Его явно забавляла эта игра в соблазнение.
Ладонь на моей талии скользнула ниже, а меня притянули ближе, позволяя ощутить чисто мужскую реакцию на женское присутствие.
Вероятно, как леди я должна была испугаться, запищать и попытаться убежать. Но леди еще не проснулась.
— И какая же она, моя слабость, Юлианна? — он произнёс моё имя так, будто мы уже давние любовники, а вся эта игра – лишь прелюдия.
Пришлось ответить тем же:
— Вы не такое чудище, как пытаетесь казаться, ФЕРДИНАНД, — последнее слово я буквально выдохнула.
Хриплым голосом, с придыханием, прозвучало это ещё более развратно, чем наша поза. Рука на моем бедре сжалась, намекая, что слова достигли цели.
Ох, как он посмотрел, услышав своё имя: в глаза, потом на губы…
Мы были в шаге от бездны, и никто не спешил делать шаг назад.
Дыхание Фердинанда участилось, моя рука скользнула под рубашку, касаясь разгоряченной кожи.
Всего одно мгновение — и мы утонем в этом напряжении. Руки ректора обещали самые бесстыжие ласки, пальцы ловко забрались под халат, и я шумно выдохнула, впиваясь в него ногтями.
Вот он, тот самый огонёк вожделения, вспыхнувший во взгляде, но сегодня страшно не было.
Я почти утонула в чёрных глазах, а когда распахнула губы, ожидая такого же крышесносного поцелуя, в дверь настойчиво постучали.
— Ваше Высочество, леди Свон опоздает на завтрак! — прозвучал голос Рамона.
Фердинанда буквально сдуло с постели.
Я ждала, что он тут же откроет дверь, — ошибалась. Напротив, он уперся в неё руками, не позволяя помощнику войти.
— В ванную. Оденься, — тихо рыкнул ректор, указывая рукой на дверь.
Дважды просить меня не нужно было.
Раз Фердинанд не хочет, чтобы Рамон видел меня в его халате, значит, видеть меня действительно не стоит.
Я не понимала причин. Ведь очевидно, что мы спали в одной постели. Тут даже диванчика не было.
Да и после той ночи в моей комнате…
Или…
Тогда Отбор ещё не начался. Тогда у Фердинанда не было официальной фаворитки.
Соображая, что именно изменилось, я быстро натянула платье, намочила лицо и скрутила волосы в косу.
— Прошу, убейте меня сразу, если я снова попрошу что-то с ярмарки, — наигранно постанывая, я выползла из ванной, изображая мученически-трагический вид.
Кажется, это сработало.
Стоявший в комнате Рамон скривился, а принц-ректор криво улыбнулся.
Судя по тому, как он покачал головой, актриса из меня была так себе.
— После такой убойной дозы исцеляющего зелья вам просто не может быть плохо, — с подозрением осмотрел меня секретарь.
— Расскажите это зеркалу. Портреты в приёмной выглядят живее, — даже не соврала и, пошатываясь, направилась к двери.
Уже почти ухватившись за ручку, я обернулась и с самым измученно-благодарным видом взглянула на ректора.
— Спасибо за спасение, господин ректор, вы невероятно великодушный начальник, — криво улыбнулась, театрально приложив руку к сердцу и слегка склонив голову набок.
Судя по взгляду Рамона, играла я не слишком убедительно, зато Фердинанд усмехнулся и устало потёр переносицу:
— У вас три выходных, Юлианна. Постарайтесь не убиться, пока меня не будет.
На этом странное утро закончилось и началось обычное утро Отбора.
***
По дороге от целительского крыла, пока я изображала хромоту, успела выслушать от Рамона, сколько именно стоит то самое зелье, которое потратил на меня принц.
— Вы хотите сказать, что несколько капель стоят как добротный дом в Леворне? — переспросила я еще раз.
— Вопрос не в том, сколько оно стоит, а в том, кому доступно. Этот эликсир делают из слёз крамла. Вы представляете, что нужно сделать магу, чтобы заставить пятиметрового монстра плакать? — не скрывая своего отношения к ситуации, произнес секретарь.
Нет, не представляла, но подозревала, что такие зелья на ярмарке не купишь. Теперь понятно, почему никакая ведьма не смогла бы меня спасти.
Фердинанду пришлось разорить свои королевские запасы.
Ради кого?
Ассистентки, которая вот-вот покинет Академию?
Зачем ему тратить бесценный эликсир на какую-то барышню, от которой он мечтает избавиться? И этот утренний взгляд, и то, как он стойко терпел мои прикосновения, позволял себя изучать…
Где-то внутри шевельнулось что-то тёплое. Едва уловимое, такое хрупкое, что захотелось спрятать его от цепкого взгляда Рамона.
И я спрятала. Натянула маску холодности и пошагала увереннее.
***
Сегодня за главным столом ели только фаворитки принца.
Меня же лорд Тарвин оставил у входа и махнул рукой.
— Найдите себе место, — буркнул он и тут же направился к Мишель, сидевшей возле декана Арсо.
Что ж, так даже лучше.
Только вот девушки в недоумении косились на меня, посматривая на секретаря.
Меня исключили? Или я впала в немилость? Кто займёт моё место?
Всего будет пять финалисток.
Имя первой уже вписано в итоговый список. Конечно же, это наша победительница — Мишель Сантэй.
Аленький цветочек. Скромная, изящная, всегда улыбается. Идеальна до скрипа зубов. Хоть бы волосок из причёски выбился, хоть бы складочка на юбке появилась.
Рядом с Фердинандом она смотрится до абсурдности нелепо.
Чудище и его кареглазая фиалка. Они заскучают друг друга до смерти, или она будет падать в обморок от его рыка.
Хотя нет… То, как он ей улыбался…
Они явно знакомы, и у меня будет три дня на то, чтобы ненавязчиво выяснить, откуда.
Зачем это мне? Понятия не имею. Но информация не кирпичи, за плечами не носить.
Дальше сидела массовка.
Блондинка Селеста Дорн, вся в розовом, словно конфета на витрине. Не заходит, а вплывает. Шуршит юбками, звенит голосом, машет руками, словно веткой сакуры в ураган.
Обожает внимание. Она не просто капризная — она каприз воплоти. Говорят, дочка торговца тканями, и это многое объясняет — глянец снаружи, кривые швы внутри.
Следом брюнетка Вероника Лестейн, облеченная в фиолетовое. Холодная, как лёд. Смотрит так, будто решает, кому из нас готовить гильотину и когда.
Умная. Бледная, как смерть, и такая же спокойная. Ее не интересует брак, её интересует власть. А значит, она опасна.
Аделина Варт — ходячий ураган, русые волосы, зелёные глазища.
Она напоминает мне русалку из легенд. Внешне такая же сказочная, но при этом цепкая и расчётливая. При всей своей миловидности эта барышня не строит глазки. Она строит планы, как победить. Единственная, кто, кроме Мишель, пришел за принцем, а не просто за должностью жены.
Остальные девушки — так, фоновая картинка.
Они явились, чтобы похвастать перед будущими кавалерами, что были на Отборе самого принца Фердинанда и на балу во дворце.
Хотя нет, подавляющее большинство пришло лишь с надеждой попасть на бал. Где, как не во дворце, можно найти богатого и холостого?
Ну и я. Или уже — не я?
Впрочем, с отъездом Фердинанда мой статус стал таким же неопределенным, как очередной кулинарный шедевр на завтрак.
Я ела скорее механически. Точнее, делала вид, что ела.
А потом, когда Эвелиус Арсо объявил, что трапеза окончена, и предложил очередные занятия за золото, я совершенно не знала, чем себя занять.
Хотела пойти к Монике, но у неё сегодня практика. А на практику к ведьмам мне лучше не соваться — то приворот взорвётся, то проклятие улетит в плохо закрытое окно.
В общем, подруге не до меня. Днём учи, вечером откачивай и лови улетевшие в лес заклинания.
Оставалась прогулка по саду… или прогулка на рыночную площадь. Нет, после ночного позора на ярмарку не хотелось.
— Почему бы нам не съездить в город? — прозвучал довольный голос сбоку, и я покосилась на девушку, идущую рядом.
Я даже не заметила, в какой момент Мишель оказалась рядом, и от неожиданности слегка подпрыгнула.
— Нам с вами? — переспросила я, косясь на то, как уверенно она шагала.
— Ну да. Нам с вами делить нечего. А мне тут одиноко. Да и Фердинанд уехал к Фредерику, так что вы свободны на три дня, — уверенно произнесла девушка.
