— Заткнись нах*й, — сказал я.

— Я клянусь бабушкиными лимонными квадратиками. Она сказала мне после автограф-сессии. Они с Хейз станцевали этот бодрый, кричащий победный танец и всё такое.

— Кажется, меня сейчас вырвет.

***

После того, как меня вырвало на клумбу, я вернулся в дом и выпил две чашки кофе стоя.

Это была похмельная паранойя, или все на меня таращились?

Китти Суарез яростно втыкала свои вязальные спицы в нечто, похожее на свитер для собаки, и пристально смотрела на меня. Гатор уставился на меня поверх своего кувшина с «Кровавой Мэри», показал двумя пальцами на глаза, а затем на меня угрожающим жестом «я за тобой наблюдаю». Избегающий конфликтов Дариус буквально прятался со своими вафлями за растением в горшке.

Дерьмо. Новости разлетались быстро.

— Всё в порядке? — весело спросила мама, как будто не видела через окно, как меня только что вырвало на петунии.

— Я приберегаю свои удары на то время, когда он протрезвеет, чтобы он лучше их прочувствовал, — сказал Кэм, возвращаясь на своё место.

— Я не сожалею об апельсиновом соке, — упрямо заявила Хейзел.

— Я думала, она тебе действительно понравилась, Джиджи, — сказала Лаура тихим, осуждающим маминым голосом, который звучал в тысячу раз хуже, чем когда она кричала.

— Нравилась... нравится. Я всё исправлю.

— Ребята, вы пробовали блинчики с клубникой и шоколадной крошкой? У меня во рту просто рай, — сказал папа, отправляя в рот ещё один кусочек завтрака.

— Фрэнк, — сказала мама, пнув его под столом.

— Ой! Что?

Она указала на меня.

— Ах, да, — папа прочистил горло. — Сынок, иногда мы совершаем глупые поступки, и когда мы это делаем...

— Прибереги лекции, папа. Мне нужно кое-что сделать.

— Моя работа здесь закончена, — бодро сказал папа.

Затем я это почувствовал. В воздухе что-то изменилось, словно надвигалась гроза. Я почувствовал это, когда впервые увидел Зои. Я на крыше, она на земле, ветер развевает её кудри.

Зои неслась к столу. Все стулья в гостинице заскрипели, когда их обитатели подвинулись, чтобы лучше видеть. На поводке у неё была Лютик в розовом ошейнике с шипами, и я понятия не имел, когда она успела его купить. Её кудри окружали голову огненным ореолом. На ней было облегающее платье кроваво-красного цвета. Макияж тщательно скрывал большую часть синяков на её прекрасном лице. Всё, от макияжа глаз до туфель на шпильках, причиняло мне физическую боль от осознания того вреда, который я причинил.

Она выглядела как героиня-мстительница... что делало меня злодеем.

— Зои, — сказал я, вставая так резко, что мне показалось, будто мой череп вот-вот треснет. — Это было недоразумение...

— Нет. Ты вчера вечером достаточно наговорил. Теперь моя очередь.

Все в этом здании, включая меня, затаили дыхание.

— Возможно, я эгоистична и импульсивна, но я не глупа и никогда не была глупой.

— Ты права. Прошлой ночью я был абсолютным идиотом, — согласился я.

— Заткнись на хрен, — пропел Леви уголком рта.

Зои продолжила, как будто я не произнёс ни слова.

— Ты хочешь поговорить о глупостях; ты так занят, беспокоясь о том, чтобы всё было как надо, что упускаешь всё самое лучшее в жизни. Включая меня. Если я для тебя чересчур, найди кого-нибудь поменьше.

Лаура начала аплодировать. Это быстро распространилось и на столики вокруг нас.

— Зои, дорогая, если бы ты могла просто позволить мне объяснить, — начал я.

— Не называй меня «дорогая». Здесь нет никакого недопонимания. Либо ты сказал всё это и порвал со мной, либо я порвала с тобой из-за твоих слов. Конечный результат один и тот же.

Она была такой чертовски красивой, а я был таким чертовски глупым.

Кэм протянул Хейзел свой стакан с апельсиновым соком. Хейзел передала его Зои. Я приготовился к этому, но не было никакого реального способа подготовиться к тому, что тебе в лицо выплёскивают стакан холодного сока... даже во второй раз.

Она швырнула в меня соком и развернулась на каблуках.

— Зои, ты не можешь уйти. Мы в разгаре всего этого.

Её зелёные глаза горели таким жаром, что опаляли меня до костей, но от её слов кровь застыла у меня в жилах.

— На самом деле, мне кажется, что это конец, — и затем она ушла.

Я стоял и смотрел ей вслед, с меня капало, пока отец не протянул мне салфетку.

Хейзел вскочила на ноги и начала аплодировать стоя.

— Так его, Зои, — крикнул Гатор.

Даже Дариус выглянул из-за растения в горшке и сумел нахмуриться, глядя на меня хлопая в ладоши. Моя собственная мать аплодировала, беззвучно извиняясь передо мной.

Я стоял там и принимал это, потому что заслужил. Но чтоб мне провалиться, на этом всё не закончится, решил я, вытирая с глаз апельсиновый сок.

— Вот. Может, это поможет, — сказал Кэм, плеснув мне в лицо стаканом воды.

***

По дороге на парковку я ещё трижды набирал номер Зои и каждый раз попадал на её голосовую почту.

— Зои, возьми трубку. Пожалуйста, — сказал я в трубку, оставляя за собой след из напитков к завтраку. — Нам нужно всё обсудить. Я сейчас приеду.

Я поехал обратно в город, едва замечая пешеходов на тротуарах и группу физкультурников в парке у озера. Такой уровень лажания был для меня в новинку. Я всегда был таким осторожным, таким сосредоточенным на том, чтобы поступать правильно. Теперь мне оставалось только гадать, как я смогу это исправить.

Я припарковался через дорогу от своего дома и подбежал к входной двери, только чтобы обнаружить, что у меня нет ключей. Я побежал обратно к своему грузовику так быстро, как только позволяло моё похмелье, и вытащил ключи из центральной консоли.

Я вышел, чтобы перейти улицу, и чуть не врезался в пикап Амоса Рампа. Он нажал на клаксон.

— Ты засунул голову в задницу, Бишоп? — крикнул Амос из окна со стороны водителя.

Кудрявая белокурая головка Эмилии показалась над крышей грузовика с другой стороны.

— Слышала о том, что ты сделал с Зои. Не круто, чувак. Не круто.

По особенно радостному блеску в её глазах я должен был догадаться, что сейчас произойдёт. Но из-за остаточного тумана от бурбона мои инстинкты и рефлексы были медленнее обычного. Запечённая картошка ударила меня прямо в грудь, и её жар напомнил мне о том, что в старших классах Эмилия была отличным питчером в софтболе.

Рампы умчались прочь, а я остался наслаждаться похмельным великолепием из апельсинового сока и картошки.

Я соскрёб с рубашки столько картошки, сколько смог, и снова сошёл с тротуара. Мне удалось без происшествий перейти дорогу и отпереть входную дверь. Мой желудок взбунтовался, пока я поднимался по лестнице к квартире Зои, перепрыгивая через две ступеньки за раз, но моё желание всё исправить было сильнее, чем потребность ещё раз блевануть.

— Зои, — позвал я, стуча в её дверь. — Открой.

Но внутри была только тишина.

— Ну же, Зо, — взмолился я. — Я был засранцем. Я задолжал тебе извинение. Несколько извинений. И несколько подарков.

Холодный пот начал смешиваться с напитками на моей рубашке.

— Зои, ты не можешь прятаться от меня вечно.

Гейдж

Эта женщина избегала меня в течение трёх самых долгих и наполненных картошкой дней в моей жизни.

Каждый раз, когда я появлялся в её квартире, или в доме Хейзел и Кэма, или у Опал, оказывалось, что я разминулся с ней буквально на минуту. Зои была экспертом по инсценировке исчезновения, а я был просто неуклюжим идиотом, ослеплённым её магией. Цветы, которые я отправил, все четыре букета, были возвращены отправителю. Правда, в цветочном магазине денег мне не вернули.

В среду я прибыл в свой офис после долгого утреннего спора. Сначала с поставщиками, затем с моими братьями, которые, как следствие, почти не разговаривали со мной, и, наконец, с восьмилетним ребёнком, который влез передо мной в очередь в кафе и забрал последний шоколадный круассан.