— Это мило. Мне нравится представлять, как Потси, Ричи и Фонзи сидят все вместе, держась за лапы, на диване из «Счастливых дней».

Когда я ответил взглядом, который говорил, что это она явно упускает суть, она покачала головой.

— Все равно никто не сможет украсть мой компьютер. Я всегда дома.

Вся тяжелая ирония этого разговора не ускользает от меня сейчас, когда я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Не успеваю я сделать вдох, как Мэллори уже отключает Wi-Fi. Затем она выключает службы геолокации и делает жесткую перезагрузку, пока я бегу за своим компьютером. Минуту спустя оба ноутбука работают.

Пальцы зависают над тачпадом.

— Сколько часов назад это было? — спрашивает Мэллори.

Сейчас 22:12. Я подсчитываю.

— Двадцать семь.

Мы начинаем с самых очевидных мест. Мэллори открывает приложение Finder Джой в поисках файлов, сохраненных за последние двадцать восемь часов, на всякий случай. Она исследует жесткий диск, корзину и все остальное, к чему можно получить доступ в автономном режиме. Рядом с ней я просматриваю каждую папку ЭИМСТЖ, к которой у Джой есть доступ в облаке.

Поиск не дает результатов.

— Может, она не закончила, — говорит Мэллори.

Я не уверен, становится ли мне от этого легче или тяжелее. Ничто из этого не имеет смысла. Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю на свои руки. Я тер их до красноты в доме Джой, но чернила для снятия отпечатков так и не сошли.

— Нам нужно что-то опубликовать, — наконец говорю я. — Попросить наших слушателей о помощи.

Мэллори округляет глаза.

— Келлер сказала не делать этого.

— Она сказала, что не рекомендует.

— Предположительно, не без причины.

— Она не знала, что говорит. Она не может понять, какой охват у нас есть.

Мэллори опирается локтями на бедра, сложив руки и опустив голову, словно в молитве. Она думает об «Apex Plus», я уверен. Неопределенность сжимает мне внутренности, но также быстро моя решимость возвращается.

— К черту переговоры. Нет никакого подкаста, если нет Джой.

Она поднимает голову.

— Мы обратились в полицию по поводу сталкера Джой, и они ничего не сделали. А теперь Джой и Ксандер пропали. — Я вижу, как на губах Мэллори рождается ответ, и поднимаю руку. — Подумай. Джой никоим образом не обязана была сообщать нашим слушателям, что ей нужен перерыв. Должна была быть причина, по которой она хотела сделать это публично.

— Но она этого не сделала. Она даже не позволила тебе остаться. Ты даже не знаешь, что она собиралась сказать.

Меня ранит слышать правду, произнесенную вслух, но я не отступаю.

— Если бы ситуация была обратной, если бы я пропал, я уверен, Джой сделала бы то же самое. У нас слушатели повсюду. Должен быть кто-то, кто что-то знает.

В конце концов, Мэллори сдается.

Мы переходим в мой кабинет, где я достаю из шкафа старый микрофон и две пары наушников. Собаки получают кости в другой комнате, и через несколько минут мой ноутбук готов к записи.

Мы надеваем наушники.

Мэллори делает глубокий вдох и дает мне сигнал.

— Это Бенни Эбботт, — говорю я, прежде чем начать умолять наших слушателей о помощи.

— Опубликовано, — говорит Мэллори, присоединяясь ко мне в гостиной. — Я обновила и сайт тоже.

Меня накрывает волной холодной суровой реальности.

— Соцсети?

Она кивает.

Что ж. Она опускается на диван рядом со мной, но тут же вскакивает, чтобы принести бутылку вина, два бокала и еще две пачки крекеров. Я только разливаю вино, как громкий стук заставляет нас обоих вздрогнуть. Собаки сходят с ума, лают и носятся по комнате, будто пол горит.

Жена Мэллори оказывается в дверях, прежде чем дверь успевает открыться до конца.

— Я не могу в это поверить! — Голос Куинн звучит как звуковой удар. — Я не могу в это поверить.

Я встречался с Куинн, наверное, раз десять за последние шесть месяцев; каждый раз мне приходится смотреть дважды, чтобы сопоставить ее средний рост с ее огромной энергией. Бросив сумку, она крепко обнимает Мэллори.

— Вижу вас, вижу вас, — говорит она собакам, которые прыгают на нее. — Вы такие большие теперь.

Следующий объятия достаются мне, после чего она хватает меня за обе руки. На ней клетчатые капри, а ее черные как смоль волосы стянуты сзади платком, открывая татуировку на затылке: вензель BITE ME рядом с парой вишенек. Сквозь дымчато-красные губы она шепчет:

— Расскажите мне всё, что знаете.

Мы рассказываем. Десять минут спустя Куинн качает головой.

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Я не спорю.

— Как думаете, есть что-то еще, что нам стоит сделать?

Куинн поворачивается к Мэллори, полностью игнорируя меня. Между ними происходит безмолвный обмен; он длится так долго, что я начинаю гадать, не слышат ли они на самом деле мысли друг друга. Куинн берет с журнального столика бутылку вина, чтобы проверить, что внутри.

— Поможешь найти еще один бокал?

— В первом шкафу, — говорю я, но Куинн уже тащит Мэллори из комнаты.

Они исчезают, и я жду, что громовой голос Куинн прорвется сквозь тишину. Но этого не происходит. Я начинаю нервничать. Я упускаю что-то важное. Происходит что-то странное. После еще одной минуты молчания я на цыпочках направляюсь к кухне, готовый с извинениями пролепетать что-то про необходимость открыть еще одну бутылку.

На полпути за углом я останавливаюсь. Мэллори плачет на плече у Куинн. Куинн дарит мне печальную, скомканную улыбку, гладя волосы своей жены.

Пристыженный, я возвращаюсь обратно и включаю ноутбук Джой. Я не могу просто сидеть и есть крекеры. На этот раз я расширяю диапазон до последних десяти дней. На рабочем столе полдюжины новых файлов, большинство из них связаны с ее исследованиями для прошлого выпуска о катастрофах на чердаках. В приложении «Заметки» два недавних сохранения. Во-первых, короткий список дел: записаться на стрижку, к стоматологу, позвонить кому-то по поводу водостоков. Во-вторых, список покупок. Всякие обычные дела.

Также есть новая папка, сохраненная на рабочем столе два дня назад, под названием XYZ. Я открываю ее. В ней четыре файла — три аудио, один PDF. Аудиофайлы — это сырые записи из наших последних трех выпусков. PDF тоже называется XYZ. Я нажимаю на него, и появляется окно с запросом пароля.

— Хм, — говорю я вслух.

Я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Неверно. Пробую несколько других вариантов: РИЧИПОТСИФОНЗИ, разные комбинации наших имен, ее день рождения, мой день рождения, день рождения наших собак, день рождения Ксандера. Даже пробую слово ПАРОЛЬ. Все неверно. Нет возможности сделать предварительный просмотр.

Я нажимаю на запись прошлого выпуска. Может быть, Джой упомянула что-то, что при втором прослушивании покажется мне иным. Какую-то подсказку, какой-то подтекст, который может дать больше понимания ее недавнего состояния души.

Вступление стандартное для ЭИМСТЖ. Я говорю о том, как жарко для конца сентября, а Джой упоминает свою новую бесшумную систему кондиционирования.

— Только послушай.

— Я ничего не слышу.

— Именно.

Я проматываю вперед, зная, что следующая часть — это глубокое погружение в тему хэллоуинских конфет — темный шоколад против молочного, орех против нуги, — а затем Джой завязывает тему дня.

— Сегодня мы возвращаемся далеко назад. В 1999 год.

— Путешествие во времени. Я за.

— Тебе четырнадцать лет. Начало января. Праздники закончились. Твои родители вернулись на работу, но у тебя еще зимние каникулы. Ты встаешь с кровати около десяти, берешь из холодильника оставшуюся пиццу и направляешься прямо в гостиную. Ты полон решимости провести день за PlayStation, но на телевизоре лежит записка: НЕ ВКЛЮЧАТЬ, ПОКА НЕ УБЕРЕШЬ ВСЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ УКРАШЕНИЯ НА ЧЕРДАК!

Я в прошлом стону:

— Только не чердак.

Смех Джой звучит злодейски.

— Именно так. Ты делаешь, как просили родители, и как раз когда ты затаскиваешь наверх последнюю коробку, чердачная лестница с щелчком складывается обратно.