— Эм, спасибо?

— Зои не из твоей лиги. Типа, вообще не из твоей.

— Ты не помогаешь мне почувствовать себя лучше. Если я такой мешок дерьма, разве не неправильно попытаться убедить её дать мне ещё один шанс?

— Ты просишь дать тебе шанс стать лучше с ней. Ты просишь дать тебе шанс вырасти в мужчину, который будет достаточно хорош для неё. Ты ведь будешь лучше относиться к ней, правда?

— Боже, да. Я сделаю всё, что угодно. Я построю конюшню для её обуви. Я до конца наших дней буду планировать каждую замену масла и техосмотр. Я перееду в Нью-Йорк.

Пронзительный крик птицы сопровождал тёмную тень над нами.

— Не сри на эту свадебную перголу, Гусь, — приказал Кэм.

Мятежный орлан сделал вид, что ничего не услышал, и резко снизился над нами.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросил я, прикрывая глаза от солнца, когда Гусь выпустил что-то из своих когтей.

Предмет, порхая, упал на землю и приземлился мне на ботинок.

— Если ты не узнаёшь бюстгальтер, когда увидишь его, то мне придётся немало поработать с тобой, — пожаловался Кэм, когда я взял блестящий розовый бюстгальтер. Бюстгальтер Зои. Немного потрепанный, с разводами грязи и отсутствием нескольких страз, но он, несомненно, принадлежал ей.

Все три собаки прибежали, заливаясь безумным лаем, когда орлан сделал последний ленивый круг над нами.

Кэм радостно хлопнул меня по спине.

— Если Гусь считает, что ты достаточно хорош, то ты официально заслужил аудиенцию у эксперта.

— Лучше бы экспертом был не ты.

— Это не я. И это не Леви. Но ты должен написать ему, чтобы он пришёл помочь с перголой, на случай, если он когда-нибудь найдёт женщину, которая согласится выйти замуж за мужчину, который к завтраку израсходует все свои слова.

***

Я: Кэм разрешил мне обратиться к тебе и пресмыкаться. Мне нужны твои экспертные познания.

Хейзел: Что это за экспертные познания, Говнюк Мудорожевич?

Я: Я влюблён в Зои. Я знаю, ты злишься на меня, как и она. Я знаю, что облажался. Но я также знаю, что она моя единственная. Я принадлежу ей. Пожалуйста, помоги мне это исправить.

Хейзел: Хмм, я подумаю об этом.

Я: Тебе поможет, если я подкуплю тебя романтическим вдохновением?

Хейзел: Хмм. Мне нравятся взятки.

Я: Вот фотография того, что Гусь только что вернул мне после того, как я признался в любви к Зои и сказал, что готов переехать в Нью-Йорк и построить для неё шкаф для обуви размером с целую квартиру.

Хейзел: Гусь вернул её блестящий бюстгальтер???

Я: Похоже на знак, правда? Я готов на всё ради второго шанса с ней.

Хейзел: Ожидай, пожалуйста…

***

Зои: Хорошо. Поскольку ты, похоже, не понимаешь намёков, я поужинаю с тобой. Но только потому, что Хейзел сказала, что это хороший способ объяснить тебе, почему ты такой дерьмовый. Я начала отдельную заметку в своём телефоне, чтобы ничего не забыть. О, и лучше бы это был хороший ужин, а не какая-нибудь чушь с высоким содержанием белка.

Зои

Дорогая Зои,

поздравляем с релизом бестселлера Хейзел. Мы бы хотели поговорить с вами о вашем возвращении домой, в «Бомонд». Как вы, вероятно, слышали, Джим Уайтхед больше не работает в агентстве, и мы хотели бы обсудить с вами возможность представления его клиентов. Мы также чрезвычайно заинтересованы в новой романтической серии вашей новой клиентки.

С уважением,

Лоуренс Роули, генеральный директор

***

— Отлично. Спасибо. Я свяжусь с вами, как только Опал примет решение, — сказала я, прежде чем повесить трубку. Лютик прижалась ко мне. Её маленький хвостик не переставал постукивать с тех пор, как Кэм встретил нас с Хейзел в аэропорту. Я была измотана и голодна, и вся моя одежда пахла самолётами. Хейзел собрала пять аншлагов в своём книжном туре. Я была так горда за неё, что на моём лице застыла жутковатая, перманентная улыбка.

Я просто хотела принять душ и на сорок восемь часов забраться под одеяло со своей собакой, не разговаривая ни с кем.

Что я и сделала, как только сообщила Опал о том, что она собирается заключить одну из самых выгодных сделок среди дебютирующих авторов за последнее десятилетие.

— Хорошие новости? — спросила Хейзел с переднего сиденья, где они с Кэмом держались за руки, как будто прошли недели, а не дни с тех пор, как они виделись в последний раз. Ромком сидел у неё на коленях, положив лапы на дверцу, и смотрел в окно.

— Я не могу обсуждать с тобой сделки другого клиента, — сказала я своим самым профессиональным тоном.

— Конечно, — сказала Хейзел. — Но...

— Но я скажу, что я величайший агент в истории литературных агентов!

Кэм поднял плечи к ушам от нашего победного танца в машине и визга.

— Вы двое только что провели вместе восемь дней в дороге. Вы ещё не надоели друг другу?

— Никогда! — воскликнули мы в унисон.

В поле зрения появился приветственный знак на въезде в Стори-Лейк, и моё сердце замерло. С тех пор, как я уехала из города с Хейзел, Гейдж поддерживал постоянный поток извинений. Я тысячу раз чуть не ответила ему. Но пока держалась.

Он причинил мне боль. Глубинную боль. Но во время одного из наших телефонных разговоров, пока меня не было, Опал дала мне сварливое, деловитое объяснение того, почему такие люди, как я, иногда более чувствительны к отвержению, чем другие.

Это дало мне много поводов для размышлений, пока я проводила слишком много времени в тишине безликих гостиничных номеров. Я всё ещё была зла и обижена. И я точно не собиралась принимать судьбоносное решение, основываясь на недельном объёме электронных писем и сообщений. Но я скучала по нему. И как только я вернусь к своему великолепному, хорошо отдохнувшему состоянию, я, по крайней мере, выслушаю Гейджа Бишопа.

Видите? Рост... и лекарства... и злющий психотерапевт на пенсии.

Кэм повёз нас через городскую площадь. На витрине по соседству с будущим магазином сыра больше не было вывески «Продаётся». На её месте висел плакат, извещавший о скором открытии салона грумера для собак.

Я напишу Гейджу завтра и назначу наш ужин на конец недели, когда я буду чистенькой после душа и менее эмоционально уязвимой. А пока я запланирую несколько просмотров квартир в Нью-Йорке, хозяева которых разрешают жить с собаками. Потому что у меня имелись варианты.

Кэм заехал на небольшую парковку за офисным зданием Гейджа. Моя машина и мусорные баки были на своих законных местах.

— Дом, милый дом, — весело сказала Хейзел.

«Или что-то в этом роде», — мысленно добавила я. Я очень, очень надеялась, что Гейджа нет в офисе. Я ещё не готова его увидеть.

— Я принесу твои сумки, — вызвался Кэм, практически выпрыгивая из внедорожника.

— Спасибо.

Я вышла с Лютиком. Хейзел и Ромком присоединились ко мне.

— Ну, думаю, на этом всё, — пошутила я, подходя обнять её.

— Вообще-то, ты не возражаешь, если я поднимусь? Мне очень хочется в туалет... и мне нужен стакан воды. От воздуха в самолёте у меня так пересыхает в горле, — Хейзел продемонстрировала это, слабо кашлянув.

Появился Кэм с моей ручной кладью и дорожной сумкой.

— Я отнесу это наверх, — сказал он со странной подозрительной улыбкой на его привлекательном лице. Но парень последние четыре дня не видел свою невесту, а любовь заставляет людей вести себя как ненормальные, так что я не придала этому значения.

— Ладно, видимо, мы все пойдём наверх, — сказал я.

Лютик взбежала по лестнице впереди меня, Хейзел и Кэм замыкали шествие.

— Чёрт, — пробормотала я. — Подождите. Дайте мне найти ключи.

— Давайте я просто выбью дверь пинком? — предложил Кэм пять минут спустя, когда мы с Хейзел рылись в моей сумке и чемодане.