Кэм откинулся на спинку стула рядом с Хейзел и скрестил руки на груди. Взгляд, который он бросил в сторону Эмилии, мог бы поджарить простого смертного как в микроволновке.

— Да ладно вам, — крикнул кто-то позади нас.

— Сядь на свой зад, Рамп, и оставь городские дела людям, которым действительно небезразлична судьба Стори-Лейка, — рявкнул кто-то ещё.

Зрители начали освистывать.

— Я имею право высказываться по поводу нарушения законов, — настаивала Эмили. — Я видела, как Уиллис Уимпершмидт голыми руками вытащил судака из озера в субботу в 9:17 утра. Я сообщила об этом шефу полиции, который сказал, цитирую: «Почему бы тебе не заняться своими делами, пока кто-нибудь не решил скормить тебя саму рыбам»?

По толпе прокатился взрыв смеха. Леви Бишоп пробыл на посту шефа полиции всего несколько месяцев после своего неохотного назначения и использовал неортодоксальный подход к использованию своих полномочий.

Уиллис поднялся на ноги в четвёртом ряду. Мужчина всегда был одет в какую-нибудь фланелевую одежду и комбинезон.

— Я поймал чёртову рыбу на крючок, подтянул леску и в моей чёртовой сети была чёртова дыра, так что я использовал свои чёртовы руки. Подайте на меня в суд, — прорычал он.

— Возможно, я буду вынуждена это сделать, если наши правоохранительные органы откажутся исполнять законы наших предков, — драматично произнесла Эмилия в микрофон. Женщина явно серьёзно относилась к правилам.

— Мне всё равно, сколько у тебя предков. Хватит тратить наше время впустую, — крикнул кто-то.

— Хотите прокомментировать, шеф? — спросил Дариус.

Все головы повернулись к задней части комнаты, где Леви прислонился к стене. Он был таким же красивым, как и его братья, но если Гейдж общительный и обаятельный — с людьми, которые не были мной — то Леви замкнутый. И если Кэм был откровенным ворчуном, то Леви был скорее угрюмым.

Он пожал своими массивными плечами.

— Это глупый закон. Я не буду настаивать на его соблюдении.

— Спасибо за твой комментарий, Эмилия. Я добавлю указ номер пятьдесят семь, пункт Л, к списку постановлений, которые должны быть отменены в этом году, — сказал Дариус.

— Но сейчас этот закон в силе, — настаивала она. — Законы должны соблюдаться.

Картофелина пролетела по воздуху и попала Эмилии в плечо. При ударе она лопнула и с глухим стуком упала на пол. По толпе пронёсся низкий взрыв смеха.

— Я до сих пор не понимаю всей этой истории с картофелем, — прошептала я Билли.

— Картофель — это приемлемая форма наказания, применяемая к гражданам, совершившим преступления против города. Картофель должен быть запечённым и не более 15 см в длину, — проинструктировала она, доставая из своей сумки самую натуральную запечённую картофелину. Билли швырнула её в сторону Эмилии и попала ей прямо в левую ягодицу. — Видишь? Это безопасный и забавный способ выразить своё недовольство. Кроме того, это отличный способ израсходовать лишний картофель, пока он не испортился.

Под очередную волну свиста побеждённая, подавленная Эмилия вернулась на своё место рядом со своим мужем, который выглядел так, словно хотел бы самоустраниться из этой ситуации через люк в полу.

— Мне её почти жаль, — сказала я, съёжившись от испанского стыда. — Может быть, она просто совершила ошибку?

— Невозможно случайно попытаться разрушить свой собственный город, чтобы прийти к власти, — сухо сказал Гейдж.

Но в ситуации Эмилии с «квадратным штырём в круглой дырке» было что-то, что задело меня за живое. Я слышала, что она была заурядной средней сестрой между двух экстраординарных отпрысков, и я могла ей посочувствовать. Моя старшая сестра была светом в жизни моих родителей. Я стала кульминацией шутки, которая начиналась словами «Нам следовало остановиться на одном ребёнке».

Лаура, сестра Гейджа, подняла руку из первого ряда, где она сидела рядом со своими родителями.

— Я хотела бы внести предложение о том, чтобы только гражданам, которые не совершали государственной измены городу, разрешалось выступать на городских собраниях.

— Спасибо тебе за это ходатайство, Лаура, — сказал Дариус. — Я добавлю его в список ходатайств, которые должен рассмотреть наш городской юрист.

Гейдж рядом со мной раздражённо вздохнул, когда толпа зашумела в знак согласия.

— Ты городской юрист, не так ли? — спросила я его.

— Да.

— Вы, Бишопы, определенно привержены идее участия в жизни общества, — отметила я.

— Этот город многое нам дал. Теперь наша очередь отплатить тем же, — сказал он, словно обороняясь.

— Расслабься, мистер Роджерс. Это было позитивное замечание, а не критика.

(Отсылка к телепередаче «Соседство мистера Роджерса», — прим)

Гейдж глубоко вдохнул, затем выдохнул, но ничего не ответил. Он двумя пальцами отбивал ритм по бедру, показывая, что мне снова удалось вывести его из себя, просто дыша рядом с ним. Я отметила это как свою очередную победу.

— Двигаемся дальше, — продолжил Дариус с переднего ряда. — Зои Муди, городской публицист, проводит свою первую презентацию. Так что, ребята, уберите картошку.

— Удачи, — прошептала Билли, пока я перебиралась через неё.

— Спасибо. Прошу прощения. Извините. Прошу прощения.

Я дошла до прохода, не сломав никому ноги и всего дважды споткнувшись. Я поправила блейзер и убедилась, что юбка не задралась сзади.

— Всё готово? — прошептала я директрисе похоронного бюро и королеве аудиовизуального искусства Лакреше, пока направлялась к микрофону. Перед уходом я отправила ей по электронной почте свою презентацию.

— Не могу дождаться, чтобы увидеть, о чём пойдёт речь на этих слайдах, — сказала она, одарив меня зубастой улыбкой и подняв вверх большой палец.

По сути, я планировала прочитать то, что есть на слайдах, которые были вполне интуитивно понятными, поэтому её комментарий заставил меня занервничать. Но я всё равно повернулась, чтобы обратиться к совету.

— Спасибо, мэр Оглторп. Для тех из вас, кто меня не знает...

— Мы все знаем, кто ты, Зои. Переходи к интересному, — крикнул со второго ряда седой Гатор Джонсон, водитель эвакуатора. Его элегантная жена Лэнг ткнула его локтем в бок и ободряюще улыбнулась мне.

— Э-э, точно. Окей. Итак, я здесь, чтобы обсудить общегородскую образовательную инициативу...

— Мне не нравится образование! Школа для дураков, — проревел мужчина на скутере и в футболке с надписью «Я пукнул». Зацените моё везение, это оказался Ворчун Джордж из книжного магазина.

— Возможно, это образование ты не возненавидишь, так как это облегчит тебе доступ ко всем вестернам, которые тебе так нравятся, Джордж. Поэтому я предлагаю тебе временно захлопнуться и придержать свои комментарии до конца. Иначе я буду сбиваться с мысли каждый раз, когда ты меня перебиваешь, и мне придётся начинать сначала. Мы проторчим тут всю ночь, — предупредила я.

Он фыркнул, но промолчал.

Я дала знак Лакреше включить презентацию.

— Итак, как вы можете видеть, Доминион привлекает туристов в основном в возрасте от двадцати до тридцати лет. Часто это неженатые любители выпить на досуге, которые ищут острых ощущений.

Раздался коллективный смешок, сопровождаемый хищным присвистыванием. Я повернулась лицом к экрану и сразу же присоединилась к мужу Эмилии, мечтавшему провалиться через люк в полу. Там была не моя презентация. Там были мои фотографии с пляжного отдыха трёхлетней давности. Я выбрала не тот жесткий диск, и теперь все в городе любовались на меня в ярко-розовом бикини, держащую в руках бокал маргариты размером с аквариум.

— Боже мой, — пискнула я.

— Беру свои слова назад. Образование — это не так уж плохо! — воскликнул Джордж.

Я лихорадочно нажимала кнопки на пульте дистанционного управления, ища способ выключить это, но мне удалось лишь пролистать ещё несколько фотографий, после чего появилось видео, на котором я демонстрирую свои загорелые ягодицы в стрингах. Свист стал громче, и щёки у меня запылали ярче, чем мои ягодицы на экране.