Наши тимбервинги без колебаний взмывают в воздух, и как только мы набираем высоту над железными деревьями, из луков наших лучников срываются стрелы.

Китт направляется прямо к грохочущим облакам над нами, снег хлещет меня по лицу. Позади меня я чувствую Тайда у своей спины, выпускающего стрелы с бешеной скоростью. Остальные из нашей группы делают то же самое.

Что могут сделать три тимбервинга против целой армии?

Ничего.

Кроме как заставить их смотреть вверх.

Чтобы из-за нашего отвлечения они не заметили, как сдвинулся снег. Как снежный бархан, который они миновали, выровнялся. Они так сосредоточились на нас, что не замечают, как верхний слой снега начал таять.

Или что под ним земля на самом деле испещрена линиями.

Потому что, хотя у фэйри может быть численность, у нас есть земля, и они не могут знать того, что знаю я.

Я провел много времени здесь, на этой границе... но и мой брат тоже. Сотни поездок за эти годы именно в это место.

На этот клочок пустой, замерзшей земли, куда он выплеснул всю свою сдерживаемую силу.

Он высвобождал свою смертоносную магию прямо здесь, отчасти чтобы отпугнуть людей от путешествий рядом с Дедвеллом, отчасти чтобы защитить нашу границу, а отчасти просто потому, что ему нужно было избавиться от своей магии.

Это означает, что гниль, которую он влил в землю, накопилась. Гниль десятилетиями накапливалась в мерзлой почве Пятого.

Ледяной холод и пустой пейзаж всегда помогали скрывать ее. И по большей части мороз сдерживал ее.

До сих пор.

Фэйри могут наступать на нас, но это наша земля. И нашей землей как раз воспользуются Финли и Мастон.

У обоих очень уникальные силы — именно поэтому я их выбрал. Финли работает в нашей оружейной кузнецом не просто так. Его прикосновение может расплавить металл насквозь.

Или... нагреть целую область снега и льда, которая сковала гниль моего брата.

А Мастон? Он может заставить землю дрожать одним топотом ноги.

План был прост. Дождаться, пока фэйри пройдут определенную точку, и доставить Финли и Мастона на тот склон снега. Потому что там у них будет укрытие, чтобы приземлиться на бархане, где залегает одно из самых больших скоплений гнилых жил.

Прямо там, где магия Финли сможет растопить ледяную землю ровно настолько, чтобы освободить запертый под ней яд. А затем Мастон сотрясет землю, чтобы ее потревожить.

Чтобы освободить ее.

Потому что, как мы тренировались на самых маленьких нитях яда возле Дедвелла, можно избавиться от льда и вытрясти гниль на свободу.

Именно это и происходит сейчас.

Я вздрагиваю от звука, мои руки сжимают поводья. Это похоже на бег стада. Словно тысячи тимбервингов издают пронзительный рев.

Затем земля трескается.

Под тающим снегом земля внезапно разверзается прямо под серединой мчащейся армии. Мгновенно сотни из них падают внутрь. Крики соперничают с грохочущими звуками земли.

Растаявший снег обнажает толстые коричневые и черные вены, проходящие сквозь нее, и теперь, когда земля треснула, начинается цепная реакция. Как выдергивание корней дерева, она распространяется, разрываясь и зияя, наполняя воздух оглушительным треском.

С неба я разворачиваю Китт, чтобы наблюдать, как снег раскалывается, разрывая паникующую армию на части, разверзаясь и проглатывая их целиком.

Мой живот подпрыгивает от восторга. Это работает. Мой план, блядь, реально работает.

Я не могу сдержать усмешку, когда триумф пульсирует в моей груди. Позади меня даже Тайд издает радостный возглас, нарушая свое обычное молчание.

— Это работает, командир!

Где-то я слышу, как Гидеон отвечает еще одним воплем, и Лу смеется, звук разносится сквозь мороз.

Теперь у нас есть шанс, и я не собираюсь его упускать. Передовые линии армии несутся к железным деревьям, поэтому мы направляем наших тимбервингов следом за ними. Тайд выпускает еще стрел, его магия зрения помогает ему делать смертоносные выстрелы.

Земля в середине продолжает разрываться, снег оседает. Она начинает обрушиваться сама на себя, все дальше и дальше. Вонючая талая земля проваливается, увлекая за собой сотни фэйри.

Они пытаются бежать, но их бегущие шаги проглатываются. Их руки хватаются за рассыпающиеся края, но они все равно падают в гноящиеся глубины.

И земля еще не закончила раскалываться.

Зловоние гнили теперь обнажено в воздухе и источает гнилостный запах смерти, распространяя все больше разрушений.

— Закончились! — кричит Тайд, предупреждая меня, что у него кончились стрелы и ему нужно взять запасные из боковой сумки седла.

Я выравниваю Китт, чтобы он мог безопасно переместиться и пополнить запасы, и замечаю Лу, которая свирепо летит. Она позволяет своему тимбервингу скользить низко над землей, хватая бегущих фэйри и сталкивая их с их же солдатами или сбрасывая в расщелины.

Гидеон и Варг летают по кругу, направляя стрелы в группу, пытающуюся бежать в сторону Клайфхельма. Но грохочущий удар заставляет меня дернуться, и я круто разворачиваюсь, видя, что Озерик запустил катапульту. Глыба камня врезается в землю, поражая фэйри, отступающих на другой стороне разлома. Через несколько секунд Озерик перезаряжает и снова стреляет.

Я поворачиваюсь, высматривая в небе тимбервинга Финли и Мастона, но не вижу их. К этому времени они должны быть уже высоко над землей, отстреливая фэйри вместе с нами. Они должны были снова быть на своем тимбервинге в ту же секунду, как земля начала оседать.

Беспокойство обрушивается на меня, мои плечи напрягаются, когда я продолжаю всматриваться сквозь порывистый снегопад, подсчитывая тимбервингов, ныряющих в воздухе.

Я все еще не вижу их.

— Черт, — говорю я на ветру, когда снег падает гуще, покрывая перья Китт.

Схватив поводья, я разворачиваю ее и снижаюсь, вглядываясь в склон, где худшая часть гнили уничтожила землю. Мое дыхание замирает, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда я вижу, что весь бархан, где они должны были быть, просто... исчез. На том месте, где он был, теперь выемка более чем в триста футов.

Я все равно направляю Китт в ту сторону, полный решимости найти их, хотя мое чутье подсказывает мне, что их уже проглотило. Что они даже не успели снова добраться до своего тимбервинга.

Что некого спасать.

— Черт, — снова цежу я сквозь зубы, страх и гнев сжимают мое горло.

Китт приближает нас, но ливень стрел внезапно обрушивается с неба. Мы пытаемся увернуться, но одна стрела попадает Тайду прямо в руку. Кровь брызжет из него, когда он вскрикивает от боли, его спина ударяется о мою, когда он дергается в седле.

— Меня ранили, командир!

Мои нервы на пределе, напряжение в теле сводит руки и заставляет пульс барабанить. Еще одна стрела почти пронзает Китт, ее грудь спасает только толстая кольчужная броня, надетая на ней. Тайд вздрагивает от ее резкого движения, и его лук со стрелами выпадает из рук.

— Держись! — кричу я ему через плечо.

Быстро взглянув вниз, я замечаю группу фэйри, стреляющих в нас. Они на нашей стороне разлома, дюжина из них целится из луков в наших тимбервингов. Роланду и Гидеону удается поразить двоих из них, но нас превосходят числом.

Когда я начинаю разворачивать Китт, мой взгляд цепляется за черные нагрудники и шлемы. Черные — а не тусклый цвет каменистой брони фэйри.

Мастон и Финли?

Я пытаюсь разглядеть, но снег падает все быстрее, и я слишком далеко.

— Тайд! По левому флангу!

Тайд напрягается, чтобы взглянуть в том направлении, и мое сердце бешено колотится.

— Это они. Застряли. Их тимбервинг упал. Они под обстрелом и беззащитны. — Он докладывает сквозь сдавленные стоны, и я знаю, что его рука, должно быть, болит, как у сукина сына.

Но я не могу оставить их там.

Установив взгляд на точки черной брони, я направляю Китт к ним, и она летит так быстро, как может. Когда мы подлетаем ближе, мои люди становятся видны четче, и я вижу то, что уже заметил Тайд. Их тимбервинг, мертвый, лежит на узкой полоске разбитой земли рядом с ними. Они окружены трещинами, слишком широкими, чтобы их перепрыгнуть. Они — сидячие утки, используют свою мертвую птицу как укрытие, но атакующие их фэйри безжалостно стреляют из луков.