— Ради всего святого, Лакреша, выключи это! — вскрикнула я.

Экран погас, и толпа зааплодировала.

— Что бы ты ни продавала, мы в деле, — пошутил Куэйд, наш местный бодибилдер.

— Для галочки уточню, это была не моя презентация, — сказала я в микрофон.

— Что ж, ты определённо привлекла всеобщее внимание, — сказал Дариус, по-прежнему отводя глаза. — Пожалуйста, продолжай.

— Окей. Ладно. Дайте мне только... собраться с мыслями, — я на мгновение закрыла глаза и попыталась думать вопреки смущению. По крайней мере, никто не бросил в меня картофелиной. Зачем я здесь? Какие идеи я вложила в слайд-шоу? Образование. Верно. Я могу это сделать.

— Ты справишься, Зои, — крикнула Билли.

Раздались редкие аплодисменты, и я открыла глаза.

— Послушайте, суть в том, что Доминион — отстой.

Аплодисменты стали громче и более организованными, и люди закивали. Я посмотрела на Гейджа, который неохотно кивнул мне.

— Они думают, что раз завоевали туристический рынок, то могут наезжать на Стори-Лейк. Но это не так. Я своими глазами видела, как Стори-Лейк давал отпор Доминиону.

— Да, столкнул его прямо с причала, — прокричала Лаура с первого ряда.

— Дерьмовафля! — крикнул кто-то.

Настала очередь Хейзел залиться краской. Именно она прошлым летом столкнула мэра Доминиона с причала в озеро и придумала термин «дерьмовафля». Это стало неофициальным фирменным оскорблением в Стори-Лейке.

— Именно так. Что ж, я хочу поговорить с вами о том, как действовать жёстче. Есть много людей, которые хотят провести отпуск на озере без некачественной еды, напитков по завышенной цене и недружелюбной атмосферы Доминиона. Если задействовать немного образования и немного помощи, вы сможете найти способ принять всех, кого не принимает Доминион. Семьи с маленькими детьми, люди старше тридцати пяти, пенсионеры, книжные клубы, — сказала я, указывая на Хейзел. Она улыбнулась. — Моя замечательная лучшая подруга, который пишет романы, которые вы все должны прочитать, была на правильном пути с Летним Фестивалем. Стори-Лейк — это не какое-нибудь разгульное место для весенних каникул, где всё держится на дизельном топливе и гидроциклах. Вы лучше этого, и туристам пора обратить на это внимание.

Аплодисменты придали мне уверенности ведущего вечернего ток-шоу с увлечённой аудиторией.

— Итак, давайте поговорим о том, как вам это сделать, — продолжила я. — Я предлагаю Стори-Лейку организовать серию образовательных, — я взглянула на Джорджа, который выглядел так, будто снова собирался жаловаться. — Э-э, вечеринок, — продолжила я. — Там будут представлены блюда и напитки, а также официальные ораторы, которые помогут вам реализовать общегородские инициативы, такие как дружелюбные к аутизму протоколы, уроки языка жестов, планы по обеспечению доступности, чтобы сделать ваши торговые помещения и рестораны более безопасными и удобными для людей с ограниченными возможностями передвижения. Вы уже проделали большую работу по обеспечению доступа. Теперь вам просто нужно превратить этот доступ в доброжелательность. Здесь будут рады каждому, кого не принимают в Доминионе.

— Кто будет заниматься этим обучением? — спросил кто-то.

— И как мы собираемся привлекать людей? — спросил другой горожанин.

— У меня есть несколько идей по поводу обоих этих вопросов. Начиная с размещения рекламных щитов с моими фотографиями из отпуска. Я просто шучу.

***

— Ты была великолепна, — сказала Билли, обнимая меня за шею, когда я вернулась на своё место. — Это то, над чем ты работала внизу в баре каждый вечер?

— Да, а ещё над моей переносимостью алкоголя, — пошутила я. Моё сердце колотилось так, словно я только что пробежала 5 км в гору, а по спине стекал водопад пота, но я справилась. Я оправилась от катастрофы, импровизированно провела презентацию и получила единогласное одобрение совета на реализацию моих планов. В качестве бонуса почти никто не заснул, меня не закидали печёными овощами, а у Джорджа не возникло жалоб после того, как я закончила презентацию. Честно говоря, он был одним из тех, кто спал. Но я всё равно сочла это победой.

— Кстати, твоя задница в том видео выглядела потрясающе. Я говорю это как друг, а не только как представитель ЛГБТ-сообщества, — сказала Билли, протягивая мне открытый пакет с зефирками.

— Спасибо, — я бросила взгляд в сторону Гейджа. — Что ты думаешь?

— Я думаю, ты не облажалась, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Ты была умной и остроумной. Ты не просто получила одобрение. Ты воодушевила всех.

— Я имела в виду, что ты думаешь по поводу моей задницы.

На краткий миг он улыбнулся, по-прежнему не глядя на меня.

— Она тоже была впечатляющей, Катастрофа.

У меня были прозвища и похуже.

Я флиртовала. Это плохая идея по целому ряду причин, но я была на седьмом небе от счастья, и он неохотно назвал меня умной. Это означало, что я действительно заслужила это. Это хорошо. Я чувствовала себя хорошо.

Я как раз собиралась сунуть в рот зефирку, чтобы не ляпнуть что-нибудь слишком рискованное, когда увидела, что Лаура покидает своё место в первом ряду. Её лицо было пепельно-серым, пока она выкатывала из зала. Фрэнк и Пеп Бишоп с одинаковым беспокойством смотрели ей вслед.

— С твоей сестрой всё в порядке?

— А что? — спросил Гейдж, нахмурившись.

— Она только что удалилась в спешке. Твои родители выглядят обеспокоенными.

Он вытащил из кармана свой телефон. На экране уже появилось какое-то уведомление, которое я не смогла прочитать, не забравшись к нему на колени.

Гейдж поднял на меня взгляд. Его зелёные глаза остановились на моём лице, хотя я могла сказать, что его мысли были уже где-то далеко.

— Мне пора идти, — он встал и направился к проходу. Мгновение спустя за ним последовали его родители. Кэм нахмурился со своего места на возвышении и показал свой телефон Хейзел, которая выглядела так, будто её вот-вот стошнит. Я повернулась на своём месте и заметила, что Леви исчез со своего места в конце зала.

Казалось, никто больше не обращал внимания на то, что почти все Бишопы покинули зал. Но я чувствовала необъяснимое напряжение. Кэм с каждой секундой становился всё более раздражительным, а Хейзел поглаживала его ногу под столом.

Я промучилась ещё десять минут, слушая про «городские дел»а, прежде чем доктор Эйс предложил завершить собрание.

— Поддерживаю, — сказал Кэм, вскакивая на ноги. Он по-собственнически сжал Хейзел в объятиях и бросился к двери как раз в тот момент, когда предложение было принято.

— Что происходит? — спросила я, когда, наконец, пробралась сквозь толпу к Хейзел.

Она снова покачала головой и схватила меня за руку.

— Не здесь.

Мы нырнули в вестибюль, и, поскольку половина города выходила из здания вместе с нами, Хейзел потащила меня через дверь с табличкой «Вход воспрещён». Это оказалась маленькая кухня для персонала, где холодильник украшали магниты, связанные со смертью.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Что? Кто-то из детей болен? — у Лауры было трое подростков, которые были центром её мира.

Хейзел закрыла лицо руками.

— Нет. С ними всё в порядке. Водителю, сбившему Лауру и её мужа Миллера, наконец-то предъявили обвинение.

Гейдж

Я сделал замах, с приятным грохотом пробив кувалдой заклёпку и гипсокартон бежевого цвета 1990-х годов. Мне было не совсем ясно, когда я решил отремонтировать квартиру на верхнем этаже, но, вероятно, это как-то связано с примитивным желанием что-нибудь разрушить, которое возникло у меня после того, как я услышал новости ранее на этой неделе. У меня было такое чувство, что я задыхаюсь от гнева.

Я как раз заканчивал, когда в дверях спальни появился Кэм.

— Какого чёрта? Я думал, это просто косметический ремонт, а ты, бл*дь, переделываешь стены? — пожаловался он.

Леви просунул голову в комнату и скорчил гримасу.