Брейнт припарковался слева от входа со стеклянными дверьми и вышел из кареты. Не скажу, что он был груб, когда помогал выбраться с заднего сиденья, но мог бы быть чуточку деликатнее.
Бену повезло больше, ведь он был без наручников.
В участке я оказалась впервые, да ещё под конвоем Брейнта. Жандармы, сидящие на вахте в будке при входе, словно вышколенные мальчишки, вызвались сопроводить нас, распихивая друг друга локтями, но инспектор любезно отказался.
Первый — худой и высокий парень лет двадцати пяти, с кудрявой тёмной гривой и большими серыми глазами, смотрел на меня, как на экспонат в музее. Полагаю, ведьмы здесь не были частыми гостями.
Выпрямившись, он осмотрел меня с трепетным восторгом. Боюсь предположить, сколько счастья принёс бы ему личный досмотр…. Бен, идущий рядом справа, взглянул уставшим взглядом на молодого выскочку, и тот странным образом сжался — ссутулился и потупил взгляд.
Второй жандарм — широк в плечах, коренаст, обладатель выдающегося живота. Ему было на вид не меньше сорока лет, в уголках глаз рассыпался веер тонких морщинок. Похоже, он много улыбался, да и, вообще, создавал впечатление добродушного парня.
В отличие от своего начальника.
Инспектор Брейнт шагал по холлу отделения с каменной физиономией. Мимо нас прошли несколько патрульных, сопровождавших троицу изрядно подвыпивших парней. А слева, чуть дальше по коридору высилась клетка до самого потолка, за которой собрался колоритный ансамбль из бродяг, пьяниц и женщин легкого поведения.
Затормозив перед дверью из металлических прутьев, Брейнт самодовольно усмехнулся:
— А вот и ваш номер на сегодняшнюю ночь.
Бен ничего не сказал. Снова. Лишь раздражённо поджал губы. Я вскользь взглянула на Шермана, но смешок инспектора заставил поднять на него взгляд.
— Наворкуетесь, голубки. Времени у вас будет предостаточно!
Несмотря на более, чем отвратительную ситуацию, я не растеряла самообладание и ответила Брейнту ледяной ухмылкой. Он продолжал ухмыляться, но глаза дрогнули. Зря он так шутил с ведьмой….
— Хотите что-то сказать, мисс Хейлтон? — рыкнул Брейнт.
Я похлопала ресницами, изобразив удивление.
— Нет, что вы, инспектор. Если бы хотела, то уже сказала. И вряд ли бы вы улыбались.
Дав ему пищу для размышлений, я многозначительно улыбнулась. Бен, опустив голову, чуть заметно усмехнулся. Он смотрел в пол, но определённо наблюдал за реакцией начальника.
Нахмурившись, Брейнт мгновение разглядывал моё лицо, пока ему не надоело. Пусть теперь сидит и гадает, какую напасть ниспошлёт на него обиженная ведьма — икоту, краснуху, лишай, проказу, диарею? А, может, рвоту? Я прямо теряюсь: так хочется всего и побольше….
Скучающие до недавнего времени обитатели местного зоопарка, оживились, завидев новичков. Вскочил даже бездомный, храпевший под лавкой, болтающейся на цепях, приваренных к облезлой стене.
Краска сползала и отваливалась хлопьями, ею был усыпан обшарпанный пол грязно-коричневого цвета. Скорее всего, то был слой грязи, а не оттенок покрытия.
Оборванец в выцветшей куртке со свалявшейся бородой, источавший сражающий наповал аромат, взбодрился и выполз из-под лавки. Сев посреди небольшого помещения, улыбнулся во все свои семь зубов.
Блондинка, всё это время подпирающая клетку, в вульгарном обтягивающем наряде, лениво оглядела нас с головы до ног, и, что естественно, её взгляд загорелся при виде Шермана. Беззвучно вздохнув, он искоса посмотрел на меня, играя желваками.
Наш третий сосед на эту долгую ночь представлял собой существо неопределённого пола. То ли женщина, то ли мужчина в мешковатой одежде и грязной кепке на лохматой и давно немытой голове. Оно что-то бормотало себе под нос, сидя на лавке.
— Симпсон, обыщи их, — усталым голосом скомандовал инспектор.
К нам вальяжно направился жандарм, играющий связкой ключей. Высокий и крепкий, с намечающейся лысиной на затылке. Сощурив глаза, он перекатывал во рту зубочистку, когда оценивал нас равнодушным взглядом.
Что-то было отталкивающее в мужчине. То ли недоброжелательность во всём его виде, то ли осознание того, что его руки коснутся меня. Хотелось визжать и брыкаться, и чем ближе он подходил, тем сильнее.
Брейнт отступил на шаг в сторону, освобождая проход скалоподобному жандарму с недобрым лицом. Он явно решил начать осмотр с меня — нацеленный немигающий взгляд говорил об этом. Бен как бы невзначай преградил ему путь, но тот пихнул его плечом.
Я попятилась к прутьям клетки и уперлась в неё спиной.
Цыкнув, Бен развернулся и процедил ему в спину:
— Начни с меня, Симпсон. У неё ничего нет.
Пока Бен не сказал этого, я думать не думала о том, что лежит в карманах моего плаща. А теперь вспомнила: зелье неодушевлённой памяти, зелье невидимости и ещё пару запрещённых эликсиров. Вскользь посмотрев на меня и увидев испуг в глазах, Бен едва заметно качнул головой.
— И до тебя очередь дойдёт, Шерман, — пробасил Симпсон, не сбавляя шага. — А вообще, мы своих не трогаем.
Бен злился и нервничал, но это видела только я. Изогнув бровь, он следил за всеми движениями гнусного жандарма. Я хотела ускользнуть, когда тот протянул ко мне свои огромные волосатые лапищи, но он проявил неожиданную ловкость и быстроту реакции.
Поймал меня за локоть и вернул на место, не забыв ударить о стену так, что все косточки задрожали. Публика в клетке ликовала и улюлюкала, наблюдая за спектаклем, предвкушая номер со стриптизом для нищих в моём исполнении.
Вдавив лицом в прутья, жандарм запустил процесс ощупывания путем тяжелых похлопываний, после которых я покроюсь синяками мерзкого сине-бордового оттенка. Хотелось отрешиться, оглохнуть на минуту и пропустить неприятное событие, происходящее со мной, но пузырьки в карманах плаща не давали расслабиться.
Когда руки Симпсона спустились по спине к тому месту, где начиналось самое интересное, он немного помедлил и вдруг скользнул ими в стороны, к карманам. Я замерла, вытянувшись от напряжения, не забыв подивиться тому, что движения копа, до этой минуты резкие и нарочно болезненные, стали легче и осторожнее.
Однако, ощупав карманы, он не удовлетворился тем, что обнаружил в них и сжал в ладонях для полной убедительности. Честно говоря, я сама пребывала в недоумении — в них было пусто! Что за чертовщина, куда подевались мои зелья⁈
— Держи свои грязные мысли при себе, Симпсон, — процедил сквозь зубы Бен. — Не давай воли рукам, или я переломаю их тебе после смены.
— Когда выйдешь отсюда, — ухмыльнулся тот.
Я не успела моргнуть, как Шерман оказался рядом. Схватив за грудки, он протащил Симпсона к решётке и пригвоздил к ней. Тот ухнул и глаза вытаращил. То, с какой лёгкостью мой спаситель удерживал здоровяка на весу, не ускользнуло от моего внимания. Ничего-о себе…. Как это возможно? Симпсон же на голову его выше и шире раза в полтора!
Тем временем Бен чуть слышно произнёс ему в лицо:
— Я уже в обезьяннике, так что мне плевать, слышишь, Симпсон? Прямо здесь и сейчас начищу твоё свиноподобное рыло.
Жандарм заметно струхнул. Его глазки забегали, а руки поднялись в беззащитном жесте.
— Ничего лишнего, только досмотр, — пообещал он.
Бен мгновение сверлил его глазами, но потом резко отпустил ворот форменной рубашки и медленно отступил к лавке. Жандарм поправил одежду и двинулся в мою сторону. Раздражённо засопев, наклонился, продолжив осмотр. Ощупав мои ноги, он выпрямился и нехотя произнёс:
— Чисто.
— Как чисто? — не поверил Брейнт и приблизился к нам.
Я не спешила поворачиваться к мужчинам лицом, предпочитая смотреть на облезлую стену напротив. Троица в клетке замерла в ожидании продолжения, но его не последовало.
— Вот так — нет.
Хмыкнув, Брейнт шагнул к клетке и обошёл меня так, чтобы видеть лицо. Поджав губы, он с минуту сверлил меня яростным взглядом. Я выдержала его и улыбнулась в ответ. Брейнт посуровел и отступил назад — похоже, моя улыбка вызывала у него тошноту. Мелочь, а приятно!
