Я упала на спину, подставляя животик, а потом обхватила руку всеми четырьмя лапами и принялась вылизывать, пока другая рука продолжала чесать мою шейку.

О да-а-а!

— Аглая Найдёновна, — заметил вампир, — у вас проэструс. Это опасно в вашем положении. Лучше бы вам сейчас вернуться в человеческий облик.

Глупости какие! Я мурлыкнула, заёрзала спиной по его коленям, перекатываясь с бочка на бочок, а потом вцепилась клыками в запястье и от восторга принялась драть руку задними лапами.

— Глаша, — позвал меня Боэсхий.

Я снова расслабилась и принялась вылизывать его пальцы. Душу затапливала любовная нежность. Его пальцы были такими вкусными! Как куриные косточки… И я, конечно, не удержалась — ласково укусила. Решено: будем жить с ним в замке вдвоём, днём — отсыпаться в гробу, а по ночам ловить мышей. Если не это, то что тогда счастье?

Внезапно Бося нагнулся ко мне и поцеловал в мордочку, аккурат в носик. Я, закрыв глаза, ответила, обвила его шею руками. Крупные металлические пуговицы царапнули торчащие соски. Язык коснулся его клыка и… я размахнулась и влепила нахалу затрещину. Вскочила:

— Какого лысого гоблина, фон Быборг⁈ Вы бы сначала определились чего хотите, а потом уже пользовались обстоятельствами!

Он потёр щёку, поднялся, привычным движением сбросил с себя камзол и протянул мне.

— Если бы вы спарились с котом и забеременели, потом не смогли бы вернуть себе облик человека, — пояснил ровным голосом, с трудом переводя взгляд от моей груди на лицо. — Эструс — самое опасное время для оборотней. Неужели вам раньше никто этого не объяснял?

— Эструс? — не поняла я.

Забрала камзол, завернулась в него, как в вечернее платье, связав рукавами над грудью и оставив плечи обнажёнными. Боэсхий терпеливо вздохнул:

— Иными словами — течка, период овуляции, когда…

— Достаточно. Что такое течка, я знаю, — буркнула я, краснея.

— У вас ещё не она, только проэструс, но скоро…

— Я. Поняла. — прошипела я.

Конечно, меня никто этому не учил! Оборотням — да, оборотням в приюте рассказывали разные нюансы, но что и как происходит у метаморфов преподаватели и сами не знали. Конечно, я следила за своим циклом и знала, что через два дня у меня должны начаться месячные, но даже не подозревала, что они как-то влияют на оборот! Однако вампир совершенно точно не лжёт, это понятно хотя бы по тому, что никогда раньше в облике зверя я не испытывала полового влечения к самцу своего вида. Никогда раньше не теряла человеческого разума и восприятия мира…

Я покосилась на пальцы вампира и почувствовала, что щёки зажглись, словно фонари над кварталом любви. Он чесал меня над хвостом! И пузико… А я подставляла ему все свои эрогенные местечки и вылизывала пальцы… Ох. И это после того, как меня совершенно недвусмысленно отвергли!

— Аглая Найдёновна, — Боэсхий словно не заметил моего смущения (я смущаюсь⁈ я⁈) — к моему сожалению, вынужден признать свою ошибку. Вы и правда слишком юны и неопытны для порученной вам работы, и ваша неграмотность в основах оборотничества — тому подтверждение. Я всё ещё предлагаю разойтись полюбовно.

Дурацкое слово «полюбовно». Вроде бы речь о любви, а смысл — совершенно противоположен.

— В некоторых вещах я действительно некомпетентна, Боэсхий Назгулович, — холодно отозвалась я и переступила с ноги на ногу, — и, как вы верно заметили, неопытна, но кое-какие вещи я вполне понимаю. Например, вот такие слова в договоре: «он нерасторжим и не подлежит изменению» — обычно означают, что он нерасторжим и не подлежит изменению.

Лицо вампира закаменело.

А вот то-то милый! Да, утром, под влиянием эмоций, я растерялась. От неожиданности. Но я — Глаша, а Глаша без мыла пролезет туда, куда другие и с мылом не пролезут, и уж точно не позволит прокатить с оплатой!

— Так что даже вопрос о сроках остаётся открытым, — насмешливо заметила я. — Вы не имеете права ограничивать меня…

— Не имел, — прохладно согласился он. — Но вы согласились и приняли изменения сроков, а, значит, это изменение вступило в силу.

— Потому что вы меня подловили!

Я шагнула к нему, невольно привстала на цыпочки, чтобы казаться выше и убедительнее. Бося даже не пошевелился.

— Но больше этого не случится, запомните! Да, я понимаю, что условия сделки для вас не выгодны, вы пересчитали и передумали, но…

— Не выгодны? — переспросил он.

— Ой, не делайте вид, что не понимаете: на одного «Единорога» десяток таких замков купить можно, — фыркнула я. — Но договор есть договор. Я выполню условия сделки, а вы отдадите мне заслуженное вознаграждение.

Его глаза были совсем близко, сверкали, точно антрацит. И белое лицо, и алые губы… так близко, что их так и тянуло коснуться губами… Голова закружилась, и мне пришлось схватиться за плечи кровососа, чтобы не упасть. И встать на пятки, наколовшись на какой-то камушек.

— Как скажете, — процедил вампирюга. — Вот только вы не справитесь с заданием за отведённое время. А, подтвердив срок, вы изменили пункт о неограниченном времени. И тогда вы не получите ничего. Поэтому ещё раз взываю к вашему трезвомыслию и напоминаю: если вы добровольно…

— Не справлюсь⁈

Я буквально взорвалась, ударила его в грудь ладонями. Даже глаз задёргался от ярости.

— Не справлюсь, да⁈ Ах ты сноб трёхсотлетний! Какая-то там жалкая малявка двадцати трёх лет, конечно, не справится! Куда ей! Ты потому и нанял меня, да? Позлорадствовать, Ваше Комарейшейство? А вот, не получится. Через два дня я уеду отсюда на собственном «Единороге», вот так вот! Вот увидите. Потому что двое из трёх пунктов уже выполнены. Граф Андруш с сыном уже уехали, а в Арусреестре лежит письменный отказ Сиятельства от претензий на замок — я проверила. И госпожа Туктукберг больше не станет вам мстить за Бусинку. А уж с одним господином Обносским я как-нибудь за это время да справлюсь.

Резко отвернувшись от него, я зашагала к склепу, в котором осталась моя одежда, но главное — обувь.

— И как вы этого добились? — потрясённо уточнил вампир.

Догнал, подхватил на руки.

— Отпустите, — прошипела я.

Эх, жаль, что я уже не кошка! Так бы и разодрала ему всю физиономию.

— Здесь много стёкол и камней, а вы босы. Позвольте, я вас донесу.

Само благородство! Нет, вы только посмотрите! И не скажешь с виду, что сей доблестный Ахвенго собрался отобрать у бедной девушки честно заработанного ею «Единорога»!

— Туда, — ткнула я пальцем в нужном направлении.

Ну хочет, пусть несёт.

— И всё же, расскажите, как вы добились таких потрясающих результатов и так быстро, — попросил он, послушно двинувшись мимо надгробий со мной на руках.

— У вас свои вапирячьи секреты, а у нас, человечков — свои, — упрямо не согласилась я.

— Глаша, вам же самой хочется похвастаться. Расскажите.

Ах ты ж! Я удивлённо заглянула в его лицо. Он же вроде вовсе ничего не соображает в женской психологии? Откуда вдруг такая проницательность? А похвастаться мне и правда хотелось. Я отвернулась и процедила снисходительно:

— Госпоже Туктукберг явилась Бусинка и сообщила, что умерла без вашей помощи и скоро переродится заново.

Бося хмыкнул, оценив мой ход.

— А граф Андруш? Признаться, я считал его самым сложным из претендентов на замок. Фанатики всегда меня пугали. Что вы сделали с ним?

— Ничего особенного. Обычный шантаж.

Мне хотелось коснуться его волос, жёстких (я уже это знала) и гладких. Кто там говорил «я таю»? Не помню. Вроде какая-то безумная женщина, выбравшая вместо жизни любовь, о которой даже не знала ничего. Чистое бабье любопытство. Никогда не понимала её. А вот сейчас…

«Единорог», — напомнила само́й себе мрачно.

У меня есть цель, и я её добьюсь. Клянусь всем… всеми лютиками, как говорит Хойр.

В склепе вампир спустил меня с рук и вежливо отвернулся. Я быстро оделась, натянула на ноги кроссовки. Ну наконец-то! Кошачья жизнь хороша, конечно, но вот босыми лапками по лужам и камушкам…