядываясь. – А где наша снежная королева? Она же была здесь перед прыжком.

Я похолодел. Зов действовал на меня, потому что во мне была часть Древних технологий. Но Ани… Ани была связана с Валериус. А Валериус тоже слышала этот Зов.

– Я сейчас, – бросил я и рванул с мостика.

«Осторожнее,  – предупредил Вазар. – Её разум нестабилен. Резонанс Артефакта усиливает ментальную связь. Она сейчас как радиоприёмник, настроенный на волну „Убей всех“». 

– Помолчи, – огрызнулся я, выбежав в коридор.

Корабль всё ещё дрожал, восстанавливая системы. Освещение мигало. Тени в углах казались живыми.

Я нашёл её в кают‑компании.

Ани сидела за столом, обхватив голову руками. Её плечи тряслись. На столе перед ней лежал её виброклинок и… мой бластер. Тот самый, который я оставил в своей каюте.

Она не была в доспехе. Простая серая майка насквозь промокла от пота. Белые волосы спутались.

– Ани? – тихо позвал я, останавливаясь в дверях.

Она дёрнулась, как от удара хлыстом. Медленно подняла голову.

Я невольно отшатнулся.

Её глаза… Золото в них потускнело. Зрачки сузились, а вокруг радужки появилась чёрная кайма. Тёмные вены, похожие на мои, проступили на её шее и висках.

– Не подходи, – прошипела она. Голос был чужим. Ломаным. В нём слышались интонации Валериус. – Уйди, Влад. Пожалуйста.

– Что происходит? – я сделал шаг вперёд, игнорируя её приказ.

– Я слышу её, – Ани ударила кулаком по столу. Металл жалобно вмялся. – Она здесь. В моей голове. Громче, чем когда‑либо. Этот Зов… он работает как усилитель. Она видит то, что вижу я. Она знает, где мы.

Она схватила мой бластер. Руки у неё дрожали так сильно, что оружие ходило ходуном.

– Я – маяк, Влад. Пока я жива, она будет нас преследовать. Я не могу закрыться. Барьеры рухнули.

Она подняла бластер. Но направила его не на меня. Она прижала ствол к своему подбородку.

– Ани, нет! – я бросился к ней.

– Стой! – закричала она, и в её голосе было столько боли, что я замер. – Не подходи! Или я нажму спуск!

Мы застыли. Я стоял в трёх метрах от неё, боясь сделать вдох. Вазар внутри напрягся, просчитывая траекторию прыжка, чтобы выбить оружие.

«Шанс успеха – сорок процентов. Она слишком быстрая. Импланты ускоряют её реакцию». 

– Влад, – по её щекам текли слёзы, но глаза оставались сухими и страшными. – Я чувствую, как она перехватывает контроль. Как пальцы… не мои пальцы… хотят сжать горло. Твоё горло. Я не хочу быть куклой. Я не хочу потерять тебя снова.

Она посмотрела на меня с мольбой.

– Пообещай мне. Если я потеряю себя… если я стану ЕЮ… ты убьёшь меня. Не колеблясь.

– Ты просишь невозможного, – тихо сказал я.

– Я прошу милосердия! – закричала она. – Я солдат! Я знаю, что такое плен разума. Это хуже смерти. Убей меня сейчас, пока я ещё Ани. Пожалуйста.

Она протянула мне бластер рукояткой вперёд.

Я смотрел на оружие. Смотрел на её искажённое мукой лицо.

«Сделай это,  – холодно посоветовал Вазар. – Она – угроза. Рациональное решение – устранить источник сигнала. Мы найдём Артефакт и без неё». 

– Заткнись, – прошептал я.

Я медленно подошёл к ней. Ани напряглась, ожидая, что я возьму пистолет.