Они вдвоём принялись на большой скорости носиться вокруг машины, не оставляя мне больше никаких предлогов избегать Гейджа.

— Она скучала по тебе, — заметил он. — Я тоже.

— Я тоже по ней скучала, — сказала я, отчаянно стараясь не смотреть на него в упор. На нём были поношенные джинсы, низко сидящие на бёдрах, и старая серая футболка, которая попала бы в мою коллекцию, если бы я всё ещё воровала его одежду. Несмотря на физическое расстояние между нами, я чувствовала запах его геля для душа.

Восхитительная и совершенно нежеланная дрожь пробежала у меня по спине, когда я вспомнила, на что способны эти руки в душе.

Это ошибка. Мне не следовало приходить сюда сегодня вечером. Мне следовало настоять на менее сексуальном приёме пищи в более людном месте. Завтрак в столовой с флуоресцентным освещением и кофейными пятнами на столе. Кабинки с диванчиками, которые издавали звуки, похожие на пердёж, когда ты менял положение.

— Я приготовил стейки, — сказал Гейдж, указывая большим пальцем в сторону террасы.

— Звучит заманчиво, — ответила я, не двигаясь с места.

Возможно, мы простояли бы там всю ночь, если бы Нана не запрыгнула на водительское сиденье через открытую дверь и не нажала на клаксон обеими передними лапами. Лютик замерла на полпути.

— Я подам на тебя в суд, если твоя собака научит мою такому трюку, — прокричала я, перекрывая рёв клаксона.

— Чёрт возьми, Нана, — проворчал Гейдж, вытаскивая Нану из машины и захлопывая дверцу.

Он отпустил её, и они с Лютиком помчались в чернильный вечер по прохладной траве.

Видения скунсов и других ночных опасностей усилили моё беспокойство. Что, если Лютик убежит в лес? Что, если медведь примет её за бутерброд? Что, если на неё наступит корова? Что, если она не вернётся?

— С ней всё будет в порядке. Скунса вывезли отсюда, и Лютик не отходит от Наны ни на шаг, — сказал Гейдж, читая мои мысли.

Он жестом предложил мне первой подняться по пандусу на террасу. Я порадовалась, что надела джинсы, в которых моя задница выглядит отлично, так что я знала, что вид произведёт на Гейджа впечатление. К сожалению, я сама впечатлилась видом.

Он включил камин и добавил свечей. Гирлянды, которые отбрасывали уютное свечение над нами, состояли из дискотечных шаров. Стол был накрыт для романтики: бокалы для вина и настоящие матерчатые салфетки. Я резко остановилась, и Гейдж налетел на меня. Ощущение его прикосновения к моей спине было электрическим. Исходящий от него сильный жар воскресил дюжину воспоминаний, связанных с одеждой.

— Это ошибка, — объявила я.

— Это всего лишь ужин, — сказал он, пока его губы были в дюйме от моего уха.

Его руки нашли мои бёдра, и он повёл меня вперёд. Его прикосновения лишили меня способности рационально мыслить. Я просто хотела большего. Больше этого, его, этого места.

Дерьмо. Я собиралась простить его, хотела я того или нет. Проклятье. Проклятье. Проклятье.

— Присаживайся, — сказал Гейдж, выдвигая для меня стул.

Я рухнула на него, как брошенная кукла. Он горящими глазами посмотрел на меня сверху вниз, а затем протянул руку, чтобы убрать локон с моего лица.

Я не поддалась желанию замурлыкать. Вместо этого я набросилась на стакан воды, стоявший перед моей тарелкой, и жадно выпила его, как будто всю прошлую неделю блуждала по пустыне.

Гейдж направился к грилю, где открыл взору два аппетитных стейка и пару огромных запечённых картофелин, завернутых в фольгу.

— Ты же не собираешься швыряться ими в меня? — с подозрением спросила я. С тех пор как я переехала в Стори-Лейк, этот гарнир утратил свою невинность.

— Если кто-то и заслуживает того, чтобы его закидали картошкой, так это я, — сказал он, возвращаясь к столу и раскладывая еду по тарелкам. Собаки после своей возни галопом вернулись на террасу и сунули морды в миску с водой, стоявшую у перил.

— Ей здесь действительно нравится, — заметила я, когда Лютик плюхнулась на бок и прижалась к Нане.

— Она кажется недостающим кусочком пазла, — сказал Гейдж, не сводя с меня глаз. — Хочешь вина?

Я покачала головой. Мне нужно сохранять ясность ума, когда дело касалось его.

— Что мы здесь делаем? — спросила я, набрасываясь на стейк.

— Мы просто разговариваем.

— А что ещё нужно сказать? — проклятье. Стейк таял у меня во рту, как сливочное масло со вкусом мяса. Почему он должен быть так по-дурацки хорош во всём?

— Я люблю тебя, Зои.

Вот опять. От этого заявления я застыла всем телом. Стейк застрял у меня в горле, и после краткого приступа кашля я залпом допила оставшуюся воду.

— Господи, Гейдж.

— Что?

— Я думала, ты начнёшь с чего-нибудь вроде «Прости, что был неисправимой дерьмовафлей».

— Прости, что был неисправимой дерьмовафлей. Я люблю тебя, — сказал он, и на его губах заиграла дразнящая улыбка.

Я яростно намазала маслом свою картошку.

— Послушай. Я прощаю тебя или что там. Мы оба знали, во что ввязываемся, когда затевали эту катастрофу. И мы оба знали, что добром это не кончится, так что нет смысла расстраиваться из-за этого. И я восприняла отвержение более болезненно, чем следовало бы. Так что давай будем считать, что мы квиты. Спасибо за стейк.

— Зои, я хочу получить второй шанс.

— Неа, — я подцепила на вилку кусочек картофеля, масла и сметаны. То, что мы больше не собирались встречаться, не означало, что я не могла хотя бы насладиться едой.

— Я надеялся, что ты это скажешь, — сказал Гейдж.

Моя вилка со звоном упала на тарелку.

— Да ладно тебе! Не надеялся ты на это!

Он широко улыбнулся.

— Было бы слишком просто, если бы ты сдалась. Мне же нужно доказать свои аргументы.

— Если ты начнёшь ссылаться на прецедент, я сматываюсь отсюда, — предупредила я, прежде чем отправить в рот ещё один кусок стейка.

— Я хочу тебя больше, чем всё то, чего, как мне казалось, я хотел до встречи с тобой. Я не осознавал, насколько сильно, пока ты не ушла. Есть много вещей, которых я не осознавал. Например, сколько света и красок ты привнесла в мою жизнь. До тебя всё было чёрно-белым. Я понятия не имел, как много я упускал. До тебя.

— Угу. Ты собираешься это есть? — спросила я, указывая вилкой на его нетронутый стейк.

— Да, но на гриле есть ещё один стейк. Я облажался. Я совершил ужасную ошибку и недооценил ту боль, которую причинил тебе.

Я закрыла глаза и перевела дыхание.

— Гейдж, правда, всё в порядке. Людям постоянно причиняют боль. Люди постоянно расстаются. Нет причин, по которым мы не могли бы остаться друзьями.

— Нет, есть. Я не собираюсь заниматься сексом со своими друзьями и жениться на них.

Я подавилась картошкой.

— Господи, чувак.

— Зои, я сорвался на тебе, когда почувствовал себя уязвимым. В тот момент я оправдал все твои низкие ожидания от меня. И я очень сожалею об этом. Но больше всего я сожалею о том, что где-то глубоко внутри ты ожидала этого. Ты считаешь, что у тебя есть какой-то внутренний недостаток или ты не соответствуешь чьим-то требованиям, и именно поэтому люди, которых ты любишь, продолжают тебя подводить.

— Может быть, но я почти уверена, что в этом я виню тебя, — сказала я, указывая ножом в его сторону.

— Ты должна винить меня. Но ты этого не делаешь. По крайней мере, не до конца. Люди, которые должны были заботиться о тебе, причиняли тебе боль так часто, что ты поверила, будто проблема в тебе. Но это не так. Ты никогда не была проблемой. Это не твоя вина. Ни то, что я выместил на тебе свои комплексы. Ни то, что твои родители относятся к тебе как к источнику всех их проблем. Не этот идиот Сэм, который ушёл, когда ты больше всего в нём нуждалась. Это не имеет никакого отношения к тебе, всё это на их совести. Ты ни в чём не виновата.

У меня пересохло в горле.

— Я думаю, что отношения — это улица с двусторонним движением. Никто не может быть абсолютно невинным.

Гейдж потянулся и взял меня за руку.