— Что ты собираешься делать? Сразиться с птицей за лифчик? — поинтересовался Кэм.

В ответ Гейдж показал брату средний палец и направился к своему грузовичку, припаркованному у обочины.

Он открыл дверцу, порылся в поисках чего-то, а затем вернулся на место инцидента.

— Счастливого дня переезда... ээ, что происходит?

Пеп и Фрэнк Бишоп присоединились ко мне на тротуаре. Фрэнк держал в руках праздничный подарочный пакет, а Пеп несла две бутылки вина с ленточками на горлышках.

— Гусь запал на Зои, — сообщил Леви.

— Я единственная, кто всё ещё работает? — крикнула Хейзел из окна второго этажа.

— Мы смотрим, как Гусь крадёт нижнее бельё Зои, — прокричал в ответ Кэм.

— Что ж, это что-то новенькое, — сказал Фрэнк, вручая мне подарочный пакет и присоединяясь к своим сыновьям в любительском обуздывании орлана.

Гейдж потряс маленьким пакетиком, который держал в руке.

— Давай, ты, пернатая заноза в заднице. Ты предпочтёшь лакомство, а не дорогое нижнее бельё.

Позади нас раздался приглушённый лай, и я заметила Нану, которая прижалась носом и языком к стеклянной входной двери и впала в исступление при слове «лакомство».

Гусь, казалось, заинтересовался предложением Гейджа. Он переступил с ноги на ногу и уставился на пакет с бог знает какими лакомствами, которые орланы считали вкусными.

Гейдж открыл пакет, и Гусь запрыгнул на пассажирскую дверцу.

— Брось лифчик, и сможешь взять это, — проинструктировал Гейдж, показывая угощение.

— Что это? — спросила я.

— Органические лакомства для собак из сушёной говядины. Оказывается, они полезны не только для бездомных собак. Это любимая вкусняшка Гуся. Хотя мы должны следить за содержанием натрия в его рационе, — объяснила Пеп. — Если у тебя с ним такие проблемы, возможно, ты захочешь начать носить их с собой.

— Разве это не побудит его и дальше вести себя как придурок?

— Смотри на это, как на попытки перенаправить внимание малыша детсадовского возраста, — предложила она.

Мы все вместе затаили дыхание, когда Гусь расправил крылья. Издав недовольный возглас, он открыл рот и выронил лифчик. Я вздохнула с облегчением, когда лифчик аккуратно свесился с дверцы «Миаты».

— Хорошая заноза в заднице. Славная заноза в заднице, — сказал Гейдж. Он подбросил лакомство в воздух, и Гусь ловко поймал его своим устрашающим клювом.

Орлан набросился на него так же, как я в полночь набрасывалась на буррито, разогретое в микроволновке: с агрессивным энтузиазмом.

— А теперь, как насчёт того, чтобы отойти от дамского белья? — предложил Гейдж, снова встряхивая пакетиком.

Орлан сделал неуверенный шаг к задней части машины.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — бормотала я, придвигаясь поближе к лифчику.

Гусь резко повернул голову в мою сторону и пронзил меня жутким птичьим взглядом. Я пискнула и застыла на тротуаре. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, и, клянусь Богом, демоническая птица подмигнула мне.

— Послушай-ка, птичка. Я измучена и страдаю от похмелья. Я не могу отвечать за свои действия. Так что. Даже. Не. Смей, — прошипела я.

Но ох, он очень даже посмел.

Грациозно наклонив голову, Гусь подхватил лифчик клювом, расправил крылья и взлетел.

Я закрыла лицо руками и застонала.

— Надо мной издевается белоголовый орлан. Мне нужно ещё ибупрофена.

— Птичка определённо влюбилась, — сказал Кэм, прикрывая глаза от солнца и наблюдая, как Гусь улетает, держа в своём дурацком клюве то, что могло бы купить мне недельный запас бензина, продуктов и вина.

На улице остановился внедорожник. Хана и Билли из гостиницы высунули головы из своих окон.

— Мы просто хотели привезти подарок на новоселье. Что там у Гуся? — спросила Хана, прикрывая глаза от солнца.

— Трёхсотдолларовый лифчик с чашками D, — угрюмо ответила я.

Пеп похлопала меня по плечу.

— Посмотри на это с другой стороны. У Гуся теперь самое роскошное орлановое гнездо в истории.

— Прости, Зои. Думаю, бюстгальтер ему был нужен больше, чем еда, — сказал Гейдж.

— Мы все через это проходили, — глубокомысленно заметил Кэм.

Я сделала шаг назад и чуть не упала задницей на поросёнка Эмилии Рамп на свободном выгуле, Рагу Рамп. Он выплюнул яблоко мне под ноги и радостно хрюкнул.

— Не слишком удачное начало, — пробормотала я.

Свинья хрюкнула в знак согласия.

— Иногда лучшие главы в жизни начинаются с несчастий, детка. Вот увидишь, — уверенно сказала Пеп. Она погладила поросёнка по голове, а затем убрала бутылки с вином в открытую коробку на моём пассажирском сиденье. — Давай занесём это в дом, пока Гусь не решил вернуться за трусиками в пару к лифчику.

Гейдж

Приложение «Соседи»: «Городской орлан расхищает вещи новой жительницы. Отреагируют ли власти на это преступление? Читайте статью целиком!» — Гарланд Рассел

***

Через три часа после того, как Гусь отбыл со своим новым сокровищем, наша маленькая армия распаковала почти все коробки Зои. Это само по себе было чудом, учитывая, что кошмарная система маркировки включала в себя коробки с надписями «Случайный Хлам, Который Может Когда-Нибудь Понадобиться», «Косметика, Носки и Неоткрытая Почта».

Квартира превратилась из голых стен и пола без отделки в настоящий дом... дом для человека с хаотичным вкусом. Зои предпочитала цвета, причём в большом количестве, от зелёного бархатного дивана до потёртого бирюзового сундука, который она использовала в качестве журнального столика. Её картины были яркими, как и её огромная коллекция декоративных подушек. И у всего была своя история. Два фиолетовых вращающихся кресла у длинной стены гостиной были подарком на выпускной от её любимой двоюродной бабушки. Она поставила их рядом с консольным столиком с необработанными краями, который Хана и Билли привезли ранее. Очевидно, он стоял в номере Зои в гостинице, пока из-за неудачного столкновения с банкой консервированных спагетти на столешнице не осталось оранжевое пятно.

Не было ни единой объединяющей темы, ни единого цельного плана, который я мог бы увидеть в разноцветном человеческом черепе из гипса и гирлянды из дискотечных шаров, которую она повесила на стену. Но каким-то образом всё это кричало «Зои Муди».

Мои родители подарили Зои несколько удобных креплений для картин, и поэтому им было поручено развесить фотографии Зои в рамках и художественные работы, в том числе гравюру «Делай Эпичное Дерьмо», которая теперь гордо висела на стене в ванной над унитазом. Кэм и Хейзел отделили столовую шторами и занимались там Бог знает чем. Зои, моя собака и моя мама развалились на диване, устроив перерыв, чтобы посмотреть, как мы с Леви вешаем телевизор на стену в гостиной.

А я всё ещё думал об этом чёртовом лифчике.

Я был ответственным, надёжным взрослым мужчиной, у меня было два успешных бизнеса. И всё же вот я здесь, застрял в какой-то нелепой мысленной петле и гадал, что сейчас надето на Зои под толстовкой. Были ли на этом лифчике пайетки? Какого он цвета? Чем больше времени я проводил с ней, тем больше времени я думал о ней. Это определённо грёбаная проблема.

— Ты вообще пытаешься держать свою сторону? — потребовал Леви.

— Извини, — сказал я, поудобнее перехватывая телевизор.

— Это место стало просто замечательным, Гейдж, — сказала мама, угощаясь одним из брауни на новоселье, которые член городского совета Эрлин Дабнер принесла вместе с ловцом снов и большим куском розового кварца.

— Спасибо, мам, — сказал я, пока мы устанавливали телевизор на настенный кронштейн. — Я любимчик, — прошептал я Леви.

— Мы помогали, — объявил он.

— Да, мам, — отозвался Кэм из столовой. — Будь впечатлена нами.

— Они всегда соперничали, — объяснила моя мама Зои.

— Я только сейчас это заметила, — невозмутимо ответила Зои, натягивая капюшон и откидывая голову на спинку дивана.