— Как глупо с моей стороны.

Она вернулась в свой угол дивана и села так, чтобы её ноги были направлены в мою сторону.

— Так-то лучше. Итак, как мы будем бороться за доминирование над пультом?

— Ты гостья. Ты всё контролируешь, — сказал я, передавая ей пульт.

— Я была уверена, что ты это скажешь, так что мы определённо будем пересматривать «Новенькую».

— «Пересматривать» в смысле ты её уже смотрела?

— Я не могу смотреть новые телешоу во время еды. Мне нужно сосредоточиться на еде, — объяснила Зои, как будто это было самое логичное утверждение.

— Само собой.

Зои со знанием дела просмотрела мои телевизионные приложения и подписки.

— Хм, здесь много документальных фильмов, — отметила она. — Что ты смотришь для развлечения?

Я указал на телевизор.

— Документальные фильмы.

Она повернула голову в мою сторону и тяжело вздохнула.

— Нам предстоит так много работы. Ты не сможешь расслабиться после долгой, насыщенной эмоциями недели, смотря фильм «Поражённый жадностью: История о том, как американский миллиардер разорил тысячи людей».

— Это познавательно, ясно?

Зои показала мне большой палец вниз и имитировала звук пердежа, из-за которого собачья голова высунулась из-за журнального столика.

— Я начинаю думать, что я нужна тебе не только для классного секса.

Я начинал думать о том же. Но сейчас выходные, и я побеспокоюсь об этом позже.

Мы ели и смотрели её шоу, которое, по общему признанию, было более интересным, чем серия документальных фильмов об европейских пиратах, которая служила моим вечерним развлечением в течение недели. Затем Зои вернула пульт и потребовала, чтобы мы посмотрели что-нибудь, что нравилось мне, так что мы посмотрели новое видео с канала фермы, на который я был подписан на YouTube. Зои, к её чести, без жалоб выдержала двадцать восемь минут ремонта трактора.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил я, когда видео закончилось.

Она театрально похлопала себя по подбородку.

— Ну, мне очень нравится твой пенис.

Я ударил её в грудь своей подушкой для еды.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты и так много знаешь. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, кто мой лучший друг, какое моё любимое вино, почему я боюсь собак. И ты один из, наверное, трёх человек во всём мире, которые знают, что я принимаю новое лекарство, которое впервые в жизни даёт мне надежду, но в то же время заставляет меня чувствовать себя каким-то наркоторговцем-любителем из фильма, когда я пытаюсь его принимать. Чего ты ещё хочешь?

Я порылся в памяти.

— Когда ты заправляешь свой бензобак? И, пожалуйста, не говори, когда он у тебя опустеет.

Зои рассмеялась и пнула меня босой ногой по бедру. Я обхватил её ступню рукой и прижал большой палец к сгибу. Её смех перешёл в мурлыканье.

— Ты не поверишь, но я паникую уже тогда, когда бак заполнен на три четверти. Однажды летом я отправилась в поездку с несколькими друзьями по колледжу. В то время я была единственной, у кого были водительские права. У меня трижды заканчивался бензин, потому что я всё время забывала проверить манометр. К тому времени, как мы добрались до Аутер-Бэнкс, никто, кроме Хейзел, не разговаривал со мной. Я была травмирована на всю жизнь.

— Все твои истории такие чертовски грустные? — спросил я.

Она пошевелила пальцами ноги в моей хватке.

— Раньше они тоже заставляли меня грустить. Но теперь я знаю, что для большинства из них была причина, и это очень помогает. И нет. Не все они грустные. Однажды я тайком проникла на каток Рокфеллеровского центра в три часа ночи и пила шампанское прямо из бутылки, пока каталась на коньках.

— Ты умеешь кататься на коньках?

— Не очень хорошо. Но я была достаточно быстрой, чтобы ускользнуть от охранника. Моя очередь спрашивать тебя. Ты юрист и строительный подрядчик. Ты мог бы работать где угодно в любой из этих профессий. Ты когда-нибудь хотел уехать отсюда, завести свою собственную жизнь?

— Хотел бы я сказать «да», потому что так было бы интереснее. Но я полюбил это место с первого взгляда. Я был довольно маленьким, когда приехал сюда. Но одно я помню точно: весенним вечером меня привезли к ферме Бишопов, и солнце садилось за поля. Перед сараем стоял ярко-красный трактор, и я спросил социального работника, не рай ли это.

— Боже, Гейдж, — выдохнула Зои, прикрывая ладонями затуманившиеся глаза. — И у кого теперь такие эмоциональные истории?

Я сжал её ступню и улыбнулся.

— Стори-Лейк понравился мне с первой секунды, как я его увидел. Я как будто узнал его. Один взгляд — и я понял, что это мой дом.

— Как тебе известно, у меня было совсем другое первое впечатление. Ты когда-нибудь испытывал такое чувство по отношению к чему-то другому? Как будто ты просто видишь это и понимаешь, что это предназначено тебе? — спросила Зои.

Я вспомнил тот день, ту крышу, все эти медные завитки.

— Не уверен, — уклонился я от ответа. — Какой твой любимый цвет?

Она задумчиво поморщилась.

— Наверное, фиолетовый. Как аметист. А у тебя?

— Зелёный.

— Да, но какого оттенка? Блевотно-зелёный? Слизисто-зелёный? Плесневело-зелёный?

— Какого оттенка зелёного, по-твоему, у тебя глаза? — спросил я.

Её изумрудные глаза загорелись огнём, а затем Зои высвободила ногу из моей хватки и подползла по дивану ко мне.

— Это было очень, очень ловко, — она произнесла это как обвинение, усаживаясь верхом мне на колени.

Мои руки легли на её бёдра, как будто у них был свой собственный разум.

— Наверное, нам стоит... поговорить.

Она обхватила меня руками за шею.

— О чём ты хочешь поговорить?

— О сексе. Я имею в виду, о нас. Занимающихся сексом. Снова, — она вызывала короткое замыкание в моём мозгу, и мне это нравилось.

— Я рада поговорить о том, как мы занимаемся сексом.

— Чем ещё мы занимаемся? Я имею в виду, кроме секса.

— Ужинаем? — предложила она. — Стираем бельё?

— Я знаю, ты не хочешь ни с кем встречаться, Зои. И я уважаю это. Но я также не хочу, чтобы кто-то из нас сейчас занимался этим с другими людьми.

— Хм, моногамный секс без обязательств, — лукаво протянула Зои. — Думаю, это было бы удобно.

Она двигала бёдрами, потираясь о меня в медленном, разрушающем логику ритме.

— Для меня главное — удобство, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она прекратила свои движения и усмехнулась.

— Нет, это не так. Для тебя главное планы, расчёты, следующие шаги. У тебя есть опасения. В чём они заключаются?

— Как долго мы будем этим заниматься? Мы будем появляться на людях? Или будем прятаться? Что мы говорим людям, когда они спрашивают о нас? Ты останешься у нас на ночь или будешь ускользать и ломать кости каждый раз, как только взойдёт солнце?

— Ты когда-нибудь импровизировал на ходу? — поддразнила она.

Думать, когда у меня на коленях сидела тёплая, готовая ко всему Зои, было почти невозможно.

— На прошлой неделе мне не хотелось есть бургер с индейкой, который я приготовил заранее, поэтому я придумал предлог заехать к родителям на ужин, чтобы они меня покормили, — признался я.

— Ты очарователен.

Я нахмурился, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

— Не думаю, что это считается комплиментом для мужчин, Бернис.

Её улыбка растеклась по мне тёплым мёдом.

— Держу пари, когда-нибудь ты будешь отлично заботиться о своей жене, — прошептала Зои.

— Я отлично позабочусь о тебе прямо сейчас, — пообещал я. А потом её губы прижались к моим, и все мои опасения вылетели у меня из головы.

Зои

Я проснулась от горячего, отвратительного дыхания на своём лице.

— Господи, Гейдж. У тебя что, нет зубной щётки? — застонала я, пряча голову под подушку.

— Это не я, — проворчал Гейдж у меня за спиной. Он зарылся лицом в мои волосы и одной рукой крепко обхватил меня за талию, прижимая к месту.