Я: Лютик скучает по тебе, и я тоже. Видишь наши одинаковые грустные лица?

Я: Судя по всему, ты сказала Кэму, что я сказал тебе, что присматриваю за твоей собакой, потому что он только что надрал мне задницу куском гипсокартона. Я это заслужил. Он также сказал, что ты встретила смуглого европейского принца с усами и что ты переезжаешь в страну, о которой я никогда не слышал, чтобы присоединиться к королевской семье. Я думаю, он солгал, но на всякий случай я готов отрастить усы, если это вернёт тебя домой.

Я: Эта статья в «Процветании» о тебе, Хейзел и Стори-Лейке творит чудеса. На следующей неделе Дариус показывает три дома потенциальным покупателям, а в «Анджело» в субботу вечером пришлось составлять список ожидания на столики. Впервые в истории.

Я: Не знаю, смогу ли я продолжать всю эту «жизнь» без тебя. И не только потому, что люди продолжают швырять в меня картошкой. Вчера Певчие Птицы выгнали меня из «Рыбьего Крючка», исполнив а капелла «All Too Well». 10-минутную версию.

Я: Бывшего мужа Одри не выпустили под залог, так что он пробудет в тюрьме до суда по делу о нападении. Просто подумал, что тебе будет приятно знать, что Одри и дети в обозримом будущем в безопасности.

Я: Сейчас 2 часа ночи. Всё, о чём я могу думать — это о том, как сильно я скучаю по Миллеру. Как сильно я скучаю по той, кем была Лаура. Как сильно я скучаю по тебе. Самое худшее — это осознание того, что я скучаю по тебе, потому что я разлучил нас.

Я: Кэм сказал мне, что ты собиралась остаться в Стори-Лейке. Не могу поверить, что я так неосторожно упустил этот шанс на счастливый конец. (Я читал некоторые книги Хейзел и старался не слишком сочувствовать героям, когда они были такими тупыми.)

Я: Я рискую жизнью и здоровьем, говоря тебе это первой, Катастрофа. Я пошёл в здание суда и отдался на милость окружного прокурора. Я взял на себя ответственность за то, что заставил её выдвинуть обвинения против Валери, умолял о прощении и признал, что эгоистично использовал свою боль, чтобы несправедливо наказать других. Эта ужасная ошибка не должна лишить ещё одну семью родителя. Тарини, по понятным причинам, дала мне это понять, а затем выставила меня из своего кабинета, чтобы она могла подумать. Три минут назад, пока я встречался с Валери у себя в офисе, она позвонила мне и предложила сделку о признании вины. Неосторожное вождение, повлёкшее непреднамеренную смерть. Никакого, бл*дь, тюремного заключения. Валери согласилась (и сказала, что я могу тебе рассказать). Кто-то, бл*дь, режет здесь лук. Даже Деклану приходится делать паузы, чтобы высморкаться, пока он исполняет хореографию боя на мечах из «Принцессы-невесты». Лютик — это Иниго Монтойя. ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ ЛАУРЕ, ЧТО Я РАССКАЗАЛ ТЕБЕ ПЕРВОЙ.

Я: Мне нравится, какой гордой ты выглядишь на фоне каждой фотографии Хейзел в социальных сетях. (Не то чтобы я следил за тобой в интернете. Я имею в виду, что подписан на тебя, но не в пугающем смысле.) Аншлаговый тур и бестселлер №1. И всё это произошло благодаря тебе. Ты — чудо для всех нас. Я так горжусь тобой. Я бы хотел, чтобы мы отпраздновали это вместе.

Я: Возвращайся домой, Зои. Без тебя всё кажется неправильным.

Я: Пожалуйста, поужинай со мной, когда вернёшься.

Я заехал на подъездную дорожку к дому Кэма и Хейзел под звуки работы электроинструментов. Ромком подбежал поприветствовать Нану и Лютика, прежде чем они втроём скрылись в цветущем переднем дворе.

— Ну, разве это не мистер, который всё портит, будучи тупицей, — сказал Кэм, бросая только что отрезанный кусок обработанного бруса на кучу неподалёку, перед гаражом.

— Ты просто злишься, что я украл у тебя этот титул, — сказал я, пиная ножку одного из двух строительных козлов, которые поддерживали простую арку в ремесленном стиле. — Что это, чёрт возьми, такое? Беседка?

Кэм снял защитные очки и нахмурился.

— Это не свадебная беседка. Это свадебная пергола. Я не рубил никаких долбаных деревьев. Я купил древесину на лесопилке, как нормальный человек. И если ты произнесёшь слово «беседка» в присутствии Хейзел, я тебя прикручу болтами к крыше перголы.

— Окей. Похоже, мне не хватает контекста для понимания всего этого. Итак, давай начнём с того, что такое свадебная беседка?

— Это свадебная пергола! — прорычал Кэм.

Я взял эскиз, наполовину приколотый к его сумке-холодильнику, и изучил его, пока он снова включал циркулярную пилу, чтобы закончить последнюю опору. Согласно чертежу, это должна была быть простая, но элегантная арочная пергола, под которой могли бы разместиться два человека и регистратор.

Когда пила снова замолчала, я отложил эскиз и посмотрел на брата.

— Могу я спросить, почему тебя так бесит свадебная пергола? Ты проиграл пари или что-то в этом роде?

— Никакого пари не было. Хейзел сразу же предположила, что я настолько к ней привяжусь, что построю для неё свадебную беседку.

Всё ещё не понимая, в чём проблема, я указал на рисунок.

— Ну, очевидно, она была не права. Это пергола, а не беседка.

Он пожал плечами.

— Здесь не хватило места для беседки. Решил соорудить перголу. Мы вырежем на ней все наши имена и даты свадеб, а потом повесим качели для детей.

Я моргнул.

— Все наши имена?

Кэм опять пожал плечами.

— Если я строю её, то остальные занозы в моей заднице тоже могут ей воспользоваться. Сделаем это семейной традицией или что-то в этом роде. Что? Никакого остроумного ответа в духе юридического факультета?

— Я слишком занят поиском очевидных доказательств похищения инопланетянами.

— Пошёл ты.

— Серьёзно, Кэм, это действительно... нечто. Мама расплачется, когда увидит это.

— Лучше бы она так и сделала, как только мы повесим это, — сказал он, протягивая мне плоскую изогнутую доску с вырезанными на ней словами «Долго и Счастливо».

— Бл*дь, — пробормотал я, борясь с комом в горле. Я хотел быть там и увидеть, как Кэм и Хейзел обмениваются клятвами и начинают их «долго и счастливо». Я хотел, чтобы у меня было своё собственное. — Мне нужна твоя помощь.

— Наконец-то, бл*дь.

— Ты даже не знаешь, что мне нужно, — пожаловался я.

— Ты хочешь вернуть Зои, — объявил Кэм, роясь в сумке с инструментами в кузове грузовика.

— Я люблю её. Я облажался. И она не позволяет мне отстоять свою точку зрения. Она не даёт второго шанса. Но он мне нужен. Так как же мне его получить, не переходя черту и не усугубляя ситуацию?

— Тащи это сюда, — сказал Кэм, кивнув подбородком в сторону арки перголы.

Ворча, я взвалил её на плечо и, пошатываясь, последовал за ним во двор. Пионы и азалии покачивались на лёгком ветерке. Вьющиеся растения вились вверх и перелезали через забор.

— Ты что, собираешься просто развести меня на бесплатную рабочую силу, а потом сказать, чтобы я убирался нах*й с твоих глаз?

— Да. Но сначала я, возможно, действительно помогу тебе.

— Ну и ну, спасибо.

— Ты правда хочешь быть с Зои? Или ты просто чувствуешь вину за то, что причинил ей боль?

— Кэм, я, чёрт возьми, не могу спать по ночам, потому что мои простыни пахнут ею. Я работаю в конференц-зале, потому что продолжаю вспоминать, что мы делали на моём столе. Она сделала мою жизнь весёлой, захватывающей и непредсказуемой, и я должен был бы ненавидеть это, но это не так. Я упускал столько всего, просто пытаясь всё контролировать, пытаясь придать всему смысл. Я, бл*дь, люблю её, и я причинил ей боль, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за это.

Кэм хмыкнул.

— Может быть, ты не совсем безнадёжен, — он помог мне опустить арку на траву.

— Что, если я недостаточно хорош для неё? Что, если я не заслуживаю второго шанса?

Кэм положил руку мне на плечо:

— Добро пожаловать в наш клуб.

— В какой клуб?

— Клуб мужчин, которые знают, что они недостаточно хороши для своих женщин, и направляют все ресурсы на то, чтобы заставить их забыть об этом. Осознав свои огромные и очевидные недостатки, ты стал немного более достойным.