«Сблизились» — не совсем подходящее слово. Он был для меня ещё одним братом. Голосом разума, напоминанием о том, что нужно расслабляться. Тем, кто всегда прикрывал мне спину. Я скучал по нему каждый грёбаный день.

— Как ты думаешь, как могло бы выглядеть правосудие? — спросила Зои.

Я покачал головой.

— Честно? Я не знаю, может ли помочь что-то меньшее, чем то, что она отняла у нас. И мне не нравится это чувство. Я не злюсь. Я не ношу в себе затаённые обиды. Но, Зо, это съедает меня заживо.

Она глубоко вздохнула, а затем опустила голову мне на грудь и обвила руками мою талию. Это прикосновение, это утешение потрясло меня до глубины души.

— Это бл*дский отстой, — сказала она мне в рубашку.

Я опустил подбородок на её макушку и вдохнул этот тропический аромат. Это было похоже на отпуск, возможность на мгновение оторваться от всей этой тьмы.

— Да. Так и есть.

Мы оба немного помолчали посреди субботнего ночного хаоса в баре. Я чувствовал ровное биение её сердца под своей рукой на её спине, тепло её дыхания на моей груди. Она была маленькой, тёплой и крепкой. Каким-то образом, когда мои чувства были заняты Зои, мой гнев немного отступил от края.

— Хорошая дискотека. Кстати, это были просто платонические объятия, — сказала она, отстраняясь и озорно улыбаясь. — Так что даже не думай делать мне предложение.

Я хрюкнул.

— Я тебя умоляю. Десять минут наедине со мной, и ты уже подумываешь о том, чтобы сменить свой кабриолет на минивэн, — поддразнил я.

— Хорошая попытка, приятель. Желание справедливости не делает тебя плохим, — сказала она, снова становясь серьёзной.

— Да, что ж, я начинаю понимать, что иногда закон не может обеспечить истинное правосудие и справедливость, — я не знал, как функционировать в таком мире.

— Эй, у меня возникла мысль. Ты не пробовал заглушить свою боль бессмысленным сексом? — она захлопала ресницами, глядя на меня.

Чудо из чудес, я невольно рассмеялся. Я ласково взъерошил её волосы.

Она сморщила носик и попыталась поправить свои кудряшки.

— Можешь себе представить, если бы мы всё-таки переспали? Очевидно же, что всё пошло бы ужасно неправильно.

— Ужасно, — согласился я.

— И тогда нам пришлось бы проводить каждый День Благодарения и Рождество вместе из-за Хейзел и Кэма, — сказала она.

— Мне пришлось бы рассказать своей будущей жене, что у меня с вон той рыжеволосой красоткой за столом был бурный роман, который плохо закончился.

— Она бы меня возненавидела.

— У неё не было бы выбора, — согласился я и взял своё пиво. — Я думаю, Кэм может перестать загоняться. Очевидно же, что мы не собираемся связываться друг с другом. У нас на лбу написано «Катастрофа».

— Это вытатуировано у нас на лбу, — поправила Зои.

— Сменим тему, — сказал я, воспользовавшись её предложением. — Расскажи мне о своей работе.

— Что? — она снова приложила ладонь к уху.

Я придвинулся ближе.

— Твоя работа. Что ты делала сегодня? — спросил я.

Она выглядела озадаченной.

— А что?

— Мне интересно, — её зловещий взгляд заставил меня ухмыльнуться. — Мне интересно, что ты делаешь, а не ты сама.

Успокоенная, она достала свой телефон и открыла этот ужасный календарь.

— Ну, у меня был пылкий созвон с одним из зарубежных издательств Хейзел по поводу того, что они не смогли опубликовать одну из её книг на их языке в установленный контрактом срок. Мне доставило огромное удовольствие испортить им выходные, объяснив, что, поскольку они нарушают условия контракта, мы продадим права их прямому конкуренту, который предложил значительно более высокую цену. Затем я ответила на дюжину редакционных и маркетинговых писем от североамериканского издателя Хейзел, навела справки в двух рекламных фирмах, потому что я хочу, чтобы запуск Хейзел был настолько масштабным, что ей понадобится публицист. Я приняла предложение финской компании по выпуску прошлых книг и связалась с компанией по производству аудиокниг. После этого я упаковала двадцать ранних копий новой книги и отнесла их на почту, чтобы их отправили моим любимым блогерам.

— Господи, Зои. Сегодня суббота.

— Да, но на этой неделе мне нужно было наверстать время, которое я потратила на сборы вещей и покупку машины. Так вот, если я не постираю свои вещи в ближайшие несколько дней, то нарушу все городские законы о наготе.

— На самом деле у нас ничего подобного нет. Один из основателей Стори-Лейка был нудистом. Ты ещё не была здесь на Дне Без Штанов. Это в июне.

— Я не могу понять, шутишь ты или нет, но вроде как надеюсь, что не шутишь.

— Разве большинство литературных агентов не берут выходной по субботам? — спросил я, возвращая нас к теме.

— Только агенты, у которых больше одного клиента, обычно могут позволить себе отдохнуть денёк-другой, — пошутила она. — И я ещё не закончила говорить о своём дне. Это всё было до обеда. А обед был поздним, потому что я забыла, что я человек и мне нужно топливо. Итак, я разогрела в микроволновке консервированные макароны, затем расплескала их, прибрала за собой, а потом мне в голову пришла безумная идея, которая могла бы продвинуть и Хейзел, и город, и я случайно погрузилась на час в мозговой штурм. Это меня совершенно вымотало, так что оставалось либо завалиться вздремнуть, либо заняться стиркой, либо навестить твою сестру. А так как когда я ложусь сразу после еды, у меня начинается изжога, и я терпеть не могу стирать, я решила навестить твою сестру.

Я был впечатлён.

— Что за безумная идея?

— Ничего особенного. Это даже не мысль.

— Дискотека, — многозначительно сказал я.

Она закатила глаза, допивая пиво.

— Ладно. Я подумала, что было бы забавно и полезно, если бы Стори-Лейк организовал Читательский Уик-энд, чтобы отпраздновать выход новой книги Хейзел. Читатели могли забронировать номера в гостинице. Шеви мог бы организовать автограф-сессию в книжном магазине, а затем остальные владельцы бизнесов могли бы организовать распродажи на книжную тематику или специальные предложения, чтобы привлечь читателей к посещению. Знаешь, что-то вроде предложения «увидеть маленький городок, который вдохновил на создание этой романтической комедии о маленьком городке». Если всё будет сделано правильно, я могла бы пригласить блогеров и инфлюенсеров и поднять рейтинг Хейзел и Стори-Лейка.

— Зои, это...

Она вздрогнула, собираясь с духом.

— Глупо? Ужасно? Невозможно воплотить в жизнь?

— Гениально, — поправил я.

— Заткнись. Мы просто честные приятели, а не настоящие друзья. Мне не нужно, чтобы ты целовал меня в зад.

— Я серьёзно.

Она оживилась.

— В самом деле? Я имею в виду, что до её релиза осталось всего шесть недель. Это не так быстро, чтобы организовать всех, но, могло бы получиться круто, не так ли?

Нас прервало появление Далии с нашим заказом. Я обменял еду на кредитную карточку.

— Я думаю, тебе стоит попробовать. Это очевидный беспроигрышный вариант, — сказал я Зои.

Она склонила голову набок.

— Спасибо, Гейдж. Мне нужно всё обдумать, провести предварительное планирование и исследование, прежде чем я расскажу об этом кому-либо. Но, возможно, из этого может что-то получиться.

Неожиданная искренность удивила меня. Я понял, что это имело для неё значение. И мне нравилось видеть в ней эту сторону. К счастью, прежде чем я успел сделать какую-нибудь глупость, например, сказать ей об этом, Далия вернулась с чеком и пакетом собачьего печенья.

— Вам лучше отправиться в путь, — сказала она. — Джесси только что сообщила, что на парковке вовсю сигналит золотистый ретривер.

— Проклятье, Нана.

***

Печенья хватило всего на пятнадцать секунд, и еда едва пережила обратную дорогу до дома моей сестры. Зои пришлось держать всё на коленях, а я упирался рукой в спинку переднего пассажирского сиденья, чтобы отгородиться от голодных собак.

Когда мы вернулись, во всех окнах горел свет, что вызвало бы недовольство моего зятя, если бы он всё ещё был с нами. Миллер относился к счетам за электричество так же, как ко всем обычным жизненным обязанностям: серьёзно. Однако ему всегда удавалось сочетать это с чувством юмора, которое развлекало нас большую часть нашей жизни. Он был моим постоянным напоминанием о том, что после тяжёлой работы нужно расслабиться и немного повеселиться.