Собаки в порыве безумной радости высыпали из грузовика, а я взял у Зои коробки с пиццей. Весенний вечер по-прежнему был наполнен зимней прохладой.

— Я рада, что мы решили вопрос с нашим непреодолимым сексуальным напряжением, — пошутила Зои, когда мы поднимались по пандусу к задней двери.

— Я тоже.

— У нас всегда будет дискотека. Теперь ты можешь вернуться к состоянию, когда ты меня едва терпишь, — сказала она, открывая дверь.

Я не знал, что сказать, когда все три меховых демона пронеслись мимо нас внутрь. Я знал, что не был таким тёплым и дружелюбным по отношению к ней, как к другим людям. Это был инстинкт самосохранения, простой и понятный. Но меня беспокоило, что она это заметила.

— Еда здесь, — объявила Зои, перекрикивая шум.

Мои племянники налетели на нас, как две саранчи, и отобрали у меня еду, прежде чем я успел хотя бы переступить порог. Зои сбросила туфли и, улыбнувшись мне через плечо, присоединилась к хаосу на кухне.

Я не торопился снимать обувь и вешать куртку, пока на кухне раздавался смех.

— Бумажные тарелки, варвары вы этакие! — крикнула Лаура, перекрывая шум. — Мы с Зои сегодня уже перемыли всю посуду этом доме, второго раза не будет!

Было приятно видеть, что в этом доме ещё есть жизнь. Что мы ещё можем смеяться вместе. Может, у нас и не самый высокий эмоциональный интеллект или не самые лучшие навыки коммуникации, но я точно знал, что мы всегда прикроем спины друг друга.

Я достал мелочь, которую всегда носил с собой в кармане, и нашёл блестящий десятицентовик. Бросив украдкой взгляд в сторону кухни, я наклонился и положил монету на плинтус под вешалкой для сумки Лауры.

— Шевели задницей, Джиджи, или здесь не останется ничего, кроме крошек, — крикнула моя сестра из кухни.

Я демонстративно поставил ботинки под скамейку, прежде чем выпрямиться. Зои встретилась со мной взглядом, и в её красивых зелёных глазах застыл невысказанный вопрос.

Я притворился, что ничего не заметил, и вошел в тепло, шум и свет кухни.

— Ларри, поддержи меня в этом. Ты же ненавидишь атлас, верно? Он чертовски непрощающий, — потребовал Кэм, жестикулируя своим куском пиццы. Хейзел улыбалась, сидя у него на коленях и поедая свой кусочек.

— Подожди, Жених из Ада. Прежде чем ты опросишь всех, как они относятся к платьям подружек невесты, Зои должна рассказать вам о своей идее Читательского Уик-энда, — объявил я.

— Что за идея Читательского Уик-энда? — спросили все.

С набитым пиццей ртом Зои бросила на меня весьма убедительный убийственный взгляд.

— Чёрт возьми, Гейдж.

— Ты не заставляла меня подписывать соглашение о неразглашении.

Она сморщила нос, глядя на меня.

— Ты такая заноза в заднице.

И в моём мире снова всё было хорошо.

Зои

— Хейз? Ты тут?

Общественная комната бабушки Мозес в «Гавани Стори-Лейка» которая, как я узнала из вывешенной снаружи информационной таблички, была названа в честь успешной и плодовитой американской фолк-художницы, которая не брала в руки кисть до тех пор, пока ей не перевалило за семьдесят, оказалась пустой.

Я взглянула на часы. Ага. Я опоздала на пять минут. Значит, либо Хейзел уже распугала всех своих учеников курса по творческому письму, либо я неправильно указала время в своём календаре.

— Чёрт бы меня побрал, — пробормотала я. Я как раз собиралась посвятить следующие десять минут своей жизни выяснению, как именно я облажалась, когда услышала слабый стон, доносящийся изнутри.

Я заметила пару ног, торчащих из-за стола в передней части комнаты, и двинулась в ту сторону. Хейзел лежала на спине, уставившись в потолок. Её ноутбук был открыт на чистой странице на столе над ней.

— Итааак, как продвигается работа над книгой? — пошутила я.

— Что, если я забыла, как писать книги? Что, если я израсходовала всё волшебство на предыдущую книгу?

— Тебе нужна Активная Слушательница Зои или Надирающий Задницы Агент Зои?

— Активная Слушательница. Не думаю, что я достаточно эмоционально устойчива для того, чтобы ты надирала мне задницу.

— Оки-доки, — я растянулась на полу рядом с ней и стала любоваться плитками на потолке. — Что вызывает у тебя ощущение, что ты забыла, как писать книги, и израсходовала всё волшебство?

Писать книги трудно, и авторы были деликатными людьми, которые часто испытывали приступы парализующей, плаксивой неуверенности в себе. Я пришла к пониманию, как важно признавать их чувства, даже если они совершенно нелепы.

— Последняя далась мне так легко. Она хлынула из меня, как будто написала сама себя.

— Угу, — сказала я, прикусив язык, чтобы не напомнить ей о дюжине творческих кризисов, о которых она предпочитала не вспоминать.

— А эта книга. Уф, — она сунула пальцы под очки, чтобы протереть глаза. — Я не знаю персонажей. Я не знаю, в чём, чёрт возьми, их проблемы, что их разлучает, что заставит их взорваться, или как они собираются всё это решить, чтобы вернуться друг к другу.

— Угу. Всё это звучит как важные элементы сюжета. Что у тебя есть на данный момент? — спросила я.

— Он горячий, а она причудливая.

— Я бы это прочитала.

Хейзел изобразила ленивый удар в стиле карате, который промахнулся мимо моего плеча и попал мне по сиське.

— Ой.

— Прости. Я целилась тебе в лицо.

Я перевернулась на бок.

— Извинения не принимаются. Чем отличалась эта последняя книга?

Она угрюмо пожала плечами, насколько вообще можно пожать плечами, лежа на полу, выложенном промышленной плиткой.

— Я не знаю. Это была своего рода история моей жизни. Но я не могу продолжать писать только о себе и Кэме.

Я ткнула её указательным пальцем под рёбра и вызвала у неё слабый смешок.

— На последнюю книгу тебя вдохновила реальная жизнь. Может, это твоя фишка? Может, тебе просто нужно новое вдохновение?

Она повернула голову в мою сторону и нахмурилась.

— Это неплохая идея.

— Вау, ну спасибо.

Она села.

— Возможно, всё, что мне нужно — это найти новую пару, за которой можно было бы ходить хвостиком.

Я перекатилась в сидячее положение.

— Я думала, меньше сталкинга и больше пересмотра и перечитывания всех твоих любимых романтических комедий. Меньше усилий, меньше шансов быть арестованной.

— Нет, это хорошо, — она схватила меня за руку. — Пожалуйста, скажи мне, что ты втайне вожделеешь кого-нибудь.

Лицо Гейджа тут же всплыло у меня в голове. Ладно, хорошо. Его лицо и его задница. Оба они незапланированно, но регулярно появлялись в моём сознании с субботнего вечера.

— Нет. Извини. Моя интимная жизнь в этом городе такая же несуществующая, как и нарвал.

— Нарвалы существуют.

— Ты это несерьёзно. Это долбаный водный единорог. Это не настоящее существо.

Смех Хейзел внезапно оборвался громким хрюканьем.

— Они на тысячу процентов настоящие. Я покажу их тебе в этой штуке, называемой интернетом, после того, как ты признаешься, что здесь есть кто-то, о ком у тебя, по крайней мере, были неприличные мысли.

Я вспомнила быструю улыбку Гейджа. Тяжесть и тепло его руки на моей спине, когда он направлял меня в «Анджело».

— Ну, я бы не назвала это вожделением.

Хейзел вскочила на ноги, в одной руке у неё волшебным образом появился блокнот, а в другой — ручка.

— Откуда это взялось? — потребовала я.

— Расскажи мне всё.

— Я пошутила, — настаивала я, поднимаясь на ноги.

— Нет, ты не шутила.

Ещё одна проблема, сопровождающая долгую дружбу с кем-либо. Вариант «соврать» практически исключался.

Я вздохнула.

— Ты просто начнёшь вести себя странно из-за этого, а в этом нет ничего странного, потому что ничего не произойдёт. Я буквально просто подумала: «этот чувак довольно привлекателен».

— Какой чувак? Где? Что в нём было такого, что заставило тебя мгновенно влюбиться? И не упоминай его глаза или симпатичную попку. Назови мне какую-нибудь интересную черту характера, которую я могла бы использовать.