— Ты чертовски очаровательна, — выдохнул я, приподнимая её бёдра и приставляя себя к её входу. — И ты чертовски сексуальна.

Я проник одной лишь головкой, и она с жадностью приняла первый дюйм. Её голова откинулась на подушку.

— Подожди, подожди, подожди. Ты уверен?

Я прижался лбом к её лбу.

— Ты спрашиваешь меня, уверен ли я?

— Это у тебя фантазии о жене и детях. Что, если мы сделаем это, и ты будешь загипнотизирован моей чертовски сексуальной вагиной и решишь отказаться от всех своих мечтаний?

— Ты правда думаешь, что, что бы ни случилось, я не буду думать об этом в течение следующих десяти или двух лет? Ещё несколько сантиметров что-то изменят?

Зои прильнула ко мне.

— Я чертовски на это надеюсь.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Независимо от того, займёмся мы сексом или нет, впредь я при каждой нашей встрече буду думать о том, как твой вкус ощущался на моём языке, когда ты кончала.

— Ладно. Отлично. Я могу смириться с разрушением всех твоих мечтаний о будущем. Просто трахни меня уже, — сказала она и упёрлась пятками в мою задницу.

Без предисловий я вошёл в её тугое, влажное тепло.

— О Боже. Огромная ошибка. Огромная, потрясающая ошибка, — пробормотала Зои, извиваясь подо мной.

Мои челюсти были крепко сжаты, пока я использовал все свои приёмы, чтобы не кончить прямо здесь и сейчас.

— Тебе нужно расслабиться,— я выдавил из себя эти слова. Пот выступил у меня на лбу от усилий, которые я прикладывал, чтобы не выйти и не вбиться обратно в скользкие тиски её тела.

— Расслабиться? — повторила она, повысив голос на целую октаву.

— Ты ещё не приняла меня полностью.

— Это не то, что мужчина говорит во время секса в реальной жизни. Это секс из любовных романов.

— Да, ну что ж, привыкай к этому. В буквальном смысле, Зои. Привыкай к моему члену, чтобы я мог дать тебе всё остальное.

Она содрогнулась на моём члене.

— Эта твоя непристойная сторона неожиданна и очень приветствуется.

— К чёрту всё это, — прорычал я, выходя почти полностью.

— Эй! Никто не любит тех, кто сдаётся...

Её дразнящий выпад оборвался, когда я снова вбился в неё и замер до тех пор, пока её тело не приняло меня целиком.

— Ого! — простонала Зои. — О, это хорошо. Очень хорошо.

Это не «очень хорошо». Это гребаный рай. Это абсолютно всё.

Её ногти впились в мои плечи, бёдра приподнимались навстречу, и я начал двигаться в ней. Моё сознание ускользало, все логичные мысли вылетели из головы, не оставив ничего, кроме ощущений и потребности. Мне суждено было это сделать. Я был создан, чтобы доставить ей удовольствие. Я был создан, чтобы брать своё удовольствие от того, что она предлагала.

Мы задали бешеный темп, мои необузданные толчки сдвигали нас по матрасу. Зои вскинула руку, и я смутно уловил отдалённый глухой удар, но ничто не ощущалось таким острым, как необходимость заставить её снова кончить. Почувствовать, как её сладкое влагалище сжимается вокруг моего члена. Излить себя в неё.

Мой член пульсировал, яйца напряглись до боли. Каждый вдох был мучением, пока я гнался за удовольствием, в котором мы оба нуждались.

— Гейдж! — закричала она.

— Зои, — её имя было клятвой, мольбой, угрозой.

А потом она сомкнулась вокруг меня, сделавшись невероятно тесной, и её тело напряглось под моим.

— Зои, — взревел я, когда первая волна оргазма накрыла её, увлекая за собой и меня. Обжигающе горячая струя моего оргазма, вырвавшаяся из меня, была подобна огню. Вулканическая. Ожесточённая. Её оргазм подпитывал мой, лишая меня рассудка перед лицом удовольствия. Я воспользовался дрожью её тела, чтобы пережить остаток своего оргазма, прежде чем рухнуть на неё сверху, опустошённый и насытившийся.

Бл*дь. Я знал, что всё так и будет. С первой секунды, как я увидел её, я понял, что никогда не испытаю ничего, подобного Зои Муди.

Спустя несколько минут, а может, и целый час эйфории, ритмичные хлопки привели меня в чувство.

— Ты сейчас медленно аплодируешь мне? — пробормотал я, уткнувшись ей в шею.

— Я медленно аплодирую нам. Это было захватывающее выступление с обеих сторон, — ответила она.

Я всё ещё был на ней, и мой мозг работал достаточно хорошо, чтобы я начал беспокоиться о том, что придушу её своим весом. Но у меня было предчувствие, что если я слезу с неё, то она попытается сбежать. У неё на лбу было написано «беглянка», и я не хотел, чтобы она уходила. С большим сожалением я смог перевернуться на бок. Я был приятно удивлён, когда Зои не вскочила с матраса, который, по моим расчётам, находился под углом в сорок пять градусов к изголовью кровати.

— Воды, — решительно заявила Зои. Её волосы в беспорядке рассыпались по моей подушке и плечам. Я хотел, чтобы они так и оставались. Я хотел, чтобы она осталась.

Я оторвал взгляд от её волос.

— Что? — мне было трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме того, что только что произошло между нами. Я не знал, как изображать небрежность, как притвориться, что это не изменило всю мою сущность.

— Воды, — повторила она, садясь. — И перекусить.

— Ты остаёшься?

— Видишь? Из-за таких вопросов у тебя могут возникнуть проблемы с твоей будущей женой. Но я здесь только ради члена и закусок.

— И для разрушения, — заметил я.

Моя разбросанная одежда валялась на полу. С одной стороны от покосившегося матраса тумбочка как будто взорвалась, её выдвижной ящик и содержимое были разбросаны по ковру. С другой стороны лампа упала на пол и лишилась абажура. На кровати осталась только одна подушка.

Я с лёгким весельем вытащил эту самую подушку из-под головы Зои и положил себе под голову.

— Поскольку я не собираюсь на тебе жениться, ты можешь сама взять себе что-нибудь перекусить.

Она улыбнулась мне самой довольной улыбкой.

— Вот теперь ты начинаешь в этом разбираться.

Зои

Мне было тепло. Уютно. Я была выжатой. Безвольной как переваренная макаронина. Но, типа, счастливая, удовлетворённая макаронина.

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Свежие, чистые простыни. Мягкие подушки. Боже, моя постель была потрясающей. Зачем я вообще покидала её?

Я ещё глубже зарылась носом в тёплую, гладкую подушку, лежавшую у меня под лицом. Вот только это ощущалось не как подушка. Это было более твёрдым, почти горячим.

Я приоткрыла один глаз и едва успела зажать рот рукой, чтобы заглушить крик. Я не лежала на подушке. Я распростёрлась на голом Гейдже Бишопе. Восхитительные, оргазмические воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Секс был просто феноменальным. Так что, очевидно, возникла проблема. Огромная проблема.

Я заснула. И даже не на своей части матраса. Нет, нет, нет. Моя глупая обнажённая натура обвилась вокруг Гейджа, как какая-то анаконда похоти. Я не оставалась на ночь. Я не обнималась. Я получала удовольствие, а потом уходила домой, к своей зубной щётке, кровати и десятиступенчатому уходу за кожей.

Но нееет. Одна безудержная ночь множественных оргазмов, и я вот так с бухты-барахты нарушила правила. Что показало мне, насколько я не в себе, потому что я ни разу в жизни не употребляла слово «бухты-барахты». Я винила в этом Гейджа и его магические бухты-барахты.

Не сводя глаз с идиотски красивого лица спящего Гейджа, я попыталась высвободиться из-под его руки.

Одноразовая интрижка без обязательств не предполагала, что мы проведём всю ночь в обнимку. Я не знала, что за странные моногамные чары применил этот мужчина, но он не заточит меня в ловушку здесь до тех пор, пока я ему не надоем. И неважно, насколько хорош он в постели.

Задержав дыхание, я смогла перекатиться на другой бок, а затем осторожно сползти вниз по постели. Я продолжала скользить, пока моя задница не коснулась пола в изножье кровати. Гейдж что-то проворчал во сне, и я несколько мгновений пряталась под одеялом, чтобы убедиться, что он не проснулся. Я высунула голову из-под матраса, как луговая собачка, чтобы оценить ситуацию.