Иван, закончив с зерноочистителем, занырнул в подполье зерновой ямы.

Бригадир с грустью смотрел на мокнущие поля. Кажется, на сегодня уборка окончена.

- Эх, еще полсуток долой, - махнул рукой он. – А у нас и так не больше пяти дней на уборку осталось.

- И что делать? – спросила Лида.

- А ничего не делать, сворачиваться, технику починить по нужде, да по домам. Как бы и это зерно, - он кивнул в сторону стоящих под навесом машин с пшеницей, - за ночь не погорело.

- Ну так как? – раздался голос за спиной Лиды.

Это опять Генка. Вытащил из-за уха сигаретку, увидел осуждающий взгляд бригадира, покрутил её в руках и спрятал обратно.

- Ты только губу не раскатывай сильно, - шутливо добавил он, - понимаю, парень я видный, спортивный, перспективный, но сердце, видишь ли, занято.

И он, исполненный ложной скромности, склонил голову набок.

- Кем, стесняюсь спросить?

Генка поправил кепку, напустил загадочности и отвернулся, вглядываясь в прибиваемые к земле ливнем пшеничные колосья.

- Ты её не знаешь.

Генка был хорошим парнем, работящим, весёлым, правильным. Лида радовалась, что у Ивана есть такой друг. Но иногда она готова была его убить, вот как сейчас, например.

- Ну так познакомь.

- А я что делаю? – невозмутимо ответил Генка. – Приглашаю вечером вас с Ваней на сеанс современного кинематографического искусства. Посмотрим фильм, познакомитесь. С Иваном-то они знакомы…

Тут Генка осекся, словно бы остановился у опасной черты, которую переходить не стоило. Лида, будучи девушкой проницательной, легко сложила дважды два и с невозмутимым видом обронила.

- Настя что ли? Бывшая невеста?

Генка бросил на неё резкий удивленный взгляд.

- А вы… знакомы? Иван рассказывал?

- Не Иван, - с максимально непринуждённым выражением лица ответила Лида, - но да, знакомы, довелось. Вроде, видная девушка. Так вы теперь, стало быть, пара?

- Не то, чтобы пара, - замялся Генка, - но я надеюсь, что к этому идет.

- То есть она пока не знает? – засмеялась Лида.

- Пока нет, - вздохнул Генка.

Лида ощутила явное облегчение. Как бы там ни было, это оказалось бы весьма кстати. Свободная девушка с общим прошлым совсем не то же самое, что девушка лучшего друга.

Откуда-то с дальнего поля, прямиком через стерню почти бежал кто-то из трактористов. Ноги его то и дело загребали размякшей земли, сам он добрался до тока уже изрядно вымокшим и запыхавшимся, как паровоз.

- Афанасий Сидорыч, - обратился он к бригадиру, - у нас чепэ!

Тот, кажется, уже осознал, что если день не задаётся, то нужно просто отпустить ситуацию, воспринимать всё, как должное, с холодной головой, и не расходовать нервную систему понапрасну. Поэтому с поразительным спокойствием посмотрел на запыхавшегося тракториста и уточнил:

- Что случилось?

- Там! – махнул рукой в поле тракторист.

- Я понял, что не здесь, - вздохнул Афанасий Сидорович, - говори уже, что там?

- На шестом «дитяте» двигателю хана. Нижнюю головку шатуна разорвало, картер пробило, воздушная рубашка – тю-тю, вытекла.

Дитятями в бригаде называли ДТ-54.

- Пришла беда, отворяй ворота, - развел руками бригадир. Почесал затылок, сморщил лоб. – Надеюсь, в мастерской шатун найдётся.

Он задумался ещё.

- Да и картер латать нужно. Э-эх…

Тем временем Иван выкарабкался из ямы, держа в руках размочаленный ремень электродвигателя.

- Вот, Афанасий Сидорович, виновник вашего простоя. Это прямой виновник, а косвенный – Ломаченко! Когда он последний раз техобслуживание делал или хотя бы просто осмотр проводил? Точно не на неделе, ну так и понятно, это же в яму лезть нужно.

Не дождавшись ответа, Иван чёрной рукой вытер пот со лба, ласково посмотрел на Лиду, как бы говоря, что сейчас с этим делом закончим, и я весь твой.

Лида в ответ показала глазами, что вряд ли, что бригадир сейчас все расскажет.

- Допустим, ремень в мастерской есть, - сказал Иван. На мотоцикле полчаса на доставку и полчаса на ремонт. В час управлюсь.

- Погоди, Иван, - пробасил бригадир. – у нас ещё с трактором оказия. Нужно блок-картер в мастерскую доставить. Латку ставить, а шатун в сборе менять.

- На «пятьдесят четвёртом»? – спросил Иван, и не дожидаясь ответа, - ну да, в бригаде других нет. Ладно, давай поступим так: грузовиком везите картер в мастерскую, оставляйте, завтра к обеду постараемся сделать. Давай, наряд подпишу. А я невесту отвезу в станицу, и займусь ремнём.

Лида вполне явно представила, как они проведут вечер порознь. Тогда она в кино не пойдет. Только может это и к лучшему, может, Генке так проще объясниться будет, наедине. В общем, так тому и быть, зато можно будет почитать. Погода располагает.

- Ну как, готова? – прищурившись, спросил Ваня.

И вот что ему ответить? Лида собрала по закоулкам жалкие остатки храбрости и вложила их в голос.

- Ещё спрашиваешь?

И гордо вздёрнула носик.

- Это что, кина не будет? – волновались женщины. Послеобеденный дождь остановил полевые работы, и свободная от суточных вахт молодёжь хотела культуры, лучше бы, конечно, танцев, но сойдёт и кино.

Танюша Поносова, та самая, звеньевая комсомольско-молодёжного звена, погнавшаяся за рекордным урожаем кукурузы, которой Гречишная по долгу службы сотнями таскала письма на окраину станицы, пришла с подругой и четырьмя ребятами.

А Надя Гречишная пришла одна, хоть и ожидала подруг, и оттого чувства к Поносовой и так не самые тёплые, стали ещё на несколько градусов холоднее. Таня увидела её и подошла.

- Здравствуйте, - радостно произнесла она, как старой знакомой.

Надя знала уйму обидных рифм к такому приветствию, но все их приберегла для более подходящего случая, к тому же эта Поносова имела такую обезоруживающую улыбку.

- Добрый вечер, - со всей серьёзностью, грозившей свалиться в чопорность, ответила Надя. Ишь, «здравствуйте», как будто с женщиной здоровается, хотя между ними в возрасте пять лет разницы, и тех нет.

- Ребята, - обратилась Поносова к своим спутникам, - это Надежда, наш почтальон. Мне, право слово, даже неудобно перед ней за такое количество корреспонденции.

Ребята подошли. Один из них, в голубой рубашке, кажется, каменщик из строительной бригады, высокий голубоглазый шатен, вроде бы его звали Костя, так посмотрел на Надю, что она пожалела, что не сделала хоть какой-нибудь макияж.

- Надежда, - произнес Костик томным голосом, и Наде показалось, что в ногах появилась какая-то слабость. – Вам очень идет это имя. А я – Константин.

«А я в курсе» - хотела сказать Надя, но только кивнула головой в знак согласия. Потом подумала, что вдруг он не заметил и кивнула ещё раз. Остальные ребята тоже представились, но Надя совершенно не запомнила, кого как зовут, в том числе и подругу Поносовой, зато обратила внимание, какие у Кости сильные предплечья с бугорками мышц. Представила, как он ловко, но заботливо берёт этими руками камни для обработки, и слабость в ногах проявилась вновь. А как, он, наверное, нежен с ними. Вот бы и с ней…

- Говорят, сеанс негде проводить, - сказала Таня, обращаясь ко всей компании, - в старом клубе всё завалено строительным хламом, а в новом Дворце культуры райком запретил – идут приготовления к торжествам.

- А вон предрика идёт! – указал куда-то Константин, и все повернулись. На другой стороне улицы действительно быстрым шагом семенил председатель райисполкома Василий Васильевич Горбуша.

- Василий Васильевич! – окрикнули его хором, - а где трудовой молодёжи кино смотреть в свободное от работы время? А то один клуб у нас забрали, а второй не дали.

Василь Васильич был из тех руководителей, кто ни за что, ни под каким предлогом, не привлечёт к себе внимания. Поговорку «не ошибается тот, кто ничего не делает» он давным-давно принял за девиз и скрупулёзно следовал ей.

- Подождем, понаблюдаем, - говорил он в любой непонятной ситуации. Или: