— Так что же мне делать? — спросила Опал, отвинчивая крышку и делая глоток.

— Ну, мы выпьем тёплого шампанского прямо из бутылки, а потом ты решишь, соглашаться ли на сделку.

— Конечно, я соглашаюсь на эту чёртову сделку. Элис женилась не на дуре, — объявила Опал.

Я откинулась на спинку скамейки.

— Слава Богу. В глубине души я думала, что ты из упрямства пошлёшь меня к чёрту, а я уже выбрала себе праздничные туфли.

— Я делаю это только для того, чтобы уберечь тебя от банкротства, — сказала она, передавая мне бутылку.

— Лгунья, — сказала я, делая глоток. — А теперь я хочу, чтобы ты насладилась той искрящей славой, которую тебе, Опал Мэллори, семидесятитрёхлетней женщине, принесли на аукционе три ведущих издателя в отрасли. У каждого из них слюнки текут при мысли о том, что они могут заполучить в свои руки книги, которые ты написала.

— Ты гораздо меньше раздражаешь, когда приносишь мне кучу денег.

Я вернула ей бутылку, подмигнув.

— Я только что подумала о тебе то же самое.

Это вызвало у меня лёгкую улыбку.

— Ты чертовски потрясающая девушка, Зои.

— Оставайся со мной, детка, и я сделаю так, чтобы остаток твоей жизни запомнился тебе как нельзя лучше.

— А кто сделает твою жизнь незабываемой? — спросила Опал, многозначительно посмотрев в сторону Гейджа.

— Я сама, — твёрдо ответила я.

— Похоже, тебя здесь очень любят, — продолжила Опал. — И он в том числе.

— Может быть, — уклонилась я от ответа, забирая бутылку обратно.

— Ошибки были совершены, детка. Но знаешь что? Пока ты учишься на них и добиваешься большего, они не будут определять тебя.

— Послушай, Опал. За последнюю неделю я спала не больше пяти часов в сутки. Я не мылась уже два... — я сделала паузу и понюхала свою подмышку. — Нет, три дня. Я устала и проголодалась, и кто-то украл всю мою одежду. Я не в том настроении, чтобы принимать меняющее всю жизнь решение, включающее горячего парня, который разбил мне сердце.

— Ну, тебе лучше прийти в такое настроение, — сказала она, подталкивая меня локтем.

Я подняла глаза и увидела приближающегося Гейджа. Лютик оживилась, заколотив хвостом по моей ноге. Я не могла её винить. Моё сердце тоже забилось быстрее, когда он подошёл ближе. Такой серьёзный. Такой внимательный.

Он любил меня.

Я не могла перестать думать о его словах.

Гейдж остановился перед нами, и Лютик вскочила на ноги. Мне пришлось сдержаться, чтобы не сделать то же самое.

— Опал, — сказал Гейдж вместо приветствия, наклоняясь, чтобы приласкать мою обезумевшую собаку. Я не ревновала. Неа. Определённо нет.

— Не облажайся, — приказала ему Опал, вставая.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он.

— Куда ты собралась? — спросила я её, когда она убирала листок с предложением в свою сумку и поднимала трость.

— Мне нужно кое-что сделать. Открыть бутылку шампанского побольше. Увидимся завтра, — её взгляд скользнул к Гейджу. — Но не слишком рано, — добавила она.

Намёк был очевиден, когда она уходила. Что ж, я ей покажу. Зои Муди не повторяла одну и ту же ошибку дважды. Я была сильной, независимой женщиной с чувством собственного достоинства. Я не собиралась снова так легко поддаваться очарованию зеленоглазого и сурового Гейджа Бишопа.

— Ты готова к ужину? — спросил меня Гейдж.

— Конечно.

Чёрт бы меня подрал.

Зои

Возможно, я поддалась приглашению из-за ужасающего отсутствия силы воли, но, по крайней мере, мне хватило благоразумия, чтобы отвезти себя и Лютика к Гейджу домой на моей машине.

Мои волосы всё ещё были влажными после душа, но я опустила верх машины, чтобы лёгкий ветерок позаботился об этом. Чтобы поддерживать образ «Я вообще не прикладываю усилий», на мне всё ещё была моя футболка с абсолютным бинго, потому что это единственный чистый предмет одежды, который у меня имелся на данный момент, учитывая, что кто-то украл весь мой гардероб.

По-видимому, я единственный человек во всём городе, которого беспокоило местонахождение моей одежды.

Я врубила музыку погромче и одобрительно кивнула, посмотрев в зеркало заднего вида на резкие линии подводки на моих глазах. Возможно, я сделала немного сексуальный макияж, но не для того, чтобы соблазнить Гейджа. Это моя броня. Это моё напоминание о том, что я сильная, независимая женщина… которая случайно приняла приглашение на ужин от мужчины, который временно загипнотизировал её своим членом, разбил ей сердце, а затем объявил, что любит её. Если смоки-айз и красные губы напомнят Гейджу, что он на самом деле большой тупой идиот, что ж, это просто бонус.

Лютик заворчала на пассажирском сиденье.

— Перестань осуждать меня, — сказала я ей. — Когда-нибудь, когда ты станешь взрослой собачкой, и твоё сердце разобьётся из-за другого пёсика или собачки, ты поймёшь.

Лютик была равнодушна к той мудрости, которой я поделилась, и с энтузиазмом принялась вылизывать свои нижние части тела.

Я подумала, не стоило ли мне более тщательно привести себя в порядок, на тот случай, если Гейджу удастся совершить невозможное и официально заслужить моё прощение. Нет, это нелепо. Впервые в жизни я собиралась быть последовательной в чём-то. Я не собиралась хвататься за второй шанс, не взвесив тщательно все варианты. Я обязана это сделать ради себя... и своей собаки.

Скрежет дверцы машины усилился, заглушая высокие ноты Фредди Меркьюри.

— Чёрт бы побрал всё это, — рявкнула я, сворачивая на обочину. — С меня хватит этой дурацкой погремушки!

Я распахнула дверь и яростно дёрнула ручку обеими руками. Скрежет эхом отозвался в моём мозгу.

— Глупый, тупой, ужасный скрежет, — процедила я сквозь стиснутые зубы, ощупывая дверную панель в поисках способа попасть внутрь. — Ага! Решётка динамика болтается, — сказала я Лютику, которая наблюдала за мной, склонив голову набок.

Я сдёрнула решётку, и динамик тут же выпал из дверцы, повиснув на проводах. Я просунула руку в отверстие, оставленное динамиком, и пошарила внутри двери. Мои пальцы наткнулись на что-то... странное.

— Что за...

Я чуть не растянула шейную мышцу, но мне удалось ухватиться за предмет и вытащить его.

Я моргнула, не веря своим глазам, когда увидела причину своего недельного раздражения. Это была целая пачка десятицентовиков.

(Представьте себе стопку примерно из 50 монет в бумажной упаковке-тубе, — прим)

— Да вы издеваетесь надо мной, — пробормотала я, качая головой.

Лютик склонила голову набок, пытаясь понять.

Я уставилась на закат в поисках хоть какого-нибудь ответа. Лютик тоже подняла голову и тихонько гавкнула.

Но никто из нас не получил ответа.

В конце концов мне удалось вставить динамик на место и выехать обратно на дорогу.

— Это не знак от чьего-то покойного зятя, которого я никогда даже не встречала. Это просто совпадение, — настаивала я, ведя машину. Когда на землю опустились сумерки, я свернула на улицу Гейджа. Свет моих фар осветил дом. Меня охватила такая сильная тоска, что у меня перехватило дыхание. Всё то, что могло бы быть. То, на что я только втайне смела надеяться.

Я уставилась на пачку десятицентовиков у себя на коленях.

Нет. Это ошибка. Любая близость к этому человеку затуманивала мои суждения. Я как раз собиралась развернуть машину и найти ближайший фаст-фуд, где принимали монеты, когда из дома вышел босоногий Гейдж, за которым следовала Нана. Лютик взволнованно заскулила рядом со мной.

— Уф. Я знаю. Они действительно создают великолепную картинку, но помни, Гейдж — засранец, — проворчала я. Я припарковалась перед гаражом и, прежде чем выйти из машины, сунула монетки в сумку. Лютик проворно выпрыгнула вслед за мной.

Я демонстративно проигнорировала Гейджа, чтобы понаблюдать за воссоединением собак. Казалось, Нана была рада видеть именно меня, в отличие от её общей радости от общения с обычным человеком. И ещё она, казалось, была в восторге от присутствия Лютика.