И тут на нас упала тень. Выпученные глаза Ромкома выпучились ещё сильнее, и он бросил палку, чтобы яростно залаять на то, что маячило над нами.

— Проклятье, Гусь, — сказала Хейзел, сердито глядя на белоголового орлана, который опустился на голую ветку дерева у нас над головами. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что в этом городе есть свой белоголовый орлан. В Нью-Йорке водились только голуби. Эта птица огромная и, может быть, даже немного величественная. Но в то же время она представляла собой абсолютный кошмар с крылышками. Если у кого-то и может быть враг среди животных, то для меня это Гусь. По прибытии в Стори-Лейк он поприветствовал нас, ударив Хейзел по голове и бросив мне на колени гигантскую дохлую рыбу. Я до сих пор была эмоционально травмирована.

— Не сри на нас, — приказала я своим самым властным голосом.

— Не ешь мою собаку, — сказала Хейзел.

— Да, и этого тоже не делай, — быстро добавила я.

— У него что-то в когтях? — спросила Хейзел, склонив голову набок.

Ромком на мгновение прекратил лаять и повторил её манеру наклонять голову.

Я прищурилась. Возле бугристой серой коры дуба определённо что-то двигалось. Что-то длинное и тонкое.

Клянусь Богом, птица смотрела мне прямо в глаза, расправляя свои массивные крылья.

— Это что...? — голос Хейзел в ужасе оборвался.

— Не делай этого, Гусь, — предупредила я хриплым шёпотом.

Но было уже слишком поздно. Птица разжала когти и швырнула свою добычу прямо на меня.

Змея — настоящая, чёрт возьми, живая змея — ударила меня в лоб и соскользнула с плеча.

— Какого. Хееееееееееера? Ты пернатое мудло! — заорала я. Сработал инстинкт самосохранения, и я побежала по дороге, энергично отряхивая волосы и плечи. — Сними это! Сними это!

Я в панике описывала зигзаги по асфальту, пытаясь увеличить расстояние между собой, этим чёртовым орланом и его чёртовой змеёй. Но страх и адреналин сузили поле моего зрения. К тому времени, как Хейзел выкрикнула моё имя, я уже была ослеплена блеском солнечного света на стекле и металле.

Гейдж

Это был один из тех весенних дней, ради которых стоило терпеть долгую серую пенсильванскую зиму.

Окна моего грузовика были опущены, кофе был горячим, и апрельское солнце сверкало сквозь всё ещё похожие на скелеты деревья, пока я ехал на север по Лейк-драйв. Впервые за долгое время я чувствовал, что вернулся на правильный путь, и цели, от которых мне пришлось отказаться несколько лет назад, вдруг снова казались достижимыми. И я был готов взяться за дело.

— Увидимся в моём офисе в три, миссис Бэбкок, — пообещал я своей клиентке через динамик грузовика.

У меня был самый разгар моего любимого рабочего дня: занятого. Всё утро, проведённое с братьями за строительной работой, перетекало во вторую половину дня, заполненную встречами в моей юридической конторе.

— Я привезу свои знаменитые банановые кексы и внучку. Незамужнюю гетеросексуалку, а не женатую лесбиянку, — уточнила она.

С тех пор, как население Стори-Лейка старше шестидесяти пяти лет увеличилось в связи с открытием нового дома престарелых, у меня возникла череда клиентов, которые пытались свести меня со своими одинокими родственниками. Не имело значения, размахивал ли я молотком или составлял завещания. Для толпы пенсионеров я как холостяк, видимо, был востребованным товаром.

Я не возражал против этого, учитывая, что приложения для знакомств, которые я недавно установил, не давали того, что я искал. Неужели так сложно встретить человека, готового к серьёзным отношениям? Мой брат Кэм — один из самых сварливых людей во вселенной — умудрился сделать это, просто разъезжая по городу. Большую часть времени я был на сто процентов очаровательнее и в более хорошем настроении. Для меня это должно быть ещё проще.

— Жду с нетерпением, — сказал я, прежде чем сбросить звонок и взглянуть на свою пассажирку.

Она высунула голову из окна и была занята тем, что красила бок автомобиля непрерывным потоком слюней.

Нана — сокращённое от «Банановая лавка» (благодаря тому, что мои племянница и племянники недавно запоем смотрели «Замедленное развитие») — была привередливым, но тупеньким золотистым ретривером, которого моя мама спасла из коммерческого питомника. Несколько месяцев назад, когда мама передала мне новую четвероногую соседку по комнате, она преподнесла Нану как «питомца на передержку». Но никто не удосужился забрать её, и мы с Наной привязались друг к другу.

Так что теперь у меня есть собака.

— Текстовое сообщение от Кэмми, — ровным тоном объявил голосовой помощник в моём грузовике. — «Привет, тупица. Можешь не приходить, если забыл монтажную пену». Вы хотели бы ответить?

— Да. «Я собираюсь лить монтажной пеной твоё лицо, мудак», — сказал я.

— Сообщение от Ливви, — объявил грузовик. — «Принеси мне сэндвич, Джиджи. Я съём его, пока ты будешь задыхаться, мудорожа».

Мои братья были придурками. Милыми, иногда даже забавными придурками. Я часто задавался вопросом, как наши родители не убили нас, когда мы были подростками.

Нана одарила меня таким радостным взглядом, словно это был лучший день в её жизни. Я потрепал её золотисто-рыжие уши и снова переключил внимание на дорогу, где моё внимание привлекла ещё одна золотисто-рыжая вспышка на дороге.

— Чёрт!

Я резко крутанул руль вправо, одной рукой прижимая Нану к сиденью. Грузовик резко затормозил на полпути к кювету за долю секунды до того, как я скорее услышал, чем почувствовал слабый удар.

Я отстегнул ремень безопасности и выскочил из-за руля. Моё сердце остановилось, когда я увидел её.

— Зои!

Позади меня в грузовике заскулила Нана.

Женщина, о которой я последние несколько месяцев пытался забыть, лежала на дороге, врезавшись в моё крыло и отскочив от него. Её кудри разметались вокруг её головы огненным нимбом, а зелёные глаза цвета мха были плотно закрыты.

Христос. Я оторвал взгляд от дороги всего на долю секунды. Она появилась из ниоткуда и теперь не двигалась с места. Я опустился на колени рядом с ней и схватил её за запястье, чтобы проверить пульс.

— Зои! — снова гаркнул я, и всё моё тело заледенело от страха.

 Её грудь приподнялась, когда она втянула воздух и застонала. Моё сердце снова забилось.

Она издала стон.

— Я врезалась в твой дурацкий грузовик своим телом.

«Бл*дский ад».

— Да, ты так и сделала, — мрачно сказал я, проводя руками по её конечностям, проверяя, нет ли повреждений. — Какого чёрта, Зои? Ты могла погибнуть. Что, чёрт возьми, ты делала, выбегая на середину чёртовой дороги?

Именно поэтому я отговаривал себя от любого влечения к ней с тех пор, как она приехала в город. Эта женщина была стихийным бедствием, которое ни к чему не относилось серьёзно. Она была импульсивной и беспечной, слишком занята весёлым времяпровождением, чтобы беспокоиться о таких вещах, как безопасность и ответственность.

— Да. Кричать на меня — это именно то, что мне сейчас нужно, — проворчала она.

Моё сердце до сих пор пыталось выскочить из груди, в то время как в голове проносились мысли о том, как всё это могло обернуться катастрофой. А Зои отпускала шуточки.

— Заткнись и скажи мне, можешь ли ты двигаться, — приказал я.

У неё была царапина на предплечье и пятна грязи по всему телу, но больше ничего, казалось, не кровоточило и не выглядело сломанным.

Она приоткрыла глаза. Они сверкнули зелёным огнём. Как бы я ни старался не замечать их, у неё были самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

— Может, выберешь что-то одно, умник? Или заткнуться, или сказать, могу ли я двигаться?

Я склонился над ней и взял её за подбородок, чтобы проверить зрачки. Паника отступила ещё на несколько градусов, но адреналин остался.

— Твой рот, похоже, работает.

— Если бы у меня сейчас не перехватило дыхание, я бы показала тебе, насколько хорошо он работает... и не в сексуальном смысле, — быстро поправилась она.