Каэлен, тот самый грозный пират, который ещё недавно упивался своей властью, теперь стоял на коленях возле своего капитанского трона. Он не мог перестать хихикать. Глупый, тонкий, детский смешок вырывался из его горла снова и снова. Лицо пирата исказила гримаса, по щекам катились слёзы, но это был не смех. Это было бессилие. Он отчаянно пытался взять себя в руки, но было видно, что его тело ему больше не подчиняется. Артефакт, который он так хотел заполучить, держал его разум в стальной хватке. Жалкое зрелище.

Я пошёл к нему. Мои шаги гулко отдавались от металлических стен в наступившей тишине, которую нарушал только его идиотский смех и тихие всхлипы одного из охранников в углу. Я остановился прямо перед пиратом и заглянул в его безумные глаза. В них, как в аквариуме, плескался первобытный ужас, смешанный с полным непониманием. Он смотрел на меня и не мог осознать, что, чёрт возьми, происходит.

— Ты даже не представляешь, с кем связался, — сказал я.

Собственный голос меня удивил. Он прозвучал ровно, спокойно и холодно, как оружейная сталь. Откуда это во мне? На моих губах сама собой появилась усмешка. Я был уверен — точная копия той, что он дарил мне пару минут назад. Я решил немного поиграть.

— Та синекожая дамочка… генерал Валериус… она ведь говорила тебе, чтобы ты держался от меня подальше, так? Предупреждала, что это может быть опасно. Эх, Каэлен, Каэлен… Всегда нужно слушать умных женщин.

При упоминании имени генерала его смех на секунду осёкся. Зрачок его глаза сузился до точки. Кажется, до него начало доходить. Он понял, что я не просто какой-то бедолага с амнезией. Он понял, что я знаю намного больше, чем должен. Но понимание пришло к нему слишком поздно.

Я мог бы ударить его по лицу. Сломать нос. Это было бы просто и эмоционально. Но мне не хотелось эмоций. Вместо этого я собрал кулак и нанёс один-единственный, короткий и выверенный удар точно в солнечное сплетение.

Хихиканье оборвалось булькающим хрипом. Весь воздух вышел из лёгких пирата. Его тело, ставшее похожим на тряпичную куклу, отлетело к стене. Он глухо стукнулся о неё и мешком сполз на палубу, потеряв сознание.

На мостике стало совсем тихо. Только один охранник продолжал плакать, свернувшись в позу эмбриона, а второй всё ещё дёргался в конвульсиях своего безумного танца. Я даже не посмотрел в их сторону. Они были больше не опасны. Просто сломанные игрушки.

Я подошёл к капитанской консоли, к этому трону безумного параноика. Десятки голографических экранов мерцали передо мной, заполненные тысячами непонятных символов. Любого другого это поставило бы в тупик. Но не меня. Мои пальцы сами легли на прохладную поверхность панели. Это было невероятное ощущение. Я не думал, что делаю, мои руки двигались сами, словно вспомнив что-то очень старое и хорошо знакомое. Пальцы летали по незнакомой клавиатуре, активируя нужные протоколы. Мой мозг был лишь наблюдателем, который с удивлением смотрел на работу собственного тела.

Я нашёл то, что искал.

— Система, — произнёс я в пустоту командным тоном. — Активировать протокол самоуничтожения корабля. Время до детонации — десять минут.

Из динамиков раздался тот же вежливый, синтезированный голос, который совсем недавно предлагал Каэлену включить музыку Вагнера для более ярких впечатлений.

— Принято. Протокол самоуничтожения активирован. Обратный отсчёт пошёл. Приятного вам дня, капитан.

Десять минут. В открытом космосе это может показаться вечностью, но для меня это было лишь мгновение, которое нельзя было упускать. Я не стал раздумывать ни секунды. Пока один из охранников, свернувшись калачиком на полу, продолжал тихонько подвывать, а второй всё ещё дёргался в каком-то странном, ломаном танце, я сорвался с места. Моей целью был мостик. Ноги в тяжёлых ботинках гулко били по идеально белому полу, разнося эхо по пустым коридорам. Я бежал, не разбирая дороги, мимо молчаливых роботов-уборщиков, которые, казалось, совершенно не обращали внимания на тот хаос, что я оставил за спиной.

Мой путь лежал к тому самому шлюзу, через который меня доставили на этот корабль. Там всё ещё должен был стоять абордажный катер, пристыковавшийся ранее к нашей «Полярной Звезде». В голове стучала, как молот, всего одна простая мысль: я должен успеть.

Я буквально влетел в крошечную кабину катера и с силой захлопнул за собой тяжёлый люк. Воздух со свистом вышел из моих лёгких. Пальцы, будто живя своей жизнью, сами забегали по панели управления, находя нужные переключатели. Двигатели коротко и недовольно взревели, и маленький кораблик с ощутимым толчком отделился от огромного корпуса «Тишины». Не теряя времени, я включил связь на общей волне, всей душой надеясь, что на «Полярной Звезде» уже смогли починить приёмники.

— «Полярная Звезда», это Волков! Вы меня слышите? Не вздумайте стрелять! Я возвращаюсь! Запускайте маршевые двигатели и немедленно готовьтесь к прыжку, у нас совсем нет времени!

В это же самое время на борту нашего старого грузовика разворачивалась своя маленькая драма. После того как я покинул корабль, команда на несколько мучительно долгих секунд застыла в полном оцепенении. Но первой, как это обычно и бывало, в себя пришла Кира.

— Он не мог… он просто не мог вот так взять и сдаться, — прошептала она, и в её голосе вместо страха и отчаяния послышались твёрдые, стальные нотки. — Я уверена, он что-то задумал! Капитан, нам срочно нужно запустить все системы!

Она тут же бросилась к своему пульту и принялась отчаянно стучать по клавишам, пытаясь перезапустить главный реактор после мощного электромагнитного удара. Семён Аркадьевич, наконец очнувшись от ступора, уже хрипло отдавал команды по внутренней связи, пытаясь понять, насколько сильно пострадал наш старичок.

Именно в этот момент мой голос, искажённый помехами, прорвался через динамики на мостике.

— Это Влад! — что было сил закричала Кира, и её лицо, ещё секунду назад бывшее мрачнее тучи, озарила счастливая, широкая улыбка. — Он жив! Капитан, он жив! Он возвращается!

На главном экране, который чудом уцелел, появилась маленькая точка моего катера, стремительно приближающегося к ним. Весь экипаж с немым изумлением и радостью смотрел, как я лечу прямо к нашему кораблю.

Я влетел в грузовой отсек, открывшийся так вовремя, на такой скорости, что едва успел затормозить, чуть не врезавшись в противоположную стену. Люк не успел закрыться, но плазменные экраны перекрыли «внутрянку» корабля от безжалостного космоса. Собственно, так произошло и с дырой, что проделали эти выродки, что сейчас валялись на мостике «Тишины».

Выскочив из кабины, я со всех ног понёсся на мостик.

— Потом всё объясню! — крикнул я, буквально врываясь в рубку. Адреналин бил в кровь. — Кира, прыгай! Прямо сейчас! Мне всё равно куда, просто уводи нас подальше отсюда!

Кира даже не стала задавать лишних вопросов. Её пальцы уже порхали над панелью, вбивая координаты для случайного прыжка в ближайший безопасный сектор. «Полярная Звезда» содрогнулась всем своим израненным корпусом, протестующе скрипя металлом.

— Прыжок через три… два… один…

Наш старый, верный корабль дёрнулся, вытянулся в тонкую, светящуюся нить и в следующий миг исчез в ослепительной вспышке гиперпространственного перехода.

И буквально через секунду на том самом месте, где мы только что находились, начал раздуваться гигантский, абсолютно беззвучный огненный шар. Корабль «Тишина» взорвался. Яркая, яростная вспышка на одно мгновение озарила непроглядную черноту космоса, а затем так же быстро погасла, оставив после себя лишь медленно расширяющееся облако из раскалённых обломков и космической пыли.

Каэлен медленно приходил в себя. Голова гудела, словно растревоженный улей, а в ушах стоял непрекращающийся звон. Он с огромным трудом разлепил веки. Мостик его идеального, вылизанного до блеска корабля был полностью уничтожен. Повсюду валялись обломки, панели отчаянно искрили, а в воздухе стоял едкий запах гари.