— Не должно, — соглашается Карлотта.

Луна переводит взгляд с одного на другого.

— Что…?

— Скажем так, — говорит Карлотта, — Эмиль знает, как разбить машину.

Челюсть Луны отвисает.

— Помни, Джой не знает, что он мертв, — говорит Эмиль, осматривая голову Ксандера. — И нам повезло с кровью.

Прижимая ладони к вискам, Луна говорит:

— Это слишком рискованно.

— Тебе не обязательно оставаться, — говорит Карлотта. — Ты можешь уйти прямо сейчас, и тебя здесь никогда не было.

— Но как же вы?

— Что я? У меня второй курс химии за пять лет. Мне надоело думать о себе.

— Не беспокойся о нас, — добавляет Эмиль.

— Если хочешь уйти, уходи, — говорит Карлотта. — Мы не будем осуждать. Как я и сказала, тебя здесь никогда не было. Но ты знаешь, через что она прошла. И ты знаешь — я знаю, что ты знаешь, — что справедливость не всегда вершится через закон.

Луна проводит руками вниз по шее и тяжело выдыхает. Понижая голос, она спрашивает:

— Но как вы собираетесь это сделать?

— Скажем так, — снова говорит Карлотта, более прямо, — это не первый раз, когда мы помогаем прикрыть дела для друга в беде.

Я знала, ожидая в «Camry», что Карлотта отсутствовала непропорционально долго, но никогда в жизни я не догадалась бы, что это был тот разговор, который она вела. По пути в убежище Карлотта спросила, где находятся камеры Ксандера. Изначально я планировала собрать их утром, пока Ксандер тренируется с Эмилем, как раз перед тем, как улизнуть из дома. Но это уже не было вариантом. Я провела ее по всей системе, исключив только камеру прямо над моим столом. Луна отдала ее мне несколькими днями ранее — «для подстраховки», — и я еще не нашла для нее хорошего места. Из-за замысловатого узора решетки она не много бы сняла, если бы вообще что-то сняла, поэтому Ксандер, вероятно, и не использовал ее для одного из своих тайников. Но я не думала так далеко вперед. Я оставила ее снаружи, потому что единственные камеры, которые нам нужны, были камеры Ксандера.

На кадрах с черного кончика хвоста койота[14] Эмиль исчезает на целых пять минут, все это время Луна стоит неподвижно в центре комнаты. Когда он возвращается, на нем черная толстовка и спортивные штаны, латексные перчатки и одноразовые бахилы поверх обуви. Он протягивает пару латексных перчаток Луне, как бы спрашивая: «Ты остаешься или уходишь?»

Она смотрит на них, все еще не двигаясь. Когда Луна пробралась в мою больничную палату тем утром, за несколько часов до того, как я говорила с полицией, я сказала ей, что готова взять всю вину на себя.

— Не надо, — умоляла она. Она взяла меня за руку и объяснила, какие жертвы уже принесли все, чтобы я вышла из этого благополучно.

Потому что в конце концов Луна осталась.

Я смотрю, как она берет у Эмиля перчатки сейчас. Он твердо кивает один раз, а затем проводит ее через весь план от начала до конца. Я уверена, Луне страшно, но она больше не показывает этого. Она достает телефон Ксандера из его кармана и включает его с помощью распознавания лица. Эмиль приносит ноутбук Ксандера и использует палец Ксандера, чтобы активировать его. Пока Луна удаляет приложение наблюдения, Эмиль проверяет, нет ли резервной копии на компьютере. Это продолжается некоторое время, пока они не удовлетворены тем, что все загруженные видео удалены. Затем они отключают в телефоне Ксандера геотег и выключают его.

— Что теперь? — говорит Луна Эмилю после того, как они возвращают телефон в карман брюк Ксандера, компьютер — на подставку на столе.

Эмиль вытаскивает ключи из другого кармана Ксандера.

— Теперь нам нужен огнетушитель.

Взяв офисный огнетушитель для родстера, Эмиль искусно взваливает тело Ксандера на плечо в пожарном захвате. Луна смотрит на него, пока он не скрывается из виду, а затем приступает к работе.

Не все видно с этого момента, но я знаю, что она изъяла камеры, определив их местонахождение от Карлотты, которая уже высадила меня и была на пути к тому, чтобы забрать Эмиля из их назначенного места встречи в национальном лесу Анджелес.

— Пять? Ты уверена, что их пять? — спросила Луна. Карлотта, должно быть, убедила ее, что она уверена, потому что Луна не пошла искать другую.

Собрав камеры и удалив их SD-карты, Луна прибралась, но не настолько тщательно, чтобы вызвать подозрения. Она сломала защелку на окне, которое разбила ранее, чтобы оно выглядело так, будто его могло разбить ветром, открыла несколько других наверху, чтобы завершить эффект, и удалила записи с камер наблюдения дома через главную панель, выключив ее для убедительности, прежде чем запереть дверь.

Что касается Эмиля, его предыдущая карьера каскадера в Голливуде сослужила ему хорошую службу, потому что ему удалось сделать ту аварию похожей на несчастный случай, вплоть до следов шин, пожара от столкновения и того факта, что очень сознательный Ксандер определенно бы выполз из своей машины, чтобы убедиться, что нет лесного пожара, прежде чем умереть от травмы головы. Я не могла бы написать более драматичный сценарий.

Луна призналась мне позже, что, хотя они были тщательны, она все равно беспокоилась. Каждый день, который я оставалась в убежище, она все больше опасалась, что полиция обнаружит что-то, что они упустили. Что, если детективы поищут в магазине приложений Ксандера и увидят, что программа наблюдения когда-то была загружена? Что, если он недавно заплатил за покупки в приложении, и они появятся в его выписках по кредитной карте? Что, если файлы были скопированы где-то еще? Что, если они обыщут ее дом и найдут SD-карты, которые она сохранила с единственной целью — дать мне это завершение? И вопрос, который мучил ее больше всего, вопрос, который она справедливо задавала: что, если были другие камеры?

Но ничего из этого не случилось, и техники не нашли мою резервную камеру в вентиляции в углу. Карлотта подозревает, что поскольку мы с Ксандером исчезли вместе, в его машине (так они думали), с небольшими доказательствами преступного умысла, они обработали дом менее дотошно, чем в противном случае.

Или нам просто повезло.

Когда все было сказано и сделано, единственной вопиющей ошибкой был Потси. Никто из них не понял, что он сбежал.

Я закрываю ноутбук с дрожащим выдохом. Когда я готова, я встаю в поисках молотка и выхожу на террасу.

Разбив SD-карты, я собираю пластиковые и металлические осколки в пакет и выбрасываю их в мусорку.

Я надеялась, как и Луна, что эти видео принесут некоторое успокоение, но чувство вины остается. Как тень в полностью освещенной комнате. Я продолжаю направлять на нее больше света — это то, чего ты хотела; ты теперь счастлива — но она упрямо задерживается. Они так много сделали для меня. Пошли на такой риск.

— Мы сможем выкрутиться, — сказала Луна тем утром в больнице. — Если ты признаешься, я скажу, что ты врешь. Я скажу, что ты слишком сильно ударилась головой, чтобы тебе можно было верить.

— Но это моя вина, — прошептала я.

— Нет, не твоя, — сказала она. — Ты этого не делала. Я поклянусь жизнью. Бенни тоже.

Я должна была догадаться, что он будет вовлечен, но она еще не упоминала его. Он ни на что не намекал в те несколько раз, что я его видела.

— Он знает?

— Правду? — Она покачала головой. — И давай не будем это менять.

— Почему? — Я вглядывалась в ее карие глаза. — Что он думает?

— Что это сделала я.

Она сказала это так буднично, что мне потребовалась секунда.

— Что?

Она подняла руку.

— Пусть верит в то, во что уже верит.

— Нет. — Одна только мысль заставила мой желудок скрутиться. — Я не позволю тебе взять на себя вину.

— Никто не берет на себя вину. В этом весь смысл. Просто… доверься мне. Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что у Бенни ужасный покерфейс. Лучше, если он будет не в курсе. По крайней мере, сейчас. Ты сможешь рассказать ему в конце концов. Если захочешь. Но не раньше, чем полиция перестанет кружить вокруг.