— Тому повезло чуть больше меня, и его не обременяют чувства. Я вынужден постоянно перемещаться по городу в попытках уйти от него, скрыться хоть ненадолго, — он вновь посмотрел на меня голубыми глазами, от которых я теряла дар речи. — Рано или поздно брат найдёт меня и убьёт, а потом примется за вас.

— Зубы сломает, — ледяным тоном произнесла я.

Бен нахмурился.

— И кто ему помешает? Ты и твоя подруга-русалка? — он устало покачал головой. — Возможно, именно сейчас он пробивает магическую броню, защищающую твой дом и всех, кто в нём находится. На нас практически не действуют чары, — он огляделся, — иначе как бы я попал сюда? Конечно, существуют заклятия, останавливающие и ослабевающие рагмарров, но их число ничтожно мало.

— Однако чары, оберегающие мой дом, не позволяют вам пробраться на его территорию, — возразила я. — Без разрешения хозяина или мага, наложившего их, никто не попадёт за калитку.

Бен сделал вид, будто задумался, но через секунду небрежно пожал плечами:

— Это как раз именно то исключение, которое нам не одолеть.

Он застыл, отвёл задумчивый взгляд. Прислушивался к тишине, и я невольно огляделась, но кроме чёрного кружева листвы и мерцающей травы ничего не увидела. И не услышала. Посмотрев вновь на него, я вопросительно склонила голову.

— Они возвращаются, — сказала Лорелея из-за моей спины.

Я почти забыла про неё и чуть не вздрогнула от неожиданности. Русалка обошла меня и встала перед Беном. Они сверлили друг друга изучающими, но осторожными взглядами.

Похоже, рагмарр впервые видел живую русалку, но был наслышан о её народе. Как и она — достаточно много знала об охотниках, но никогда не сталкивалась лицом к лицу.

Наблюдая за ними, я нервно озиралась по сторонам, тихонько злясь на то, что они слышат фантомов, а я — нет. Наконец, потеряв терпение, я громко хмыкнула и в упор уставилась на Бена. Он нехотя оторвал взгляд от Лорелеи и перевёл его на меня.

— Не то, чтобы мне было неприятно, — сказала я, холодно улыбнувшись, — но к нам спешат недобитые тобой фантомы. Я их не слышу, а вы бессовестно пялитесь друг на друга!

— Ты тоже их слышишь, — с улыбкой на губах тихо возразил Бен. Он наверняка отметил, что во мне говорила простая человеческая ревность. Ему она чужда, поэтому только веселила. — Разве ты не слышишь лес? Не чувствуешь ночь?

Я поджала губы, но задумалась. Не о шелесте листвы он говорил, и не о ветре — Бен имел в виду ощущение лёгкой тревоги, которое испытываешь в темноте.

То же самое чувство охватывает, когда заходишь в погружённую во мрак квартиру после трудового дня, зная, что там никто тебя не ждёт. Для кого-то это просто страх, для кого-то предчувствие зла, ощущение чего-то постороннего, хотя разум говорит об обратном. Люди думают о призраках и привидениях, а маги о фантомах.

В животе защекотало от волнения, и по коже пробежал холодок — теперь и я слышала их приближение. Темнота, тяжёлая и бездушная, окружала нас со всех фронтов. Я посмотрела на Лорелею, потом на Бена:

— И что, мы так и будем стоять?

Я могла бы обратиться в дым и долететь до дома Вивиан за мгновение ока, но Лорелея не умела перемещаться по воздуху. Не бросать же её? Поэтому я побежала, схватив русалку за руку. Когда мы пронеслись мимо Бена, он усмехнулся.

— Мне пора. Дальше вы справитесь сами.

И чёрно-серым молниеносным облаком пронёсся у нас над головами. Да, я уверена — чёрно-серое облако….

— Почему ты не рассказала? — на ходу спросила Лорелея. — Ты — истинная рагмарра? Почему я ничего не знаю, Эшли⁈

— Так вышло, — нехотя протянула я. — Мы только вчера сами поняли это.

— Я его видела. Он патрульный, да? Частенько увозил из нашего бара пьяных посетителей, затевавших драки.

— Меня он оштрафовал за парковку в неположенном месте, — улыбнувшись воспоминаниям, сказала я.

— Ни за чтобы не подумала, что передо мной рагмарр… Такой симпатяшка!

Впереди показались огни дома. Я ожидала увидеть что-то сказочное: огромное старое дерево, в стволе которого светятся жёлтым светом круглые окошки, а густая крона служит крышей.

Но на деле оказалось всё гораздо лаконичнее. Одноэтажное строение из тёмного кирпича с черепичной чёрной крышей. Металлические чешуйки отливали серебром в свете луны, в больших окнах дрожало тусклое пламя свечей.

Аккуратная лужайка перед входом, усеянная мелкими тёмно-синими цветочками, похожими на разбросанные по мягкому зеленому ковру ягоды черники. Красиво, но немного мрачновато.

Остановившись перед широким порогом, мы сначала осмотрелись. Плетёные перила обвивал бойкий вьюнок, перепрыгивая на стены и огибая оконные рамы.

— И где покосившаяся избушка и дождь из жаб? — хмыкнув, протянула я.

Лорелея хихикнула.

— Ведьмы живут в ногу со временем. Ты же не обитаешь в землянке и не варишь снадобья в котле на печи⁈

— Действительно, — я направилась к двери и снова остановилась, потянувшись к ручке, но так её и не коснулась. Меня смутила её форма — металлическое кольцо, и больше ничего.

Лорелея подошла ближе, чтобы посмотреть, что меня так заинтересовало.

— Думаешь, это ловушка?

— Честно говоря, ничего я не думаю, — проворчала я и взялась за кольцо, и оказалась права — ничего не произошло. Дверная ручка, и всё. И, к тому же, дверь была не заперта. По спине пробежал холодок: — Надеюсь, мы не опоздали!

— Не опоздали? — задумчиво переспросила Лорелея, вглядываясь во тьму пустого холла. — Что ты имеешь в виду, Эшли?

Но я не ответила — шагнула через порог, слегка приподняв ладони. Деревянный пол, гладкий и скользкий, не скрипел. Ветер в открытую дверь не задувал, и шторы на окнах не колыхались.

Я не чувствовала ничего, кроме запаха дрожжевого теста и свежей выпечки с ягодной начинкой. Здесь не жила тёмная магия, и никто не умирал. Сердце кольнуло от тревоги: раз я не ощущала Вивиан, то она вполне могла оказаться невероятно могущественной ведьмой.

Настолько, что её силу невозможно почуять, попробовать на вкус. Если Вивиан произошла от тёмных, то это неудивительно, но я помнила, как обжигала её мощь в лавке. Поэтому не укладывалось в голове… Неужели она притворялась?

И чему я удивляюсь опять⁈

Она могла оказаться мертва с абсолютно той же вероятностью, но почему тогда я не чувствовала холод смерти? Нас ждала мгновенная или наоборот мучительная гибель от рук необъятной силы колдуньи, или мы обнаружим её труп? Начало многообещающее.

Холл представлял собой широкий коридор, упирающийся в стену. Если свернуть налево, то открывается вид на просторную гостиную, а если направо, то окажешься на кухне. Я остановилась, когда заметила слабое пляшущее мерцание на полу — пламя свечи отбрасывало блики. Прислонившись спиной к стене, я осторожно выглянула на кухню.

Большой стол, застеленный белоснежной скатертью с выбитыми цветами, стулья с высокими спинками, деревянные полочки и тумбы, большая выбеленная печь. На ней дымилась эмалированная жёлтая кастрюля, а из заслонки валил густой дым — теперь понятно, откуда шёл волшебный аромат выпечки.

Около окна стояла сама Вивиан в зелёном платье в пол. Силуэт в мерцании свечи, которую она держала в руке и вглядывалась вдаль. Блестящие густые рыжие волосы стекали водопадом ниже спины, и от них невозможно было оторвать взгляд.

Ведьма повернула голову, и мы замерли, когда она заметила нас. Резко обернувшись, отчего волосы рассыпались в воздухе медным веером, Вивиан встала перед нами. Её лицо вытянулось от изумления, а глаза заблестели, словно она вот-вот заплачет.

Но это не помешало ей взмахом руки вышвырнуть нас обратно в холл. Я и Лорелея одновременно ударились о стену и стекли на пол.

Лицо ведьмы исказилось от ярости. Она вновь поднимала руку, собираясь нанести удар. Вдох застрял где-то в груди, но я бескостным движением оказалась на коленях.

Она этого не ожидала, испуг отразился в её глазах. Импульс силы сбил ведьму с ног. Вивиан не успела понять, что я сделала. Её подбросило в воздухе и швырнуло на стол, она неуклюже скатилась вниз и притихла.