Он открыл дверь, затем остановился и посмотрел на меня.

— Ты определённо не в моём вкусе, Зои. Но я надеюсь, ты получишь то, что хочешь.

Гейдж

Ресторан «Анджело» был переполнен. Казалось, что у всех в Стори-Лейке родилась одна и та же идея насчёт ужина. Официанты сновали по кухне, повара кричали, а телефон звонил не переставая. Я положил руку на спину Зои и направил её в гущу толпы, стараясь не анализировать, почему это прикосновение казалось таким естественным.

Я провёл нас мимо пожилой, сварливой хостес Джесси, которая ещё ярче воплощала Стори-Лейк, чем сам ресторан. Тут было шумно и многолюдно, и все телевизоры были настроены на разные каналы. После стольких лет, на протяжении которых город выглядел так, словно в нём жило минимальное количество людей, было приятно испытывать неудобство из-за вечерней суеты.

Всю дорогу до бара я кивал, махал и пожимал руки. Почти каждое лицо в этом заведении было мне знакомо, и со всеми у меня была какая-то общая история. Мне нравилось это чувство, это глубокое, непоколебимое ощущение сопричастности.

Я схватил у стены последний барный стул для Зои и встал у неё за спиной. Тропический аромат её волос дразнил мой нос, вызывая желание прижаться к ней, хотя я и напоминал себе о безопасном расстоянии. Я столько раз отговаривал себя от этого увлечения, что запомнил каждый пункт. Она была безответственной, иррациональной, совершенно несерьёзной... Как и то физическое влечение, которое я испытывал к ней.

Часть меня — маленькая, нелогичная часть — хотела исследовать это. Чтобы увидеть, к каким приключениям это меня приведёт. К счастью, я был взрослым, обладал выдержкой и самоконтролем. Я не поддавался спонтанным прихотям.

Далия, барменша, оторвалась от наливания пива и мотнула подбородком в сторону кухни. «Пять минут», — одними губами произнесла она.

Я наклонился.

— Хочешь чего-нибудь выпить, пока мы ждём? — спросил я Зои, перекрикивая музыку.

Она приложила ладонь к уху.

— Что? Здесь так шумно.

Я неохотно придвинулся ближе. Запах кокосов стал сильнее.

— Выпьешь? — повторил я.

— Конечно. Если ты уверен, что три хищных волка в машине не съедят твой руль.

— Пиво подойдёт?

Она кивнула.

Я показал Далии два пальца, и она кивнула.

Зои развернулась на стуле лицом ко мне, так что её колени соприкоснулись с моими бёдрами. Она казалась невозмутимой, но моё тело отреагировало так, словно она подожгла мои штаны, и я в целях самосохранения отступил на шаг.

Я пытался смотреть куда угодно, только не в её глаза, поэтому мой взгляд остановился на сверкающем шаре, который она носила на длинной цепочке.

— Что у тебя за кулон? — спросил я.

Она приподняла его, чтобы я мог рассмотреть.

— Это диско-шар.

— Почему я не удивлён?

Её улыбка была озорной.

— Потому что ты думаешь, что знаешь всё.

— Я делаю обоснованные предположения, — отметил я, беря кулон в руку. — Почему ты носишь на шее дискотечный шар?

— Потому что мне нравятся сломанные, сверкающие вещи.

— Сломанные? — переспросил я, приглядываясь к кулону.

— Из кучи сломанных кусочков получается то, что все любят.

Я нахмурился, когда мой большой палец скользнул по швам диско-шара. Это был более глубокий ответ, чем я ожидал от Зои «Веселье — Моё Второе Имя» Муди.

— Итак, я была честна с тобой. Так что ты у меня в долгу, — заявила она. Её глаза заблестели, а кудри приобрели тёмно-красный цвет неоновой вывески на стене позади нас. Может, она и не в моём вкусе, но мне чертовски нравилось на неё смотреть.

Я выпустил её кулон и постарался не смотреть, как он снова ложится ей на грудь.

— Вот как?

— Да, — твердо сказала она. — Поскольку мы пришли к выводу, что не заинтересованы друг в друге в плане отношений...

— Это записано в протоколе, — осторожно сказал я.

— ...и поскольку ты не похож на того, кто предпочитает горячий, потный секс на одну ночь, мы официально не нуждаемся друг в друге и ничего не ожидаем друг от друга, — продолжила она.

Я удивлённо рассмеялся.

— Что это было насчет секса на одну ночь?

Зои оглядела меня с ног до головы, затем усмехнулась.

— Я тебя умоляю. Ты бы этого не пережил.

— Мне трудно пережить этот разговор, — парировал я, делая всё, что в моих силах, чтобы выбросить из головы образы, которые приходили на ум.

— Я просто хочу сказать, что мы ни в чём не нуждаемся и ничего не ожидаем друг от друга. Это значит, что мы можем быть предельно честны друг с другом. Верно?

Перед нами поставили бокалы с пивом, и я, стараясь перекричать шум, поблагодарил Далию. Я протянул один бокал Зои.

— Ладно. По моему мнению, все твои юбки на десять сантиметров короче, чем надо.

Зои что-то пробормотала в своё пиво, и я усмехнулся.

— Во-первых, если я не в твоём вкусе, почему ты пялишься на мой подол? — спросила она.

— Зои, милая, не обязательно быть во вкусе того или иного мужчины, чтобы привлечь его внимание. И я шучу насчёт юбок.

Она ткнула меня в грудь.

— Теперь ты определённо у меня в долгу.

Я широко улыбнулся.

— Ладно. Хорошо. Скажи мне, как расплатиться.

— Ты солгал, когда я спросила, в порядке ли ты из-за выдвижения обвинений по аварии.

— Кто сказал, что я солгал? — спросил я небрежно.

— Да ладно тебе, старина, дружище. Расскажи своему платоническому другу, что скрывается за этой добродушной внешностью, — подтолкнула она. Прикосновение пальца к моей груди сменилось тёплой ладонью на моей руке. — Серьёзно, Гейдж. Я не заинтересована. Я не жду от тебя какой-то конкретной реакции. Я просто хочу знать, как у тебя дела.

Я некоторое время изучал свой бокал. Может быть, она права. Может, если я выговорюсь, у меня в груди станет легче.

— Дискотека.

Я моргнул.

— Что?

— Дискотека, — повторила она, показывая свой кулон. — Это наше официальное стоп-слово. Только вместо невероятно грязного секса, который ты точно не переживёшь, это наше слово «говори правду». Если один из нас произносит это слово, другой должен сказать правду.

Я выдохнул и стиснул зубы, борясь с новым натиском фантастических образов, которые возникли в моём мозгу.

— Это нелепо.

— Мне всё равно. Мне нравится нелепое. Хватит тянуть время. Либо так, либо мы сидим здесь молча и ждём пиццу.

— Я люблю молчание.

— Это Леви его любит, — сказала она.

— Хорошо. Нет. Я не в порядке.

— Я заметила, — сказала она сухо. Затем выжидающе уставилась на меня своими нефритово-зелёными глазами.

— Миллер ушёл навсегда. Моя сестра просыпается в постели одна и каждое грёбаное утро пересаживается в инвалидное кресло. И где-то там есть женщина, которая посадила её туда. Она вернулась к нормальной жизни. Она ничего не потеряла. Её жизнь не изменилась. После аварии были дни, когда единственное, что поддерживало меня — это осознание того, что однажды этот водитель потеряет свою нормальную жизнь. Что наступит какая-то справедливость. Но эти обвинения...

Горький привкус гнева снова начал подниматься на поверхность, и я сделал глоток пива, чтобы прогнать его. Большой палец Зои погладил внутреннюю сторону моего предплечья. Небольшое, нежное движение, которое снова привлекло моё внимание к ней.

— Этого недостаточно, — прохрипел я. — Как могут три года её жизни сравниться с тем, что у нас навсегда отняли Миллера? Я, бл*дь, не могу этого вынести. Это не правосудие. Это, бл*дь, пощёчина. В адрес Лауры, детей, родителей Миллера.

— И в твой адрес тоже, — добавила Зои.

Я напряжённо кивнул.

Она облизнула губы, и они привлекли моё внимание. Полные, розовые, блестящие.

— Вы с Миллером были близки?

Я пожал плечами.

— Сначала нет. Я был младше, получал образование. Но после того, как я окончил юридический факультет и вернулся, мы сблизились.