Вульминцы внизу сжимают свои булавки, пуговицы или вышивки со своей эмблемой и поднимают их. «Птица зари!» — скандируют они. Голоса присоединяются, повторяя значение их символа — что даже птица со сломанным крылом поднимется, как солнце.

Правда этого сияет, пока Аурин стоит здесь.

Даже если бы мой отец никогда не учил меня ничему о Тарли, стерев их из важности, как и многих других последователей Каррика, я бы хотел, чтобы я знал достаточно, чтобы сложить два и два. Хотел бы я знать значение её золотой кожи. Потому что, когда я впервые увидел её, я знал, что она необыкновенная. И видя её здесь и сейчас, так очевидно, кто она.

Королева. Тронутая золотом и благословленная кровью. И по какой-то причине связанная со мной.

Она отступает назад и снова берёт меня за руку, её пальцы мгновенно переплетаются с моими и удерживают нас вместе. Она смотрит на меня, пока люди скандируют, хлопают и приветствуют.

«Ты великолепна», — говорю я ей.

Её пульс учащается. «Я просто я».

Я киваю. «Да».

Именно.

Её глаза смягчаются, пальцы снова сжимаются, и всё, чего я хочу, — это притянуть её поближе и завладеть ею, но теперь всё не так, не так ли? Аурин не только моя. Она нашла место среди всех этих фэйри. Они смотрят на неё снизу вверх. Стоят в благоговении перед ней. Она что-то значит для каждого на этой улице. Само её присутствие влияет на них.

Я так чертовски горжусь ею.

Начинается затишье, холод между лидийцами и вульминцами, кажется, согревается исключительно благодаря светящемуся присутствию Аурин, пока всё уже не кажется таким ненадёжным.

Я немного расслабляюсь, но только на долю секунды. Потому что мои мысли блуждают к матери. Это постоянное беспокойство, которое грызёт меня изнутри. Я чувствую, как моё выражение лица искажается, и Аурин мгновенно это замечает.

«Ты в порядке?» — тихо спрашивает она, но затем, кажется, читает ответ в моих глазах, и её собственное выражение лица становится решительным.

«Пойдём, — говорит она. — Теперь мы должны быть в состоянии пройти через толпу. Уик покажет нам, где орейцы. Мы поговорим с ними и посмотрим, есть ли у них какая-нибудь информация об Элоре».

Я киваю и делаю глубокий вдох. Одна только мысль о том, что моя мать в лапах отца, заставляет меня покрыться холодным потом. Мне нужно найти её и обезопасить. Я не могу думать о том, что ей, возможно, приходится выносить.

«Мой отец — грёбаная змея, — говорю я, когда мы оба поворачиваемся, чтобы идти внутрь. — Он будет держать её рядом».

«Мы найдём её», — обещает она, её голос стальной.

Я киваю и целую её в макушку. «Найдём».

И на этот раз мне не придётся разрывать мир или разрывать себя. Мой отец будет тем, кого разорвут на части.

«Его глаз, — начинает она. — Я хотела сказать тебе... кажется, ты сгноил его».

Я замираю и смотрю на неё. «Его глаз?»

Она кивает, злая усмешка изгибает её губы. «Ага. Он носит повязку, но думаю, ты должен был частично сгноить его все эти годы назад, когда вы сражались. Я видела вены».

«Хорошо, — рычу я, чувствуя удовлетворение. — Он, наверное, ненавидел, что я смог сделать это с ним. Что это уничтожило часть его лица. — В следующий раз, когда я увижу его, я не просто сгною один из его глаз. Я раздавлю его грёбаный череп».

Её лента скользит по моей руке в знак утешения, пока мы направляемся к лестнице. Вульминцы внутри останавливаются и склоняют головы, когда мы проходим, и Аурин дарит им улыбку.

Когда мы добираемся до лестницы, она смотрит на меня. «Думаешь, всем удалось остановить армию фэйри в Ранхолде?»

«Не знаю наверняка, — честно отвечаю я. — Но я остановил многих из них, а магия короля Толда впечатляет. Он грозный, поэтому король Фулк не посмел бы отказать ему. У Пятого тоже достаточно большая армия. С Лу, Джаддом и Дигби там я уверен, что они смогли подготовить Пятое и остановить фэйри на месте».

Она резко поворачивает голову. «Дигби пошёл с ними? В Ранхолд?»

Я замолкаю. «Я забыл упомянуть об этом?»

«Да. Забыл, — говорит она, её голос приобретает нервные нотки. — Но это опасно. А он был тяжело ранен...»

«Он исцелился, и это было важно для него. Когда он услышал, что армия сделала с Хайбеллом, он был чертовски опустошён. Я не мог отказать ему в праве пойти помочь».

Она вздыхает. «Конечно, он захотел пойти». — Она замолкает. «А что насчёт королевы Кайлы? Думаешь, она появилась, чтобы помочь им?»

«Я сказал ей, что будет, если нет».

Аурин хмыкает. «Удивлена, что ты не убил её».

«Несмотря на то, что я ей сказал, я убью её. С радостью. Только скажи слово».

«Нет. Ты был прав, отпустив её. Убийство только ещё больше разделило бы Орею. Три королевства уже в смятении. Она была нужна тебе живой, чтобы помочь сражаться в этой войне».

«И ей лучше, блядь, сражаться, — говорю я. — Но если нет, я разберусь с ней».

После того, как мы разберёмся со всем здесь.

Я готовлюсь пойти к жителям Дролларда. Встретиться лицом к лицу с муками, которые они перенесли с тех пор, как попали сюда... и с тем, что они могут сказать о моей матери.

Аурин останавливается внизу лестницы и смотрит на меня. Она невероятно настроена на меня. «Мы вернём её, Слэйд», — снова заверяет она меня. Как и много раз, потому что она знает, как сильно это тяготит мой разум. «Ничто нас не остановит».

Моей груди становится тепло от её защитной страстности. От того, как яростно она защищает мою мать. «Я знаю».

Мы идём по коридору, направляясь ко входу, который служит витриной. Когда мы подходим к входной двери и выходим, улица всё ещё оживлена, но Уик смог передвигаться и разговаривает с людьми в маленьких группах. Другие вульминцы, кажется, делают то же самое.

Когда мы выходим на дорогу, толпа расступается, люди шепчут Тарли и Льяри и дракон, пока мы идём. Я слежу за всеми, как ястреб, но они держат почтительное расстояние от Аурин, хотя я всё равно держу свою защиту наготове, моя собственническая забота подстёгивается связью пэюр.

Её ленты тянутся за ней, как ткань платья, хотя они извиваются и кружатся, поднимаясь вокруг неё — и меня. Одна из них всегда касается меня.

Я усмехаюсь, глядя на одну, которая обматывается вокруг моего запястья, притягивая меня ближе. Я смотрю на её ленты, на неё, вижу, как она улыбается фэйри, а они улыбаются в ответ. Вижу благоговение в их глазах и то, как эта земля, кажется, светится вокруг неё. Это наполняет моё сердце — и заставляет его болеть.

Потому что здесь её место.

Она всегда была великолепна, но здесь, в Аннвине, её душа словно поёт, освещённая солнцем и сияющая изнутри. В Орее люди либо хотели использовать её, либо подавлять. Но видя её здесь, это где она подходит.

Она заслуживает дышать воздухом дома, ходить среди фэйри, которые трепещут перед ней. Она заслуживает того, чтобы земля пела от одного её присутствия, а солнце струилось на её позолоченную кожу.

Аурин всегда была слишком яркой для Ореи.

Когда ты окружён завистливыми тенями, всё, чего они хотят, — это погасить тебя.

Но она не поддалась. Вопреки всем грёбаным шансам. Вопреки орейцам и фэйри, вопреки монархам и жестокости, она здесь. Она не только выжила, но и преодолела.

И теперь она горит ярче, чем когда-либо.

Это значит, что нам будет о чём поговорить, когда всё закончится.

Уик замечает нас, когда мы подходим ближе, поэтому он отходит, чтобы уделить нам внимание. Мне странно думать, что это родственница Аурин. Уверен, ей ещё страннее.