Даже Нана не захотела пойти со мной на работу. Я открыл дверь и схватил её за поводок, а она бросила на меня разочарованный взгляд, прежде чем ускользнуть в гостиную. В довершение всего я стал жертвой Джорджа, бросившего в меня картошку, когда он проезжал на своём мотороллере мимо бунгало, над которым я работал. Похоже, традиции Стори-Лейка проникли в сообщество пенсионеров.

— Ты выглядишь взбешённым, — заметил Деклан, когда я ввалился в офис.

— В самом деле? Потому что у меня был самый лучший день в моей жизни, — огрызнулся я.

— А ещё у тебя такой голос, будто ты злишься.

— Я в порядке, — заявил я. — Буду у себя в кабинете.

Я с нарочитым спокойствием закрыл дверь и прислонился к ней. По крайней мере, здесь я был в безопасности от осуждающих взглядов и летящей картошки.

Звук, с которым что-то волокли по полу наверху, привлёк моё внимание. Она там, наверху. Я чуть не бросился к двери, но решил, что сначала мне нужен план действий. Стук в дверь и выкрикивание извинений пока не возымели действия. Может, я мог бы попросить Деклана постучать в её дверь по какому-нибудь делу, касающемуся аренды, а потом выскочить из-за его спины? Я провёл руками по лицу.

Боже, я ужасен в этом. У меня гораздо лучше получалось избегать ошибок, чем извиняться за них.

И простыми извинениями этого не исправишь. Мне нужно доказать, что я раскаиваюсь.

Это была навязчивая идея — размышлять о совершённой ошибке. Два дня подряд я забывал принять душ. У меня начала расти незапланированная борода, и в перерывах между визитами к клиентам мне пришлось купить дезодорант в универмаге. Лаура не только не предоставила мне семейную скидку, но и взяла с меня двойную плату.

Я расхаживал по ковру, прислушиваясь к признакам жизни наверху. Она переставляла мебель или занималась спортом? Может быть, она что-то потеряла и искала? Может, я мог бы помочь? Если я сумею напомнить ей, что я, по крайней мере, полезен, возможно, она согласится выслушать меня.

Я мог бы отстаивать свою точку зрения в суде, влиять на присяжных, быть посредником при сложных разводах. Мне просто нужна была возможность заставить Зои выслушать меня. Она поймёт, что мной двигало, и поймёт, как я сожалею.

— Ты жалок, — заявил я вслух и плюхнулся в кресло.

В центре моего стола лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Слово «Арендодателю» было нацарапано на нём небрежным почерком Зои. Я набросился на него и развернул так энергично, что оторвал кусок от верхнего угла.

— Какого. Хрена?

С бумагой в руке я бросился к столу Деклана.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросил я, швырнув бумагу ему на стол.

Деклан недоуменно моргнул.

— Листок бумаги.

— Когда пришёл этот листок бумаги, и почему ты её не остановил?

Мой помощник юриста неторопливо проглотил ложку йогурта без добавок.

— Зои принесла это сегодня утром. Я не знал, что мне разрешено физически задерживать жильцов. Это кажется незаконным.

— Она думает, что может просто съехать, потому что я совершил одну ошибку? — не так всё должно закончиться между нами. Я заставлю её прислушаться к голосу разума.

— Это была довольно большая ошибка, — сказал Деклан без всякого сочувствия. — Ты хотя бы поблагодарил её за то, что она вступилась за клиента 0347? Я имею в виду Одри.

— Деклан, я не могу выразить словами то, как я ценю ту работу, которую ты здесь выполняешь, но сейчас не время для критики. Я и так держусь на волоске.

— Понял. Я просто хотел убедиться, что ты понимаешь, что ответственность лежит на тебе.

Я уже почти зарычал, когда заметил внедорожник Хейзел, остановившийся на улице перед группой медленно передвигающихся жителей «Гавани», и заметил вспышку рыжевато-золотистых волос на пассажирском сиденье.

Зои была в движении, и я собирался положить этому конец раз и навсегда, даже если для этого придётся похитить её с улицы.

Я схватил её уведомление и выбежал на улицу. Я стремительно пронёсся через обе двери и, обогнув группу пожилых людей, выскочил перед машиной.

Хейзел прищурилась, глядя на меня через лобовое стекло, и я поднял руки.

— Подожди. Просто подожди!

Мой приказ был заглушен рёвом двигателя внедорожника, который рванулся вперёд, чтобы врезаться в меня.

Я хлопнул руками по капоту.

— Серьёзно, Хейзел?

Зои выглядела так, словно не могла решить, ужасаться ей или веселиться.

Моя будущая невестка опустила стекло и высунула голову наружу.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что это был не несчастный случай. Я сделала это нарочно и хочу, чтобы мне воздали должное!

— Нельзя просто так наезжать на людей на улице!

— Просто так разбивать людям сердца тоже нельзя!

Зои отстегнула ремень безопасности.

— Я разберусь с этим, Хейз. Просто дай мне минутку, — сказала она.

— Припаркуй эту штуку прямо сейчас, — сказал я Хейзел.

Зои вышла из внедорожника и встала перед капотом, лицом к лицу со мной, скрестив руки на груди. Сейчас на ней не было косметики. Синяк на её щеке из тёмно-фиолетового превратился в зеленоватый. Я почувствовал, как во мне снова поднимается гнев.

— Есть какая-то конкретная причина, по которой ты перекрываешь движение? — ровным голосом спросила она.

— Да. Ты. Я никогда в жизни не нарушал закон, но я лягу на капот Хейзел, если ты не поговоришь со мной.

— Я уверена, что сказала всё, что должна была сказать.

Я потянулся к ней, но Зои подняла руки и отступила на шаг.

— Даже не думай об этом, — предупредила она.

— В субботу вечером я вёл себя как последний осёл. Мне жаль. Позволь мне объяснить...

— Послушай, мне не нужны ни объяснения, ни извинения. Я не сержусь, — перебила она меня. — На самом деле, это я должна поблагодарить тебя.

Это было похоже на ловушку.

— Почему?

— Потому что ты напомнил мне о важном уроке, который я забыла.

Мне определённо не понравилось, к чему всё шло.

— Что это за урок?

— Что я могу полагаться только на себя. Может быть, я временно купилась на твоё «о, чёрт возьми, я один из хороших парней», но ты напомнил мне, что любой может быть хорошим, когда всё хорошо. И только когда происходят плохие вещи, начинаешь понимать, каков человек на самом деле. Так что спасибо, что напомнил мне об этом, прежде чем я совершила бы огромную ошибку, переехав сюда навсегда.

— За это я собираюсь убить тебя в художественной литературе, — крикнула Хейзел из открытого окна.

— Ты собиралась сказать мне, что хочешь остаться... со мной, — сказал я Зои. — И я всё испортил. Я совершил огромную ошибку, но я могу это исправить.

— Послушай, я не собираюсь злиться на тебя за то, что ты напомнил мне, что я была права. Мы оба знали, что это будет колоссальной ошибкой. Мы оба ответственные взрослые люди. Но я скажу вот что. Ты можешь подумать, что я чересчур, но реальность такова, что это тебя недостаточно.

Все извинения и просьбы о втором шансе застряли у меня в горле. Я стоял, как вкопанный, а Зои воспользовалась возможностью, чтобы забраться обратно в машину.

Всё должно было закончиться не так. Одна ошибка не могла разрушить лучшее, что когда-либо случалось со мной.

— Я собираюсь всё исправить, Зои, — объявил я.

— Удачи тебе в этом, — пожелала она, пристёгивая ремень безопасности.

Хейзел нажала на клаксон. Несколько других клаксонов позади неё присоединились к этому.

— У нас проблемы? — Леви вышел из своего грузовика на другой стороне улицы и неторопливо подошёл к нам.

— Говнюк Мудорожевич перекрывает движение и создаёт опасную помеху, что, если я не ошибаюсь, запрещено законом, — услужливо прокричала Хейзел из своего окна.

— Не смей, Ливви, — сказал я своему брату, когда он продолжил надвигаться на меня.

— Давно хотел это сделать, — признался он, потянувшись за парой наручников.

— Я предупреждаю тебя. Если ты приблизишься ко мне с этими штуками, я позабочусь о том, чтобы тебя переизбрали на всю оставшуюся жизнь.